— Это сильнейший из здешних?
— Слаб, слишком слаб.
— Царство Законов Дао Поднебесной, и это всё, на что ты способен? Тремя Вершинами Боевого Дао ты овладел лишь благодаря прожитым годам. Ты не более чем древняя окаменелость, которой давно пора в могилу.
— Взрастить в себе такую силу в столь скудном энергией краю... должно быть, у тебя есть толика таланта.
В воздухе парили шесть фигур: четверо юношей и две девы, каждый — воплощение юности и красоты, подобные сияющим жемчужинам, источающим ослепительный свет.
От них веяло гениальностью и небрежным высокомерием, а взоры их лучились безграничной уверенностью. Они непринуждённо переговаривались, свысока взирая на старого даоса на площади.
Старый даос был Истинным Человеком Дворца Цянь Дао по фамилии Цинь. Он не принадлежал к роду Цзян; тысячи лет назад предок семьи Цзян спас его, ещё мальчиком, из руин пустоши, кишащей Демонами, и взрастил, обучая слушанию Дао и самосовершенствованию.
Некогда юный послушник стал теперь седовласым старцем с измождённым телом, и дни его были сочтены.
Будь тот предок семьи Цзян ещё жив, он узрел бы, как мальчик, что некогда смеялся и играл подле него, с лицом гладким, как персик, ныне покрылся глубокими морщинами, подобными коре древнего древа.
Но в глазах его всё ещё теплился отсвет знакомой юности.
То ли пот, то ли кровь струилась по его щекам.
Истинный Человек Цинь тяжело дышал; меч, вонзённый в землю, поддерживал его тело.
Его даосские одежды были изорваны в клочья, ци и кровь его ослабли, лицо было бледным, но взор его оставался прикован к шести фигурам в небе.
Эти шестеро, юные и полные сил, дышали уверенностью и высокомерием, но в сравнении с бесчисленными гениями, которых он повидал на своём веку, эти шестеро обладали поистине устрашающей мощью. Они были не просто гениями, а могущественными практиками Царства Законов Дао, всего в одном шаге от того, чтобы превзойти мирское и стать Святыми!
И хотя этот шаг был неизмеримо далёк и труден, преграждая путь бесчисленным блистательным талантам, уже само достижение этого уровня было уделом одного на миллиард.
Неужели он вот-вот проиграет?
Взор Истинного Человека Циня был острым, но сердце его всё глубже уходило в бездну отчаяния.
Ещё недавно он говорил императору Юю, что будет защищать Великую Юй ещё десять лет, оберегая юного государя от всех бурь, дабы тот мог возмужать и унаследовать его бремя.
Но теперь внезапное появление этих шести чудовищ, стоящих за тремя Божествами Пустоши, разрушило все его надежды.
Это было подобно «злой насмешке судьбы», непредсказуемой и неотвратимой.
Падает метеорит, стирая с лица земли город, и смерть приходит внезапно.
Империя Великая Юй, с её могучей и глубокой основой, насчитывала десятки практиков одного лишь Царства Четвёртого Предела, и всеми ими тайно правил императорский род!
Такая основа способна была выдержать любую бурю и смуту. Даже если бы на неё обрушились десятки метеоритов, она бы устояла, не дрогнув.
Однако эти шесть практиков Царства Законов Дао, стоявшие перед ним, для Империи Великая Юй были всё равно что обрушение самих небес!
— Недурно, ты выдержал двадцать наших ударов и всё ещё жив. Постарайся протянуть подольше, здесь, похоже, людей куда больше двадцати.
Женщина ослепительной красоты прикрыла рот ладонью и тихонько рассмеялась.
Её глаза сияли, как звёзды, брови изгибались, словно далёкие горные вершины, источая безграничное обаяние. Улыбка её была нежна, как цветок персика, но слова обжигали холодом, леденя сердца.
Истинный Человек Цинь глубоко вздохнул, и взор его вдруг стал ещё холоднее.
Сила ци в его теле сгущалась и уплотнялась; меридианы его медленно трещали и плавились, готовые вот-вот разорваться на части.
Он готовился принести в жертву свою силу Дао ради последней, отчаянной схватки.
Но в это самое мгновение вперёд стремительно шагнула некая фигура, заслонив его собой.
Облачённый в иссиня-чёрные императорские ризы, чьи длинные полы(?) влачились по земле, с величественным драконьим узором, обвивавшим стан, он источал ауру благородства и величия.
Истинный Человек Цинь на миг остолбенел; лицо его дрогнуло, когда он поднял взор на возникшую перед ним фигуру.
Это был не кто иной, как император Юй.
В тот миг император Юй держал в руке императорскую печать с драконьим узором; стан его был прям, а глаза, подобные факелам, что способны прозревать движение солнца и луны, были устремлены на шесть фигур в небе.
— Это благовония, собранные моим родом Цзян. Вы ведь за ними пришли, не так ли? Даруйте нам жизнь, и мы поднесём их вам. Если вы желаете основать здесь свою традицию Дао, миллионы простолюдинов Великой Юй готовы платить вам дань!
Император Юй медленно воздел руку, высоко держа драгоценную императорскую печать; голос его звучал низко и исполнено достоинства.
Молниеносные атаки этих шести практиков Царства Законов Дао, что прорвались через Имперский Город и дворец, одолев Истинного Человека, — всё это были столь непредвиденные события, что вынудили его пойти на такой шаг.
— Ваше Величество...
— Ваше Величество...
Услышав слова императора Юя, Ся Линлун, Ли Мусю и прочие, пришедшие на помощь, но уже схваченные и обездвиженные, разом изменились в лице.
Глядя на его величественную, несокрушимую, словно гора, фигуру, они почувствовали, как слёзы подступают к глазам. Их повелитель, которому поклонялись миллионы, ныне сам склонял голову.
Неужели этой великой Империи Великая Юй, простоявшей здесь более трёх тысячелетий, суждено пасть?
Истинный Человек Цинь смотрел на спину императора Юя и вдруг осознал: император уже понял, что надежды нет.
Император Юй также был практиком Царства Просветления, хоть и лишь на ступени Истинного Человека. Он понимал, что значат шесть практиков Царства Законов Дао, не говоря уже о демонах, что затаились поодаль, ещё не вступив в бой.
Рука Истинного Человека Циня, стиснувшая рукоять меча, чуть дрогнула, и он понурил голову.
Более трёх тысячелетий тщательного планирования, и всё это отнято в один миг — как стерпеть такую жгучую ненависть?
Предок, что вот-вот должен был возродиться, был уничтожен в одночасье — как это стерпеть?!
Весь город разорён, а простой люд обращён в покорный скот, в пищу для мечей — как это стерпеть?!
Но император Юй был не из простых смертных. Он стерпел это унижение, что было горче любого публичного позора, не потому, что так было должно, а потому, что иного выбора не оставалось.
Когда Император склонил голову и преподнёс нефритовую печать, символ власти над империей Великая Юй, все ощутили невыразимую скорбь и боль.
Присутствующие были могущественными практиками, а не глупцами. Они понимали, что император Юй поступил так, дабы защитить Человеческий Род, сохранить хотя бы искру надежды на будущее.
Но где искать эту надежду?
Истинный Человек Цинь понурил голову, понимая: император Юй, должно быть, возложил все свои упования на того юношу.
К счастью, тот не пришёл...
При мысли о дарованиях и стремительном росте юноши, скорбь и безмерный гнев в его сердце, казалось, немного улеглись.
Быть может, всего через десять лет этот юноша сумеет вернуть им всё сполна.
Если так, то и нынешние страдания покажутся не столь невыносимыми.
С этой мыслью он тихо вздохнул с облегчением.
Но не успел он выдохнуть, как сверху донёсся ледяной голос:
— Эти благовония я с тем же успехом заберу, прикончив тебя. Всё здесь и так уже наше. Ты пытаешься заставить нас раньше времени делить добычу, посеять меж нами раздор и дать тебе шанс найти лазейку?
Говоривший — юноша в жёлто-белых одеждах — источал ауру благородства и непринуждённости, но глаза его, холодные и спокойные, были подобны недвижной глади озера.
Казалось, он насквозь видел замыслы Императора Поднебесной.
Все застыли в изумлении, лица их исказились.
Глаза императора Юя дрогнули, а сердце рухнуло в пропасть.
Не успел тот и слова вымолвить в своё оправдание, как юноша холодно фыркнул и отрезал:
— Смеешь строить козни предо мной, играя на императорских замыслах? На колени!
Слова как Закон! Правило Закона Дао тотчас окутало императора Юя.
Лицо императора Юя исказилось, и его могучая сила Дао вырвалась наружу, явив ауру Царства Просветления.
Безграничная, запредельная сила хлынула потоком, пытаясь отразить Закон Дао, но незримая длань будто схватила его силу Дао, вжимая её обратно в тело.
Глаза его расширились от ярости, драконьи ризы развевались и рвались в клочья, ноги подгибались под чудовищным давлением, но он отчаянно сопротивлялся.
Мышцы вздулись и лопались, брызнула кровь.
— Ваше Величество!
— Нет!
— Я сражусь с вами не на жизнь, а на смерть!
Кто-то в толпе, видя это, потрясённый и разъярённый, ринулся в небо, высвобождая свою сокровенную технику.
Бах!
Едва его тело взмыло ввысь, как оно взорвалось в воздухе; божественная душа его вспыхнула, точно фейерверк, и тут же угасла, словно её затушили мимолётным касанием.
В тот же миг Истинный Человек Цинь, с лицом, перекошенным от ярости, взмахнул мечом, рассекая Закон Дао.
— Хмф, всё ещё трепыхаешься!
Юноша холодно фыркнул, глаза его сверкнули золотом. Узоры Закона Дао вихрем взметнулись за его спиной, а затем стремительно обрушились вниз.
Бах! Истинный Человек Цинь закашлялся кровью, тело его содрогнулось, раны отозвались новой болью.
Тем временем Закон Дао, отсечённый было от императора Юя, теперь обрушился на него с ещё большей, сокрушительной силой.
Земля под его ногами внезапно просела и растрескалась, яростно содрогаясь. Всеобъемлющая, гнетущая аура окутала его, принуждая пасть на колени, поправ его достоинство.
Император Юй понял: юноша делает это, чтобы посеять страх и отчаяние, сломить волю остальных, принудить их к покорности.
Он мог умереть, но не такой позорной смертью.
Бум!
Глаза его пылали лютой жаждой убийства, наливаясь кровью; всё тело его источало багрово-золотое сияние — Предельное Царство Божественной Мощи.
В тот же миг Меридиан Неба и Земли сгустился, вбирая безмерную энергию, чтобы поддержать его.
Но Закон Дао, подобный божественной каре, был неотвратим, продолжая неумолимо пригибать его тело к земле – всё произошло в мгновение ока.
Хлынула кровь! В тот же миг она разлетелась алыми брызгами.
Земля яростно вздрогнула, будто рухнула гора.
Ноги императора Юя были отсечены по самые колени; обрубки бёдер вонзились в землю, но он устоял, не согнувшись.
В тот самый миг, когда его принуждали пасть ниц, он отсёк себе ноги. Закон Дао давил на его тело, но стан его оставался прям.
Все застыли в ужасе, глаза их наполнились отчаянием и яростью.
Глаза юноши сузились; он явно не ожидал, что император Юй предпочтёт отрубить себе ноги, лишь бы не преклонять колен.
Но могло ли это поколебать его волю?
— Не хочешь стоять на коленях — будешь ползать!
Вновь заговорил юноша, и слова его были Законом.
Истинный Человек Цинь взревел, обращаясь к небесам, и ринулся вперёд с мечом наперевес.
— Не мешай господину Му забавляться, — молвила женщина с чарующей улыбкой и пленительным обликом, преграждая путь Истинному Человеку Циню.
Бах!
На земле император Юй изрыгнул полный рот крови, и тело его рухнуло, будто от удара кузнечного молота.
— Ваше Величество...
При виде этого глаза толпы налились кровью от ярости, тела их сотрясала дрожь негодования.
Но никто не смел действовать безрассудно. Разрыв в силе был слишком велик. Они были что агнцы на заклании; те, кто прежде в ярости кидался вперёд, не успевали даже приблизиться, как их настигала смерть.
— Я слышал, есть у вас тут один весьма незаурядный малый. Почему же он до сих пор не явился? Уж не смекнул ли, к чему всё клонится, да и бросил вас на произвол судьбы? — с напускным любопытством осведомился другой юноша в полумаске.
Лица в толпе едва заметно дрогнули; они тотчас поняли, о ком речь.
Не так давно генерал Хаотянь сразил буддийского Мастера, прославившись на всю Поднебесную. Ныне он был сильнейшим воителем Великой Юй, уступая лишь Истинному Человеку Циню.
Но он не пришёл.
И всё же они не таили обиды.
Лишь глубокая безысходность.
Даже если Истинный Человек Цинь потерпел поражение, что мог бы сделать генерал Хаотянь? Он лишь разделил бы их участь, приняв мученическую смерть.
К счастью, Ли Хао не пришёл... Ли Мусю, стоявший в толпе, ощутил лёгкое облегчение.
Он сжал кулак, в котором таилась мощь Почти Непобедимости, но она казалась ничтожной перед этими шестью юнцами и девами. Пред ними они были не более чем мотыльками, летящими на пламя.
Будь то Царство Великого Мастерства или Великое Мирное Постижение Дао, всё это не имело никакого значения перед лицом устрашающей мощи Слов как Закона.
Даже обезумев от ярости, они не смогли бы причинить тем ни малейшего вреда.
К счастью, хоть они и оказались в отчаянном положении, Ли Мусю почувствовал, как камень свалился с души, когда понял, что Ли Хао здесь нет. Он знал: даже если все эти старейшины падут здесь, в будущем всё равно останется надежда!
Вот почему, когда другие прежде поддавались ярости, он сохранял хладнокровие.
Он тайно связался с другими соратниками, убеждая их не действовать безрассудно.
Пока они живы, им придётся сносить унижения.
Выжить — вот что было главным!
— Тянь Ган, не горячись. Пока Ли Хао не здесь, даже если династия падёт, у него будет время отомстить за нас в будущем! — прошептал Ли Мусю.
Рядом с ним стояли Ли Тяньган и Ли Фэнхуа. Они немедля прибыли из Цинчжоу, как только получили Знамя Восьми Направлений из Имперского Города.
Никто не смел пренебречь Знаменем Восьми Направлений из Имперского Города; это означало, что в Поднебесной случилось нечто из ряда вон выходящее!
— Я знаю, я не дурак, — ответил Ли Тяньган, и во взгляде его отражалась сложная гамма чувств. Отчаянное положение, в котором они оказались, превосходило всё его воображение, и ещё более невообразимым было то, что единственная их надежда в этом кризисе теперь покоилась на том юноше.
— Тогда продолжим нашу забавную игру.
— Здесь у нас принц с наложницей, да ещё эти вояки из подкрепления — немало стариков, больше восьмидесяти душ.
— Вам предстоит выдержать восемьдесят наших ударов, прежде чем вы умрёте.
В воздухе женщина, чья улыбка могла бы покорить Поднебесную, произнесла дьявольским тоном.
С этими словами она вскинула руку и обрушила на Истинного Человека Циня жуткую фиолетовую ауру, распоровшую ему спину до самых костей.
...
...
В Юньчжоу, в Поместье Божественного Генерала рода Ван.
В уединённой горной обители собралось множество людей, включая многих отпрысков молодого поколения рода Ван.
Куда больше, чем кризис в далёком Имперском Городе, их тревожило, сможет ли Чун Эр, Истинное Я, вернуться живым из Реки Скорби.
Разбираться с ситуацией в Имперском Городе — собирать войска, обсуждать стратегии и отправлять подкрепления — было предоставлено Главам Кланов и прочим старейшинам. Собравшимся же здесь оставалось лишь ожидать вестей.
Перед изваянием Бодхисаттвы Кшитигарбхи кто-то то и дело сверялся с Реестром Реки Скорби при помощи своей Золотой Бумаги, просматривая Доску Заслуг. Всякий раз, видя имя «Чун Эр» по-прежнему на вершине, они испытывали лёгкое облегчение.
В горном чертоге толпа перешёптывалась, всё ещё трепеща от осознания, что Ли Хао и был тем самым Чун Эром.
Это известие было подобно грому среди ясного неба. Одно дело — любопытство и восхищение молодого поколения рода Ван перед генеральским званием Ли Хао, и совсем другое — способности «Чун Эра», внушавшие благоговейный трепет всему роду Ван.
Он совершил то, чего род Ван не мог достичь на протяжении веков, затмив собой даже самых прославленных Предков.
Даже Ван Чжэньдун, которого они почитали превыше всех, мерк рядом с этим именем.
— Юная госпожа, генерал Хаотянь — это и есть Чун Эр! Его Величество сказал, что это деяние, достойное звания Небесного Генерала! — воскликнула в толпе юная служанка, обращаясь к стоявшей рядом госпоже.
Прежде они обсуждали Чун Эра, гадая, кем мог быть этот таинственный мастер из цзянху. Они и представить не могли, что им окажется тот самый юноша, что появился будто из ниоткуда.
— Да...
Глаза госпожи сверкнули странным огнём, когда она вспомнила их первую встречу с тем юношей; щёки её слегка зарделись.
— Он всё ещё жив и до сих пор не вышел? Неужто даже Река Скорби Адского уровня не смогла его одолеть?
— К этому часу те две Реки Скорби уже должны были слиться воедино, верно?
В чертоге многие юноши оживлённо обсуждали это, глаза их горели изумлением и любопытством, но более всего — завистью. Сияние этого юноши было поистине ослепительным. Любого из его многочисленных свершений и достижений хватило бы иному, чтобы заслужить высокое положение и славу.
Едва все зашептались, как перед изваянием Бодхисаттвы Кшитигарбхи внезапно вспыхнул луч Золотого Света.
Шёпот мгновенно стих, и все взоры устремились туда.
Пустота, казалось, чуть дрогнула, и из возникшего искажения шагнула фигура.
Это был Ли Хао.
Испытание Рекой Скорби подошло к концу, и Старец Фэн отвёл его в сторону для беседы. После их недолгой разлуки в Небесах Великой Пустоши Старцу Фэну, похоже, было что сказать.
Когда Река Скорби Цинчжэнь уже готова была рассеяться, Старец Фэн нехотя согласился вновь встретиться с Ли Хао, прежде чем исчезнуть из Реки Скорби, почти так же, как когда Ли Хао впервые одолел Реку Скорби Фэншань.
В отличие от Цзи Юньгэ из Реки Скорби Драконьего Города, что вернулся вместе с ним, Старец Фэн исчез в одиночку.
Хоть Ли Хао и был слегка озадачен, он не стал придавать этому значения и тоже поспешил покинуть Реку Скорби.
К счастью, после того как Одержимость Адского Уровня Старца Фэна рассеялась, Река Скорби Адского Уровня прекратила свои атаки, дав ему возможность легко уйти.
Теперь, появившись, Ли Хао увидел множество силуэтов, ожидавших снаружи.
— Хуатянь, Небесный Генерал!
Среди них был высокопоставленный член Главной Ветви рода Ван, сопровождавший Ли Хао в святилище. Увидев, что Ли Хао вышел, он был одновременно изумлён и обрадован.
— Великолепно! Ты и вправду жив! Это чудесно!
Ли Хао на миг лишился дара речи. Хотя он понимал чувства этого человека, столь бурный восторг показался ему немного странным.
*Я же не зомби...*
http://tl.rulate.ru/book/119372/6517821
Готово:
