Глава 535. Семья Тан узнаёт
— Ах! Ты... такой бесстыдник. — Гу Нин сначала опешила, не ожидая от Лэн Шаотина таких слов, а затем рассерженно выругалась.
Тот прежний холодный и сдержанный Лэн Шаотин исчез без следа. Его распутству не было предела, и с каждым разом становилось только хуже.
Однако в глазах Лэн Шаотина поведение Гу Нин выглядело как кокетство. А кокетство большинства женщин способно свести с ума любого мужчину.
Перед выходом Лэн Шаотин крепко поцеловал Гу Нин и отпустил её, только когда она начала задыхаться.
Гу Нин сердито посмотрела на него. Этот мужчина становился всё наглее.
— Ниннин, знаешь ли ты, что твой взгляд совсем не устрашающий, а наоборот, в нём есть что-то, что толкает на преступление? — Лэн Шаотин глубоко вздохнул, изо всех сил пытаясь подавить внутреннее желание, боясь, что, потеряв контроль, он овладеет ею.
— Ты... — Гу Нин, разгневанная, выбежала из комнаты, словно спасаясь бегством.
Едва выйдя из отеля, Гу Нин получила звонок от старого Бая. Её лицо сразу помрачнело. Наверняка Бай Сюэянь рассказала ему, что она в городе G.
Звонок от старого Бая — она, конечно, не могла не ответить: — Господин Бай.
Как только Гу Нин произнесла эти слова, раздался укоризненный голос старого Бая: — Девочка, ты приехала в город G и даже не сказала мне, старику. Если бы не Сюэянь, я бы и не знал!
Гу Нин вспотела и объяснила: — Я привезла маму и тётю навестить родственников, заодно и развлечься. Времени не было, поэтому я и не сказала вам.
— А сегодня у вас есть время? — спросил старый Бай.
Услышав это, Гу Нин поняла: если она скажет «да», он непременно организует ужин.
Гу Нин не хотела его беспокоить, к тому же это было неудобно, поэтому она сказала: — Билеты уже куплены, скоро уезжаем.
— Ну хорошо. В этот раз прощаю. В следующий раз, когда приедешь, обязательно найди время встретиться с нами, стариками, хотя бы поужинать. — Старый Бай не стал настаивать, проявив понимание.
— Хорошо, — ответила Гу Нин.
Хайши, семья Тан.
В полдень в дом семьи Тан пришёл гость — друг Тан Хайфэна, профессор университета из-за границы, Чжао Ижу.
Узнав о состоянии Тан Юньфаня, Чжао Ижу предположил: — Мне кажется, есть одна возможность, но боюсь, вы не поверите.
— Какая возможность? Рассказывай, — нетерпеливо спросил Тан Хайфэн. Будь что будет, сначала нужно выслушать. Если есть хоть малейший шанс, нельзя его упускать.
Все тоже с надеждой посмотрели на Чжао Ижу. Тот сказал: — Я слышал, что некоторые люди, хотя с ними всё в порядке, не приходят в сознание, потому что сами не хотят просыпаться. У таких людей часто есть глубокая одержимость. Погрузившись в неё, они не хотят покидать этот сон, поэтому и остаются без сознания.
— Разве это не суеверие? — Тан Юньхан выразил недоверие. Суевериям верить нельзя.
— А вдруг это действительно возможно? — Тан Хайфэн был из старшего поколения, и в его сознании ещё оставались некоторые феодальные предрассудки. Например, в суеверия он хоть и не верил, но и полностью не отрицал.
То есть придерживался принципа: лучше верить, что это возможно, чем упустить шанс.
Цюань Минкай нахмурился. Если говорить об одержимости, то самым сильным наваждением Тан Юньфаня были воспоминания восемнадцатилетней давности. Сколько раз из-за них он терял контроль и страдал.
— Господин Чжао, а если это так, то как его разбудить? — спросил Цюань Минкай.
— Если его одержимость связана с каким-то делом, нужно помочь его завершить, а затем постоянно говорить ему об этом на ухо. Услышав, он расслабится и позволит себе проснуться. Если одержимость связана с человеком, то этому человеку нужно постоянно говорить с ним на ухо. Услышав, он тоже проснётся, — сказал Чжао Ижу.
— Если это действительно так, то мы не знаем, в чём одержимость Юньфаня! — сказал Цао Жуйхуа. Хотя он не верил, но при малейшей надежде не хотел её упускать.
— Да, мы не знаем!
Все закивали. Ведь за эти годы Тан Юньфань никому не позволял себя узнать.
— А если мы не знаем его одержимость, его не разбудить? — с тревогой спросила Тан Юньжун.
— Не обязательно. Можно постоянно приглашать людей разговаривать с ним, говорить о чём-то для него важном, например, о делах корпорации, что без него никак. Возможно, он тоже проснётся, но это не так эффективно, как обращение к его одержимости. Конечно, это лишь мои догадки, — сказал Чжао Ижу.
Хотя это были лишь догадки, он считал их весьма вероятными.
Цюань Минкай колебался, говорить или нет, но ради безопасности своего босса был вынужден сказать, даже если это лишь предположения Чжао Ижу. Но Тан Юньфань был без сознания, и медлить было нельзя. Поэтому он сказал: — Кажется, я знаю одержимость второго молодого господина.
Хотя Цюань Минкай считал, что дело именно в этом, он не решался говорить слишком уверенно. Всякое бывает. Если он скажет слишком категорично, а окажется не так, что тогда?
— Что? Ты знаешь?
Услышав это, все с удивлением посмотрели на Цюань Минкая.
Цюань Минкай кивнул и серьёзно сказал: — Хотя я не уверен на сто процентов, но думаю, что это почти наверняка. На самом деле, второй молодой господин поехал в город F ради одного дела. И это дело всегда было его одержимостью.
— Какая одержимость? Говори скорее, — взволнованно поторопил Тан Хайфэн. Если знать одержимость, появится способ.
— Да, говори скорее!
Все тоже заторопили его.
— Это Гу Нин и её мать, — сказал Цюань Минкай. — Вы все считаете, что Гу Нин похожа на второго молодого господина? На самом деле, Гу Нин — его родная дочь.
— Что?
Услышав это, все потрясённо вытаращили глаза. Гу Нин — родная дочь Тан Юньфаня?
А после потрясения наступили волнение и радость.
Они и так были очень расположены к Гу Нин. Она уже была их приёмной внучкой, и они считали её членом семьи. А если Гу Нин окажется их кровной родственницей, это было бы лучше всего.
Главным образом потому, что тогда у Тан Юньфаня наконец-то появится свой ребёнок.
Женитьба Тан Юньфаня всегда была их сердечной болью. Они боялись, что он состарится в одиночестве.
К тому же у них даже мысли не было, что появится кто-то, кто будет претендовать на наследство.
Не говоря уже о том, что деньги для них — просто цифры, они гораздо больше ценили родственные связи.
Даже если бы наследницей действительно стала Гу Нин, они бы не возражали. Ведь всё состояние семьи Тан было создано самим Тан Юньфанем. Передать его дочери — законно и справедливо. Они же просто, как говорится, «вознеслись на небеса благодаря одному человеку».
— Ты... ты говоришь правду? — взволнованно и напряжённо спросил Тан Хайфэн, боясь, что ослышался и разочаруется.
http://tl.rulate.ru/book/12184/1553075
Готово:
