Глава 459. Син Бэй приносит несчастья
— Эй, ты там долго ещё?
Цао Вэньсинь наконец осознала, что просидела в туалете довольно долго. К счастью, её эмоции немного улеглись. Она глубоко вздохнула, открыла дверь и вышла.
Но при мысли о том, что снова придётся увидеть Син Бэя, Цао Вэньсинь всё ещё испытывала страх. Она огляделась по сторонам, ища свободное место — если бы нашлось, она села бы там и не пошла бы обратно.
К сожалению, свободных мест не было.
Цао Вэньсинь скривилась, мысленно ругаясь: чёрт возьми, обычно самолёт не бывает таким полным! Что сегодня за день такой, одни неприятности.
Делать нечего, Цао Вэньсинь пришлось, собрав волю в кулак, вернуться на своё место.
Син Бэй, возможно, тоже не знал, как смотреть Цао Вэньсинь в глаза, поэтому сейчас он надел маску для сна и откинул кресло для отдыха. Спал ли он на самом деле или притворялся — знал только он сам.
Увидев, что Син Бэй уснул, Цао Вэньсинь с облегчением выдохнула, тихонько перешагнула через него, села на своё место и тоже поспешно надела маску, откинувшись на спинку кресла. Вот только уснуть она не могла — в голове бесконтрольно роились мысли, всё о том, что только что произошло.
Она чувствовала, что они с Син Бэем приносят друг другу несчастья. С самой первой встречи не случилось ничего хорошего.
До прибытия в Хайши оставалось ещё полчаса. Мучение, сплошное мучение.
Наконец самолёт пошёл на посадку, но настроение Цао Вэньсинь становилось всё более напряжённым, потому что при выходе они неизбежно столкнутся.
Боже! Она сойдёт с ума.
Самолёт приземлился и остановился. Син Бэй первым поднялся и направился к двери — он тоже не знал, как смотреть Цао Вэньсинь в глаза.
Почувствовав, что Син Бэй встал и ушёл, Цао Вэньсинь с облегчением выдохнула, сняла маску, но не спешила выходить. Она подождала, пока выйдет две трети пассажиров, и только тогда медленно поднялась и покинула самолёт.
Так она разминулась с Син Бэем.
От столицы до Хайши — два часа десять минут, а до города F — три часа, так что сейчас Гу Нин всё ещё была в самолёте.
В это время Лэн Шаотин уже вернулся в дом семьи Лэн. Во дворе Лэн Шаосюнь и Лэн Шаоцзя громко ссорились.
Причиной стал горшок с растением.
Это был горшок Лэн Шаосюня, в котором росла орхидея — редкий ценный сорт. Лэн Шаосюнь поставил горшок во дворе, а Лэн Шаоцзя случайно задела его и разбила.
Однако Лэн Шаоцзя не испытывала ни малейшего сожаления. Лэн Шаосюнь попросил её извиниться, но она не только не извинилась, но и добавила оскорбление. Лэн Шаосюнь не выдержал, выхватил у неё только что законченный чертёж и разорвал в клочья. Началась перепалка.
Они ссорились с детства, и никто не мог переспорить другого, так и препирались без конца.
Лэн Шаосюнь сдерживался только потому, что Лэн Шаоцзя была девушкой, иначе, учитывая, как сильно он её ненавидел, он бы уже давно пустил в ход кулаки.
Конечно, если бы Лэн Шаоцзя посмела ударить Лэн Шаосюня, он бы тоже не церемонился.
Лэн Шаоцзя это прекрасно понимала, поэтому, как бы они ни ссорились, она не осмеливалась поднять на него руку.
Управляющий несколько раз пытался их урезонить, но, не добившись успеха, перестал и предоставил их самим себе.
— Старший брат, ты вернулся, — увидев Лэн Шаотина, поприветствовал его Лэн Чанчжи. Лэн Шаосюнь, потеряв интерес к ссоре с Лэн Шаоцзя, поспешил к Лэн Шаотину: — Шаотин, ты вернулся! Составишь мне компанию, потренируемся пару приёмов?
Хотя тренировки с Лэн Шаотином означали, что его будут избивать в одни ворота, именно из-за огромной разницы между ними Лэн Шаосюнь становился только упорнее.
К тому же прогресс был значительным.
Увидев Лэн Шаотина, в глазах Лэн Шаоцзя мелькнула ненависть, но она не осмелилась выступать против него. Фыркнув, она развернулась и ушла в дом.
Лэн Шаотин, естественно, проигнорировал отношение Лэн Шаоцзя. Что касается просьбы Лэн Шаосюня, он согласился, но сначала нужно было навестить дедушку.
Из-за холодной погоды старику Лэну оставалось только читать книги в кабинете.
— Ах ты, паршивец, вспомнил, как возвращаться домой! — едва увидев Лэн Шаотина, старик Лэн не удержался от упрёка.
Лэн Шаотин поставил на стол перед стариком бутылочку:
— Это тебе.
Старик Лэн поспешно взял её, чтобы рассмотреть:
— Фарфоровая бутылка? Настоящая?
— Не бутылка, а то, что внутри, — пояснил Лэн Шаотин.
— То, что внутри? — Старик Лэн опешил и тут же открыл красную ткань, закрывавшую горлышко. В бутылке оказались жемчужинки размером с горошину, прозрачные, словно алмазы. — Что это? — спросил старик Лэн.
— Это лекарство. Принимать полезно для здоровья, по одной штуке раз в три дня, — сказал Лэн Шаотин.
Хотя Лэн Шаотин доверял Гу Нин, это предназначалось для его деда, поэтому он должен был быть осторожен. Получив лекарство, он принял одну штуку. Пилюля растаяла во рту, и он почувствовал, как по телу разливается тёплый поток — очень приятное ощущение. После приёма он действительно почувствовал изменения в организме и обнаружил, что некоторые его старые раны начали постепенно заживать.
Только тогда Лэн Шаотин осознал, насколько удивительно это лекарство.
Услышав это, старик Лэн высыпал одну пилюлю и отправил в рот.
Пилюля растаяла во рту, и по телу разлился тёплый поток, очень приятный. Старик Лэн не удержался от восхищения:
— Ну и ну! Что это за лекарство? Только проглотил — и сразу почувствовал, как по телу разливается тепло, очень приятно.
На это Лэн Шаотин ничего не ответил, потому что и сам не знал.
······
Сегодня Линь Лицзюань отправилась по магазинам с двумя подругами-аристократками. Одна из них была та самая женщина по фамилии Цзинь, с которой у Гу Нин был конфликт, — Цзинь Ланьсинь.
А другая, примерно одного возраста с Линь Лицзюань, которую называли госпожой Ян.
Госпожа Ян была аристократкой, с которой Линь Лицзюань и Цзинь Ланьсинь недавно познакомились. Состояние её семьи составляло около сотни миллионов, что было намного больше, чем у семьи Гу. Поэтому перед госпожой Ян Линь Лицзюань умерила свою обычную гордость и вела себя подобострастно и угодливо.
— Слышали, владелица недавно нашумевшего «Ювелирного магазина Красной Красавицы» — восемнадцатилетняя девушка, кажется, Гу Нин, и она из нашего города F. Действительно, талантлива не по годам, — вздыхала госпожа Ян, не зная об отношениях между Гу Нин и Линь Лицзюань, поэтому в её словах не было намёка на Линь Лицзюань.
Услышав это, в глазах Линь Лицзюань мелькнула ненависть. Семья Гу Нин была как заноза в сердце Линь Лицзюань: стоило ей услышать чьё-нибудь имя, как сердце пронзала боль — не боль, а ненависть и унижение.
Она до сих пор не могла понять, вернее, не могла принять, что несколько месяцев назад ещё нищие Гу Нин и её компания вдруг стали владельцами бизнеса с капиталом в сотни миллионов.
Почему это не Сяосяо? Если бы это была Сяосяо, она стала бы аристократкой ещё более высокого ранга, и тогда бы другие перед ней лебезили, а не она перед другими.
http://tl.rulate.ru/book/12184/1433833
Готово:
