Услышав слова, прошептанные императором Юй, чиновники, что прежде осуждали Ли Хао, побледнели.
Даже те, кто выступал в защиту Ли Хао, на мгновение остолбенели.
Когда слава юноши в Лянчжоу взлетела до небес, некоторые восхваляли его, говоря, что он один стоит миллионной армии!
В то время все сочли эти слова преувеличением и грубой лестью, ведь миллион отборных воинов — сила немалая. Они могли бы пронестись по пограничным землям и властвовать повсюду! Позже они поняли, что сравнение было не просто преувеличением — оно было непомерно раздуто.
Всего лишь миллион воинов — разве могли они сравниться с этим юношей?
Смог бы миллион воинов спасти Лянчжоу?
Смогли бы спасти Цинчжоу? А Ючжоу? Нет, не смогли бы.
Семья Ли собрала три миллиона отборных воинов со всего государства, но все равно потерпела поражение в Цинчжоу и была вынуждена отступить и укрыться в городе Цинчжоу, полагаясь на защиту великой формации, чтобы едва уцелеть.
Но тот юноша менее чем за день сразил Владыку Демонов, уничтожил аватара Бога Пустоши и одним ударом меча остановил несметный Демонический Прилив у стен города Цинчжоу.
Разве могло простое число сравниться с такой мощью?
Он был подобен Истинному Человеку из Дворца Небесного Дао, пребывающему в Государстве Великий Юй, — существу, бросить вызов которому не осмелилась бы ни одна армия.
Будь то миллион, десять миллионов или даже десятки миллионов — все было бесполезно. Перед лицом такого могущественного практика высшего уровня тактика подавления числом была бессмысленна!
Даже если бы в бой пошли отборные войска во главе с генералами Царства Четырех Пределов и авангардом из воинов Царства Трех Бессмертных, это все равно было бы тщетно.
Поэтому слова императора Юй, хоть и сказанные тихо, вернули всех к реальности.
Восемь миллионов учеников буддийской секты — грозная сила, охватывающая Девятнадцать Провинций. На первый взгляд внушительно. Но все познается в сравнении.
По сравнению с тем юношей, как сказал император Юй, их действительно было недостаточно, далеко недостаточно!
Мысли Ся Линлун вернулись к настоящему, и она вдруг почувствовала, как выпрямилась ее спина, а глаза слегка заблестели.
Даже Будда пал, и восемь миллионов учеников не могли заменить одного Ли Хао. Не сон ли это?
В этот момент чиновники, осуждавшие Ли Хао, тоже все поняли. Им стало неловко, ведь у буддийской секты были бесчисленные ученики в различных государствах и городах, с сотнями храмов в каждом государстве.
Перед лицом такой огромной буддийской силы любой другой склонил бы голову и отступил, но этому юноше это было не нужно.
Его статус уже превзошёл мир смертных, точно так же, как у Истинного Человека из Дворца Небесного Дао.
«Ваше Величество, хотя восемь миллионов буддийских учеников и не могут сравниться с этим юношей, его действия неправомерны!»
Чиновник, ранее осуждавший Ли Хао, стиснул зубы и продолжил: «Будучи герцогом Третьего Ранга, он осмеливается убить Будду сегодня. В будущем он может осмелиться убить и нас. Такой человек — все равно что взращивать тигра себе на погибель!»
«Воистину, вся Поднебесная — земля государя. Если мы отступим перед его силой, то чем это будет отличаться от отступления перед демонами?»
Услышав это, Ся Линлун пришла в ярость, ее божественная душа едва не вырвалась из тела. Она взревела: «Вы, кучка идиотов! Что за чушь вы несете?»
«Неужели вы так ослеплены мелкими подачками, которые дает вам буддийская секта, что игнорируете все остальное? Вы хотите просить Истинного Человека убить Генерала Ли Хао, превратив спасителя трех государств в жертву вашей лести и клеветы?»
«Поистине смешно и глупо, что при дворе есть такие коварные министры».
Некоторых присутствующих позабавила эта глупость.
Они знали, что эти чиновники не глупы, а злонамеренны. За их словами, пусть и казавшимися глупыми, скрывались дурные намерения — каждый преследовал свои цели.
Если бы они не говорили так, как бы они могли защитить свои интересы?
«Генерал Ся, это Императорский двор. Вы открыто оскорбляете нас. Я, по меньшей мере, Маркиз Третьего Ранга, не тот, кого вы можете запросто оскорблять!» — сердито произнес один из чиновников.
Глаза Ся Линлун опасно сузились. Если бы не обстановка, ее нрав заставил бы ее зарубить этих людей мечом.
«Называть вас дураками — значит оскорбить дураков. Позвольте спросить: кризис Демонического Прилива еще не миновал. Если вы, критикуя юношу и называя его неуправляемым, лишите его заслуг, не восстанет ли он против двора?»
Глаза Ся Линлун стали ледяными, и она произнесла с леденящей ясностью: «Если он перейдет на сторону демонов, кто из вас осмелится взять на себя ответственность?»
«В таком случае, мы можем только попросить Истинного Человека вмешаться и казнить его!» — предложил один из чиновников.
Ся Линлун была так зла, что чуть не рассмеялась, но выражение ее лица стало еще холоднее. Она сказала:
«Вот как? Тогда посмотрим, сможете ли вы призвать Истинного Человека. Он убил Будду, и его сила все еще неизвестна, но он как минимум практик высшего уровня царства Спокойного Дао, возможно, даже царства Восприятия Дао, сопоставим с Истинным Человеком. Сможет ли Истинный Человек одолеть его — еще вопрос, но вы, похоже, в этом не сомневаетесь».
«Раз уж вы говорите так небрежно, будто убивать так же легко, как косить траву, тогда все просто. Сегодня вы предлагаете лишить его заслуг. Пусть Его Величество объявит всему миру, что это была ваша идея. Практику царства Спокойного Дао не составит труда проникнуть в Имперский Город. Когда придет время, он найдет ваши особняки, и вот тогда вы сможете объясниться с ним лично».
Услышав слова Ся Линлун, толпа, осуждавшая действия Ли Хао, побледнела.
Вы, должно быть, шутите. Кто осмелится провоцировать безумца, который смеет убить даже Мастера Будду?
«Охрана Имперского Города — обязанность поместья Божественного генерала. Вместо этого вы перекладываете вину на других».
«Мы также выступаем за справедливость. Мастер Будда не мог умереть просто так, без всякой причины. А как насчет буддийских учеников? Если они начнут повсюду сеять хаос, кто их усмирит?» — продолжал кто-то говорить.
Ся Линлун холодно улыбнулась и собиралась ответить, когда раздался голос императора Юй:
«Довольно».
Эти два коротких слова положили конец хаотичному спору.
«Среди буддийских учеников есть ли кто-нибудь, способный сразить демонов вместо Генерала Хао Тяня?» — спокойно спросил император Юй.
Министры, осуждавшие Ли Хао, растерянно переглянулись.
Мастер Будда был их лидером, а теперь даже он мертв.
«В настоящее время демоны угрожающе смотрят на нас. Сейчас лето, в Провинции Надежды засуха, а беженцы наводняют Обширную Провинцию...»
Голос императора Юй излучал успокаивающее спокойствие, когда он говорил: «Ваши мнения, мои уважаемые министры, должны учитывать реальное положение дел. Если мир будет потерян, где тогда искать справедливость?»
Услышав слова императора Юй, Ся Линлун и другие втайне возрадовались.
Те, кто осуждал Ли Хао, выглядели удрученными, но они также понимали, что слова Ся Линлун действительно были разумны.
С нынешним статусом и силой юноши нельзя было не считаться.
«Однако под железной пятой Великого Юй любой, кто нарушит закон, предстанет перед правосудием!»
Тон императора Юй внезапно стал резким, и он холодно сказал: «Любой, кто осмелится бросить вызов закону государства, будет наказан по Закону императора Юй. Никто не будет пощажен, даже Императорская Семья. Те, кто заслуживает обезглавливания, будут обезглавлены, а те, кто заслуживает смерти, умрут. Никакого снисхождения не будет!»
«Заслуги будут вознаграждены, а вина наказана. Можно искупить свои ошибки, но наказание должно соответствовать преступлению!»
Услышав это, Ся Линлун и другие были ошеломлены, их лица побледнели, когда они в шоке посмотрели на императора Юй.
Толпа, ранее осуждавшая Ли Хао, была застигнута врасплох, их глаза наполнились радостью.
Взгляд императора Юй скользнул по лицам собравшихся, когда он медленно произнес: «Смерть Мастера Будды печалит мое сердце. С сегодняшнего дня двор и я будем семь дней воздерживаться от мяса, дабы оплакать благородную душу Мастера Будды!»
«Через семь дней я отправлюсь в Храм Святой Добродетели, чтобы возжечь благовония».
«Ваше Величество мудр и справедлив!»
Толпа, ранее осуждавшая Ли Хао, не могла не выкрикнуть это.
Лицо Ся Линлун побледнело, и она внезапно подняла голову, чтобы посмотреть на Его Величество.
Император Юй заметил ее взгляд, но выражение его лица осталось неизменным. Он медленно произнес: «Мои уважаемые министры, не стоит беспокоиться. Заслуги Мастера Будды безграничны, и я не могу допустить, чтобы обстоятельства его смерти остались невыясненными. Я поручу Бюро по Подавлению Демонов и Министерству Юстиции совместно расследовать это дело. В этом деле много сомнений, и мы должны докопаться до сути».
«?»
Услышав эти слова, весь двор был ошеломлен.
Первоначальный шок Ся Линлун сменился изумлением, пока она слушала.
Вскоре она поняла, что происходит, чувствуя себя немного ошарашенной. Она посмотрела на Его Величество со странным выражением лица.
Это мог быть только ты... Как же хитро ты все обернул.
Толпа, которая ранее ликовала, осталась ошеломленной. Что это значило? Что подразумевали эти слова?!
Мастер Будда был явно мертв, так зачем нужно расследование? Столько буддийских учеников были свидетелями, и все же расследование необходимо?
«Ваше Величество, Мастер Будда был убит на глазах у всех, свидетелями были бесчисленные буддийские ученики. Как могут быть какие-либо сомнения в этом?» — не удержался кто-то от вопроса.
Император Юй промолчал, но один из министров вышел из толпы и произнес холодным голосом: «Ваши слова слишком категоричны. Это дело полно сомнений. Разве то, что вы видели своими глазами, делает это правдой? Какого уровня культивации вы достигли? Знаете ли вы способности тех, кто находится в царстве Спокойного Дао?»
«Знаете ли вы демонические искусства тех, кто находится в царстве Восприятия Дао, или даже в царстве Спокойного Дао?»
«Даже у маленьких демонов есть техники иллюзий, чтобы обмануть обычных людей».
«Я верю, что Ваше Величество мудр и справедлив!»
«Зачем Генералу Хао Тяню убивать Мастера Будду из-за вора? Можете ли вы дать мне разумное объяснение?»
«Если бы этот Демон притворился Генералом Хао Тянем, разве это не сыграло бы на руку демонам, заставив нас разорвать связи с Генералом Хао Тянем и оставив нас уязвимыми?»
«Более того, мог ли Генерал Хао Тянь действительно убить Мастера Будду? Мастер Будда культивировал две тысячи лет, а Генерал Хао Тянь — всего шестнадцать лет. Если бы он мог убить Мастера Будду, разве это не было бы подозрительно?»
«Вы предполагаете, что Генерал Хао Тянь обладает необычайным талантом?»
Услышав слова министра, толпа, ранее осуждавшая Ли Хао, почувствовала, словно ком застрял у них в горле, мешая говорить.
Ся Линлун и другие были так взволнованы, что чуть не захлопали в ладоши и не подпрыгнули.
Хорошо сказано!
Вы притворяетесь справедливыми, и мы сделаем то же самое. Посмотрим, кто кого перехитрит!
Как оказалось, Его Величество был лучшим в притворстве.
«Вы правы, мы должны добиваться справедливости!» — немедленно заговорила Ся Линлун. — «Ваше Величество, раз вы пообещали нам справедливость, я верю вам. Мы не можем допустить, чтобы смерть Мастера Будды осталась невыясненной. Мы должны расследовать и найти правду!»
У толпы, которая ранее громко осуждала, теперь были искаженные лица.
Смерть Мастера Будды осталась невыясненной?
Это же было ясно как день, не так ли?!
Серьезно ли говорил Его Величество, или же он был пристрастен? Многие из них смотрели на императора Юй, их глаза были полны подозрений. Они ведь пришли с жалобой, преследуя свои цели. С таким могущественным юношей, неужели император Юй действительно не испытывал никаких сомнений или опасений?
Служить правителю — все равно что служить тигру!
Стоило лишь зародиться подозрению, и путь к обвинению был бы открыт! Поэтому их поддержка была лишь способом посеять смуту.
Однако, похоже, им не удалось склонить Его Величество на свою сторону.
Неужели он колебался выступить против юноши из-за его силы?
Или Его Величество действительно так доверял юноше, что даже такая серьезная ошибка могла быть прощена?
Неужели Его Величество не беспокоился, что дальнейшее потворство может привести к смене династии?
Их мысли метались, и они не могли понять. Но вспомнив предыдущий вопрос императора Юй о восьми миллионах буддийских учеников, возможно, он опасался юноши и не смел противостоять ему.
Если так, может, стоит надавить сильнее, чтобы придать Его Величеству решимости?
Пока толпа обдумывала разные мысли, император Юй обратился к главному старейшине: «Мой дорогой министр, пожалуйста, передайте буддийской секте, что я обязательно обеспечу им справедливость. Как только истинный виновник будет установлен, независимо от того, кто это, я предам его суду и передам его буддийской секте!»
Лицо старейшины помрачнело, и его тело задрожало: «Ваше Величество, это дело...»
«Похоже, все вы здесь только для обсуждения этого вопроса. В таком случае, давайте завершим придворное собрание. Мои министры, не забывайте о засухах и нашествиях Демонов в различных регионах, и о бесчисленных гражданах, ожидающих помощи от двора. Завтра я ожидаю увидеть ваши докладные записки!» — объявил император Юй.
Чу Цзююэ немедленно объявил об окончании придворного собрания.
«Ваше Величество...»
Те, кто выступал, не хотели сдаваться, желая сказать больше, но император Юй уже встал и ушел.
Многие из них начали испытывать опасения, чувствуя, что, возможно, выбрали не ту сторону. Припомнит ли им это Его Величество?
...
...
В Императорском Саду Императорского Дворца.
Чу Цзююэ следовал за императором Юй на прогулке.
«Этот маленький негодник действительно доставляет мне головную боль. Он слишком дерзок в своих поступках!» — вздохнул император Юй, сорвав лепесток и осторожно растерев его между пальцами. Затем он бросил его в пруд, и золотая рыбка выпрыгнула, чтобы съесть его.
Легкая улыбка играла на его губах, когда он прогуливался, заложив руки за спину.
Вскоре после того, как они прибыли в сад, пришел евнух доложить, что министры желают видеть Его Величество.
Чу Цзююэ взглянул на императора Юй, который махнул ему рукой.
Чу Цзююэ немедленно понял и последовал за евнухом. У ворот сада он увидел министров, которые ранее выступали против Ли Хао при дворе. Удивительно, но четверо или пятеро из них пришли вместе, все еще не сдаваясь.
«Чу Цзююэ, мы все еще хотим поговорить о Мастере Будде...»
Чу Цзююэ быстро приложил палец к губам, призывая к тишине.
Министры замерли.
Чу Цзююэ взглянул на сад и понизил голос: «Больше не упоминайте Мастера Будду. У Его Величества была глубокая связь с Мастером Буддой, когда они обсуждали Дао на Безграничной Горе. Его Величество с трудом провел сегодняшнее заседание двора, и он сейчас глубоко скорбит о смерти Мастера Будды...»
Министры посмотрели друг на друга, потеряв дар речи.
Было ли это правдой?
Словам правителя нельзя не верить... Неужели это правда?
Увидев их сомневающиеся выражения лиц, Чу Цзююэ нахмурился и сказал: «Что это за взгляды? Вы сомневаетесь во мне или в дружбе Его Величества с Мастером Буддой?»
«Но смерть Мастера Будды была очевидной...»
Чу Цзююэ быстро преградил ему путь и прошептал: «Больше не упоминайте Мастера Будду. Его Величество и так глубоко опечален. Когда он вчера услышал новости, он даже не ужинал. Если вы хотите добиться справедливости для Мастера Будды, разве Его Величество не хочет того же? Но если мы не проведем расследование и позволим настоящему виновнику уйти от наказания, разве этого вы желаете?»
Министры переглянулись.
«Идите, не будем расстраивать Его Величество еще больше», — махнул им рукой Чу Цзююэ.
Видя это, министрам ничего не оставалось, как удалиться. Когда один из них собирался уходить, он спросил: «Его Величество действительно опечален?»
Лицо Чу Цзююэ стало суровым.
Министр немедленно осознал свою ошибку и ушел с неохотной улыбкой.
Проводив их, сердце Чу Цзююэ наполнилось холодной усмешкой. Эти ребята не знали, что Его Величество возлагал такие большие надежды на этого юношу.
Опечален?
Да уж, глубоко опечален — так сильно, что едва сдерживал смех.
http://tl.rulate.ru/book/119372/6112413
Готово:
