От лица Марии
Я следовала за мальчиком из комнаты, моё сердце стучало с каждым шагом. Свобода казалась всё ближе с каждым движением, но всё ещё оставалась нереальной, словно далёкий сон. Я бросила взгляд на мальчика – этого странного, спокойного юношу, который выкупал мою свободу. В руке я сжимала мешочки с золотыми монетами, которые он мне дал.
"Кто он? Он сказал, что близок с моей дочерью, но не объяснил их отношения и даже не назвал своего имени", – эта мысль грызла меня, пока я смотрела ему в спину, его высокая фигура двигалась с целеустремлённостью, далеко превосходящей его годы.
— О, как быстро всё закончилось, не так ли? — знакомый голос прервал мои мысли. Мадам Аллейн.
Ненависть захлестнула меня, когда её голос прорезал воздух. Мадам Аллейн – одна из самых отвратительных женщин, которых я когда-либо знала. Она была причиной того, что мне пришлось отпустить мою дочь, та, кто предупредила меня, что Алисент пострадает, если я не буду уделять всё внимание мужчинам, посещающим бордель.
Жестокая усмешка играла на её губах, когда она повернула взгляд к Ричарду.
— Ну как, понравилось? Разве она не одна из лучших? — сказала она фальшивым тоном, её холодные глаза скользнули по мне, прежде чем вернуться к мальчику с притворной улыбкой.
Выражение лица Ричарда не изменилось. Спокойный и собранный, он жестом попросил меня передать мешочки с монетами.
— Я выкупаю свободу Марии из этого заведения, — сказал он твёрдым голосом.
Мадам Аллейн взяла мешочки у него, её пальцы скользили по коже, словно она уже представляла, как потратит монеты. Она взвесила их в руке, её глаза блестели от удовлетворения. После паузы она коротко кивнула.
— Приятно иметь с вами дело, любезный господин, — сказала она, отвесив насмешливый реверанс.
"Я едва могла поверить. Я свободна. Свободна от мадам Аллейн и ужасов этого места", – волна счастья захлестнула меня, и на мгновение я захотела выбежать из борделя и никогда не оглядываться. Но затем я посмотрела на свою одежду – она была довольно откровенной, не то, в чём можно ходить по улицам Ланниспорта, не привлекая внимания.
Ричард, словно почувствовав моё колебание, повернулся к мадам Аллейн.
— Ей понадобится более подходящая одежда, — сказал он твёрдо, но спокойно.
Хозяйка кивнула без слов и жестом велела одной из девушек принести что-нибудь более приличное. Пока мы ждали в этой удушающей тишине, воспоминания начали накатывать – годы нарушенных обещаний, пустых ночей, тоски по свободе, которая казалась невозможной. И теперь, стоя здесь, ожидая новое платье, всё казалось слишком нереальным. "Неужели я действительно свободна? Или это просто ещё один жестокий поворот судьбы?" – думала я.
Я снова взглянула на мальчика. Он сдержал своё слово, и каким-то образом за это короткое время я стала доверять ему. Но я всё ещё не понимала почему. Что моя дочь значила для него?
Девушка вернулась с простым платьем и чёрным плащом, и я быстро переоделась, не желая больше задерживаться в этом месте. Без лишних слов мы покинули бордель и вышли на оживлённые улицы Ланниспорта.
Город был полон шума – кричащие торговцы, стук копыт по булыжникам, солёный бриз с гавани приносил запах рыбы и водорослей. Я глубоко вдохнула, позволяя воздуху наполнить мои лёгкие. "Наконец-то я свободна", – подумала я.
Ричард вёл путь через извилистые улицы, и я молча следовала за ним, моя голова всё ещё кружилась. Он двигался с такой целеустремлённостью и уверенностью, его глаза, казалось, постоянно сканировали окружение. "Как мальчик его возраста может держаться с такой уверенностью? И откуда у него деньги, чтобы купить мою свободу?" – размышляла я.
Любопытство взяло верх. Я ускорила шаг, теперь идя рядом с ним.
— Как вас зовут, сударь? — спросила я, стараясь звучать почтительно.
— Ричард, — ответил он просто, без колебаний.
— А откуда у вас столько монет? Вы случайно не из благородного дома? — настаивала я, желая узнать больше.
Он покачал головой.
— Нет, у меня нет родителей. Я бы не знал, — его голос был холодным, пресекая разговор. Я поняла, что задела больную тему, поэтому быстро сменила курс, спрашивая вместо этого о моей дочери.
Он рассказал мне обрывки информации об Алисент, пока мы шли, но я чувствовала, что он что-то недоговаривает. Тем не менее, это было больше, чем я знала раньше, и пока этого было достаточно. Когда мы оставили богатую часть Ланниспорта позади, я заметила перемену. Улицы стали грязнее, люди беднее – но всё было лучше, чем говорили слухи. Трущобы оказались не такими, как я ожидала, они кипели рынками и бурлили делами. Я также заметила, что повсюду были дети, с любопытством наблюдающие за нами из углов.
Ричард остановился перед одним из детей, оборванным мальчиком, сгорбившимся на булыжниках, его лицо было испачкано грязью. Без слов Ричард присел рядом с ним, наклонившись, чтобы прошептать что-то мальчику на ухо. После этого Ричард вложил несколько монет в его руку. Мальчик поднял взгляд, благоговение сияло сквозь грязь, прежде чем он низко поклонился с почтением и отступил обратно в тени.
Это не было единичным случаем. Пока мы шли по улицам, Ричард повторял это с несколькими другими детьми – маленькие жесты, несколько тихих слов, и каждый раз та же полная благоговения реакция. Каждый ребёнок низко кланялся, их глаза широко раскрыты от удивления, прежде чем раствориться обратно в толпе.
Я наблюдала за всем этим, моё любопытство грызло меня, как беспокойный зверь. "Это не обычный мальчик, это очевидно. Но то, как дети относились к нему – с таким уважением, словно он был легендарной фигурой – заставляло меня сомневаться во всём, что я думала, что знаю о нём. Кто он на самом деле? И почему улицы кланяются перед ним, словно он был чем-то большим, чем плоть и кровь?" – думала я.
Мы остановились у продуктовой лавки, в воздухе витал густой аромат жареной курицы. Ричард протянул мне кебаб, его выражение было спокойным, почти нечитаемым.
— Вы, должно быть, голодны, — сказал он мягким голосом, лёгкая улыбка коснулась его губ.
Он двинулся, чтобы заплатить торговцу, но мужчина решительно покачал головой.
— Не нужно, сударь, — пробормотал торговец, опустив глаза. — За счёт заведения, всегда.
Когда мы проходили мимо других лавок, картина повторялась. Каждый торговец отказывался от его монет, низко кланяясь, их уважение было ощутимым, почти тревожащим. Это был не просто акт вежливости. Это было почтение, рождённое из чего-то более глубокого, невысказанного.
С каждым взаимодействием во мне росло чувство благоговения. Я никогда не видела ничего подобного. "Кто же этот мальчик на самом деле? Как он заслужил уважение этих людей – забытых, незамеченных, детей, живущих в трещинах города?" – эти вопросы не давали мне покоя.
Чем больше я наблюдала за ним, тем больше вопросов возникало в моей голове. Ричард был не похож ни на кого, кого я когда-либо знала. Он двигался с целью, словно каждый шаг, каждый жест был частью более грандиозного плана, который мог видеть только он. И пока я шла рядом с ним, я не могла отделаться от ощущения, что он был ключом к чему-то гораздо большему, чем я могла пока понять.
После того, что казалось часами ходьбы, мы наконец достигли большого особняка, спрятанного в тихом уголке города. Каменные стены были изношены и выветрены временем, придавая месту неприметный вид. Тем не менее, он резко контрастировал с борделем, который я только что покинула.
Ричард шагнул вперёд и постучал в тяжёлую деревянную дверь. После короткой паузы маленькая щель в двери скользнула в сторону, открывая пару выглядывающих глаз. Ричард наклонился, прошептав что-то, чего я не могла слышать. Дверь скрипнула и открылась, и мы вошли внутрь.
Когда мы вошли, молодой человек с другой стороны отвесил знакомый поклон Ричарду, знак уважения, который я видела слишком много раз, чтобы игнорировать. Затем его глаза переместились на меня, расширяясь от удивления.
— Добро пожаловать, леди Мария, — сказал юноша, его голос был наполнен странной смесью знакомства и благоговения. Я не могла узнать его лицо, но он явно знал меня.
Мы прошли дальше в особняк, и тепло места сразу охватило меня, как и низкий гул голосов и смеха. Мы вышли в большой атриум, и там я увидела их – детей, десятки детей, двигающихся с целью, несущих стулья, утварь и подносы с едой. Похоже, они готовились к какому-то празднованию, пиру.
Как только они увидели Ричарда, все они поклонились, выражая то же глубокое почтение, которое я наблюдала ранее у других. Становилось всё более очевидным, что Ричард был не обычным мальчиком на этих улицах.
Я следовала за ним вверх по величественной лестнице, пытаясь осмотреть интерьер особняка. Внутри было намного чище и уютнее, чем можно было предположить по обветшалому фасаду. Чем дальше мы шли, тем больше вопросов накапливалось в моей голове. По всем коридорам люди приветствовали Ричарда с величайшим почтением, называя его "сэр" или "милорд". "Это не имеет смысла – он сказал мне, что не принадлежит ни к какому благородному дому, так почему же к нему относятся подобным образом?" – думала я.
Ещё больше меня удивили дети. Когда мы проходили мимо, несколько младших прошептали:
— Это мать Алисент.
Эти слова пронзили меня словно молния. Я с трудом сдержала удивление. "Как они узнали, что я мать Алисент? И стоит ли за всем этим Ричард? Был ли это его план с самого начала?" – вихрем проносились мысли в моей голове.
Пока мои мысли метались, меня внезапно поразило воспоминание. Сегодня был день имени Алисент – день её рождения. "Неужели они готовят пир в её честь?" – подумала я.
Двое подростков стояли на страже у больших двустворчатых дверей. После кивка Ричарда они открыли двери, и то, что я увидела внутри, захватило моё дыхание.
Комната за ними была огромной, словно бальный зал из сказок, которые я читала в юности. Длинные столы были тщательно расставлены, уставленные едой, напитками и тарелками, всё было готово к пиру. Там были бесчисленные люди – дети, подростки и даже несколько взрослых – собравшиеся вокруг столов. На первый взгляд, в комнате могло быть до сотни человек.
Стены были украшены изящными украшениями, придававшими комнате ощущение величия. Казалось, будто я шагнула на королевский банкет, далеко от мира, который я знала.
За главным столом, сидя на почётном месте, была Алисент. Она выглядела старше теперь, взрослее, чем когда я видела её в последний раз, но её лицо всё ещё сохраняло ту теплоту и доброту, которые я помнила. Она была погружена в разговор с двумя старшими девочками, смеясь и улыбаясь, не замечая мира вокруг.
Мои глаза наполнились слезами, пока я стояла застывшая в дверном проёме. После всех этих лет разлуки, вот она, прямо передо мной.
Комната медленно наполнилась шёпотом, когда толпа заметила Ричарда и меня, стоящих у входа. Алисент почувствовала перемену в атмосфере, её смех затих. Она растерянно оглянулась, пока её взгляд не остановился на мне.
Наши глаза встретились.
На мгновение ничего не происходило. Её лицо сменилось с замешательства на шок, а затем, когда пришло узнавание, в её глазах появились слёзы. Она оттолкнулась от стола, её стул проскрежетал по полу, когда она встала. Без единого слова она побежала ко мне.
Я не знала, что на меня нашло, но я тоже побежала, сокращая расстояние между нами. Когда мы оказались достаточно близко, я едва успела раскрыть объятия, прежде чем она бросилась в них. Внезапно мы обе плакали, держась друг за друга так, словно были единственными оставшимися в мире. Вся боль, неуверенность, одиночество – всё растаяло в этот момент. Это были просто мы, мать и дочь, воссоединившиеся после того, что казалось целой жизнью потерь.
Звуки аплодисментов наполнили воздух вокруг нас. Я не знала, кто начал, но вскоро вся комната праздновала наше воссоединение. Их приветствия и аплодисменты эхом разносились по залу, но я могла сосредоточиться только на тепле моей дочери в моих объятиях.
Сквозь слёзы я подняла взгляд и увидела Ричарда, тихо стоящего неподалёку, его руки хлопали, пока он наблюдал за нами с лёгкой улыбкой. Он ничего не сказал, и не нужно было. Он уже дал нам величайший подарок, который кто-либо мог дать – шанс найти друг друга снова.
"Мир пытался разлучить нас, но вопреки всему, мы нашли путь друг к другу", – подумала я. Впервые за то, что казалось вечностью, я почувствовала, как тяжесть лет спадает, оставляя лишь надежду на то, что может быть дальше.
http://tl.rulate.ru/book/120482/5522151
Готово:
