Глава 946. Если не случится непредвиденного, он приедет
Только что Гу Нин сказала, что если этого охранника уволят, то она наймёт его с двойным окладом. Теперь охранника не уволили, но он всё равно помог Гу Нин, и благодаря ей он получил повышение и прибавку к зарплате, которая стала примерно вдвое больше прежней.
Это вызвало у всех зависть — когда приходит удача, повышение и прибавка к зарплате происходят за считанные минуты!
Многие пожалели, что не они помогли Гу Нин. Если бы это сделали они, то повышение и прибавку получили бы сами.
Конечно, думать так — одно, но тогда они не знали личности Гу Нин и, возможно, струсили бы под угрозой увольнения со стороны Чоу Лили.
Верно говорят: если суждено — обязательно будет, а если не суждено — не проси и не требуй, всё равно не получишь.
А охранник был невероятно взволнован и благодарен. Он понимал, что ему повезло, но не отказался, потому что ему нужна была эта работа и эта зарплата.
Единственное, что он мог сделать — оправдать доброту Гу Нин и хорошо выполнять свою работу.
Двое других заместителей начальника охраны чувствовали некоторую досаду из-за такого лёгкого повышения охранника — ведь они несколько лет усердно трудились, чтобы занять свои должности.
Но даже если им было неприятно, они не осмеливались придираться к нему, потому что это было личное продвижение председателя правления. Только дурак стал бы перечить председателю!
Гу Нин вернулась в дом семьи Тан, поужинала с Тан Хайфэном, Гу Мань и остальными, а затем они отдыхали и болтали.
Гу Нин не спешила отдавать украшения Гу Мань — она вручит их в день свадьбы, тогда и будет смысл.
Хотя в последнее время Гу Мань жила в доме семьи Тан, она не ночевала в одной комнате с Тан Юньфанем. Тан Юньфань уважал её. Они лишь вечерами разговаривали в кабинете, обнимались и целовались какое-то время, а затем расходились по своим комнатам отдыхать. Они ещё не переступили эту черту.
Но сегодня Гу Мань пришлось вернуться в «Хуафу Шаньшуй» — послезавтра утром семья Тан приедет за невестой.
Перед свадьбой невесте, естественно, полагается быть в доме родителей.
«Хуафу Шаньшуй» теперь принадлежало Гу Нин, а то, что принадлежит Гу Нин, принадлежит и Гу Мань, так что это стало домом родителей Гу Мань.
Тогда семьи Гу Цин и Гу Цинъяна лично проводят Гу Мань до свадебной машины из «Хуафу Шаньшуй» — это будет прекрасно.
Поскольку свадьба была уже близко, Гу Мань очень нервничала, у неё даже возникала мысль не выходить замуж. Конечно, это были лишь мысли, на самом деле она не хотела этого, ведь в глубине души она по-прежнему дорожила Тан Юньфанем, любила его и хотела быть с ним.
Кроме того, она надеялась, что у Гу Нин будет полноценная семья. Отчим в конечном счёте не заменит родного отца, а Тан Юньфань так хорошо относился к Гу Нин, и семья Тан тоже была добра к ним с дочерью.
— Девочка, Шаотин сможет приехать? — спросил Тан Хайфэн у Гу Нин. Поскольку это была свадьба родителей Гу Нин, то есть будущих тестя и тёщи Лэн Шаотина, не только он, но и вся семья Тан надеялась, что он сможет приехать.
Хотя Гу Нин и Лэн Шаотин были всего лишь в романтических отношениях, учитывая их взаимную приверженность, семья Тан признала его и уже считала своим, будущим зятем.
Но они также понимали, что у Лэн Шаотина особое положение, военный приказ — закон, и многое от него не зависит. Так что если он не сможет приехать, они поймут.
— Он сказал, что если не случится ничего непредвиденного, то приедет, — ответила Гу Нин. Поскольку было неизвестно, не возникнет ли у Лэн Шаотина какое-нибудь срочное дело, она не могла гарантировать.
Когда пробил час дня, Гу Нин вместе с Гу Мань отправилась в аэропорт встречать Гу Цин и остальных.
В одной машине Гу Нин, конечно, не хватило бы места, поэтому за ними следовал ещё один шанъучэ, предоставленный семьёй Тан.
Семья Гу Цин прибывала в два десять, а семья Гу Цинъяна — в два тридцать, разница составляла двадцать минут. Гу Нин специально заказала им билеты на ближайшие рейсы, чтобы забрать всех сразу и не возиться.
Когда Гу Нин с остальными прибыли в аэропорт, оставалось ещё двадцать минут. Припарковавшись, они не спеша направились в зал прибытия.
В двенадцать минут третьего позвонила Гу Цин и сказала, что они уже приземлились и выходят из самолёта. Гу Мань ответила, что они ждут у выхода — как только они выйдут, сразу увидят.
Вскоре вышла вся семья Гу Цин из трёх человек. Поскольку у них было не так много вещей и они не сдавали багаж, они вышли довольно быстро.
Как только они вышли, то сразу заметили Гу Нин и Гу Мань и радостно зашагали к ним.
— Четвёртая, Ниннин! — окликнула Гу Цин.
— Гу Мань, Ниннин! — позвал и Цзян Сюй.
— Тётя, сестра Ниннин! — сладким голосом сказала и Цзян Синьюэ.
Теперь Цзян Синьюэ стала гораздо более открытой, не такой застенчивой, как раньше.
— Сестра, зять, Синьюэ.
— Вторая тётя, дядя, Синьюэ.
Гу Мань и Гу Нин тоже поприветствовали их.
— Давайте сначала присядем где-нибудь в сторонке. Осталось ещё минут двадцать, пока прибудут третий брат с семьёй, — сказала Гу Мань, беспокоясь, что они устали.
— Хорошо.
Согласившись, все прошли в сторонку и сели.
Гу Цин и остальные не особо устали — наоборот, они просидели несколько часов и не хотели сидеть снова, но беспокоились, что Гу Мань и Гу Нин устанут, если будут стоять.
Настоящая родственная привязанность — это когда ты заботишься о ней, а она заботится о тебе.
Сев, Гу Мань и Гу Цин начали болтать, а Гу Нин спросила Цзян Сюя, как идут дела в бизнесе.
При упоминании бизнеса Цзян Сюй радостно заулыбался, не в силах сдержать улыбку: — Дела идут отлично, всё благодаря тебе! Сейчас многие знают о наших отношениях, так что много людей приходят к нам из-за тебя. Но и товар у нас добротный, так что они действительно довольны.
— Хорошо, что бизнес идёт хорошо, — Гу Нин тоже была рада. Её совсем не волновало, откуда берутся эти клиенты. Даже если они приходят благодаря её имени, главное, чтобы они в бизнесе не поступали нечестно.
Сейчас они приходят благодаря её имени, а потом будут приходить из-за качества товаров и честных цен.
— Ниннин, я без твоего согласия помог твоему старшему дяде. Ты… винишь меня? — несколько неловко спросил Цзян Сюй.
Хотя Гу Цин уже рассказала об этом Гу Мань, а та, несомненно, передала Гу Нин, он всё ещё не говорил об этом лично с Гу Нин, поэтому было необходимо сказать ей самому.
Хотя Гу Цин сказала, что Гу Мань не винит, в душе он всё равно чувствовал себя виноватым.
В конце концов, семья Гу Цинсяна раньше так плохо обращалась с Гу Мань и её дочерью, и его помощь Гу Цинсяну выглядела так, будто он идёт против Гу Нин.
Но его отношения с Гу Цинсяном не доходили до того, чтобы бросить его в беде, поэтому он не мог смотреть, как семья Гу Цинсяна рушится. К тому же Гу Цинсян действительно изменился.
— Нет, я сама не стала бы помогать, но не буду никому запрещать помогать. Ведь они причинили вред мне и моей маме, а не вам, — сказала Гу Нин. Она искренне не винила Цзян Сюя, потому что не была неразумным человеком, который требовал бы, чтобы все окружающие ненавидели того, кого ненавидит она.
Для вас делал стервятник,вместе до победы!
http://tl.rulate.ru/book/12184/1882996
Готово:
