Глава 517. Не скучно спать одной?
Гу Нин даже через телефон чувствовала сильное недовольство собеседника. Было и досадно, и смешно, но она тут же придумала хороший выход:
— Тогда, может, поедешь в город G? Если не против, на эти два дня станешь нашим личным водителем. Куда нам надо — туда и повезёшь.
— Хорошо, — услышав это, Лэн Шаотин, не раздумывая, сразу согласился. Он ничуть не возражал! Быть водителем для Гу Нин, её мамы и тёти — пусть нельзя будет понежничать с Гу Нин, зато можно постоянно быть рядом с ней!
Конечно, Лэн Шаотин всё же не был удовлетворён и с некоторым ожиданием спросил:
— А ночью вы где будете спать?
Вопрос Лэн Шаотина звучал вполне обычно, но Гу Нин — то ли она действительно угадала его мысли, то ли ей показалось — вдруг решила, что этот вопрос подразумевает: «Ты будешь спать одна? Если да, то я намерен кое-что предпринять».
Сердце Гу Нин забилось быстрее, щёки вспыхнули, и она заговорила с некоторой неловкостью:
— Ну… я устрою маму и тётю в апартаментах, а сама пойду спать в отель.
Тут Лэн Шаотин прямо-таки возликовал:
— Хорошо, тогда я пойду с тобой в отель спать.
Слово «спать» он намеренно выделил, наполнив его двусмысленностью и вожделением, отчего в голове Гу Нин тут же возникли картины их близости. Сердце забилось ещё чаще, лицо стало ещё горячее, но она сделала вид, что спокойна, и капризно возразила:
— И кто с тобой собрался спать?
— Хе-хе!
С другого конца провода донёсся низкий, хрипловатый, насмешливый смех, от которого по нервам Гу Нин пробежала сладкая истома, мысли смешались. Она мысленно обругала его «демоном-искусителем» — даже лёгкий смех так волнует душу.
Лэн Шаотин был холоден, всегда с каменным лицом. Если бы он улыбался чаще, то свёл бы с ума ещё больше женщин.
Но при мысли о том, что множество женщин очаруются Лэн Шаотином, Гу Нин тут же охватила ревность. Она ни за что не хотела, чтобы его обожали толпы! Пусть лучше Лэн Шаотин, кроме неё, ко всем остаётся холодным.
— Если не со мной, то с кем же ты будешь спать? — спросил Лэн Шаотин игривым тоном.
Гу Нин на миг остолбенела, затем судорожно вздохнула — явно была поражена этими словами.
Когда это Лэн Шаотин научился так развязно говорить? Становится всё хуже и хуже. Однако ей нравилось это ощущение, хотя оно и казалось немного неловким и неуместным.
Но от смущения Гу Нин с капризной ноткой в голосе ответила:
— Я буду спать одна.
— Ночь долгая, не скучно спать одной? А? — усмехнулся Лэн Шаотин, особенно выделив это «а» — прозвучало крайне двусмысленно и многозначительно.
— ………
Гу Нин слегка растерялась. Если бы не тот факт, что голос определённо принадлежал Лэн Шаотину, она бы подумала, что ошиблась номером!
Но всё же она инстинктивно попробовала позвать:
— Шаотин…
— М? Я здесь, — отозвался Лэн Шаотин, решив, что Гу Нин что-то нужно, и его голос вернулся к нормальному.
— Мне кажется, тебя будто подменили. Говоришь всё время несерьёзно, — прямо сказала Гу Нин.
Лэн Шаотин опешил. На самом деле он и сам не замечал в себе перемен. Когда он был с Гу Нин, всё получалось само собой, и он считал это совершенно естественным.
— Мы с тобой делали вещи и понеприличнее. Что такого в несерьёзных разговорах? — усмехнулся Лэн Шаотин.
— ………
Гу Нин не нашлась что ответить. В его словах была своя логика, но от них так и веяло краской стыда.
Лэн Шаотин понимал, что Гу Нин стесняется, поэтому не стал продолжать подтрунивать. В конце концов, завтра вечером можно будет выразить всё действиями.
— У вас завтра в котором часу самолёт? — спросил Лэн Шаотин.
— В восемь, — ответила Гу Нин.
— Хорошо, тогда я встречу вас в аэропорту, — сказал Лэн Шаотин.
— А! — удивилась Гу Нин. — Это же три часа от Столицы до города G! Тебе придётся выехать очень рано? Толком не отдохнёшь!
Гу Нин стало жаль Лэн Шаотина. Он только вернулся с задания, а с утра пораньше уже лететь в город G — сколько же он устанет!
— Приеду пораньше — увижу тебя пораньше. Могу отдохнуть в самолёте, — сказал Лэн Шаотин, и в его голосе звучала такая сильная тоска, что он буквально горел желанием поскорее увидеть Гу Нин.
— Ладно, — возражать Гу Нин не стала. К тому же она и сама хотела увидеть его поскорее.
Они поболтали ещё немного и попрощались.
Этой ночью Гу Мань снова страдала от бессонницы, но на следующий день Гу Нин напоила её водой с кристаллом духовной энергии, и та сразу пришла в себя.
Гу Мань и Гу Цин в жизни не летали на самолёте, поэтому ещё до посадки начали нервничать.
Билеты у них были первого класса, с отдельным VIP-залом ожидания, но Гу Мань и Гу Цин сказали, что хотят посмотреть, как выглядит общий зал, и потому пошли в главный зал ожидания.
До посадки оставалось ещё минут десять, и они уселись на стулья у выхода на посадку.
— Четвёртая, ты волнуешься? Я ужасно волнуюсь! — спросила Гу Цин у Гу Мань, голос её заметно дрожал.
— Я тоже немного волнуюсь, — призналась Гу Мань.
— Как думаешь, самолёт летит так быстро, он устойчивый? И ещё: летит так высоко — не упадёт? — Гу Цин начала фантазировать. Даже понимая, что это невозможно, она не могла не тревожиться.
— Хе! Деревенщины, свету не видавшие, — раздался насмешливый голос сидевшей рядом женщины.
Гу Цин и Гу Мань немного смутились, а лицо Гу Нин слегка помрачнело. Даже если её мать и тётя были неотёсанными провинциалками, она не потерпит насмешек.
Но заводить ссору из-за такой фразы было бы слишком, поэтому Гу Нин на время сдержалась. Однако, если та женщина скажет ещё хоть слово, Гу Нин не станет церемониться.
После насмешки Гу Цин и Гу Мань замолчали. Гу Нин стало не по себе, и она попыталась их успокоить:
— Мам, тётя, не обращайте внимания. Кто же не волновался в первый раз в самолёте?
Гу Цин и Гу Мань улыбнулись, давая понять, что всё нормально.
Но та женщина снова подала голос, всё с той же насмешкой:
— Хе! Деревенщина — она и есть деревенщина.
— Заткнись! — резко одёрнула её Гу Нин, резко повернувшись и вперив в неё холодный, острый, как лезвие, взгляд. Женщина оцепенела от испуга, её психика испытала сильнейшее давление. В ней возник страх перед Гу Нин, и она поспешно отвела взгляд, боясь снова на неё смотреть.
Боже! Какой страшный взгляд у этой девочки!
— Нин Нин, у нас всё в порядке, — Гу Мань и Гу Цин, видя, что Гу Нин рассердилась, поспешили её успокоить. Они не то чтобы не обращали внимания на слова той женщины, просто это не такой уж серьёзный повод, и не хотели, чтобы Гу Нин устраивала скандал.
Раз уж противница испугалась, Гу Нин больше ничего не сказала. Некоторых людей нужно просто припугнуть, иначе они возомнят о себе невесть что.
Началась посадка, пассажиры стали заходить в самолёт. Та женщина, что насмехалась над Гу Цин и Гу Мань, летела тем же рейсом.
(Конец главы)
Для вас делал стервятник,вместе до победы!
http://tl.rulate.ru/book/12184/1540817
Готово:
