— Почтенный совершенно прав, — Сяо Жуюй почтительно сложил руки в приветствии, но, не желая быть обязанным даже из-за нескольких тысяч простолюдинов, искусно сменил тему: — Однако перед уходом старшие в семье особо наставляли: чем ближе становятся два клана, тем тщательнее следует разграничивать даже мелочи — лишь так можно избежать недопонимания. Младший хранит эти слова в сердце и не смеет злоупотреблять великодушием вашего благородного клана.
Ли Тунъя, отметив столь безупречный и уместный ответ, мысленно проникся к собеседнику ещё большим уважением и негромко поинтересовался:
— И каково же твоё предложение?
— За каждую партию простолюдинов, доставленную в область Лися, наш клан Сяо выплатит компенсацию — один духовный камень за тысячу человек.
Цена, предложенная Сяо Жуюем, была поистине щедрой. Ведь секта Цинчи, будучи верховной, давно подала дурной пример: все кланы, глядя на неё, действовали схожим образом. В отсутствие должного надзора они всегда относились к подвластным простолюдинам как к собственности, которой можно распоряжаться по своему усмотрению, никогда не считая их ценным ресурсом. Лишь некоторые культиваторы, движимые особыми целями, проявляли к ним хоть какой-то интерес, остальные же и вовсе не обращали внимания.
— Что ж, пусть будет так, — согласился Ли Тунъя.
Дождавшись кивка Сяо Жуюя, он приготовился слушать дальше:
— Младший прибыл ещё по одному делу. Тракт Гули давно обветшал и затерялся в горных лесах, где рыщут волки и демоны-тигры. Все кланы вдоль тракта прервали сообщение, и лишь достигшие уровня Конденсации Ци могут передвигаться по области — это крайне неудобно.
— Наш клан Сяо намерен восстановить тракт Гули, устроить почтовые станции на обоих концах владений каждого клана, а пустующие участки заполнить нашими людьми. Это позволит и культиваторам уровня Дыхания Зародыша, и торгующим простолюдинам свободно передвигаться по области... От этого выиграют все кланы вдоль тракта Гули.
— Вот как? — Ли Тунъя не ожидал, что клан Сяо возьмётся за столь неблагодарное дело. Помедлив мгновение, он мягко произнёс: — Если клан Сяо возглавит это начинание, это, несомненно, принесёт большую пользу и нашему клану Ли, так что возражений у нас, разумеется, нет... Однако, прости за откровенность, но зачем вашему благородному клану браться за столь хлопотное и неблагодарное дело?
Ли Тунъя не имел привычки вмешиваться в чужие дела, но многолетняя дружба между кланами и то, что Сяо Юаньсы и Сяо Чутин были благодетелями клана Ли, побудили его высказать предостережение.
— Благодарю почтенного за заботу, — по пути вдоль тракта Гули Сяо Жуюй встретился со многими кланами, и все радостно соглашались. Вероятно, немало людей втайне насмехались над ними, и лишь Ли Тунъя высказал искреннее предостережение. Сяо Жуюй слегка покачал головой и пояснил: — Алхимические и ремесленные ветви клана Сяо сотрудничают со многими кланами, обеспечивая три десятых всех культиваторов в радиусе влияния области Лися. Это важнейшее дело, приносящее доход нашему клану. Если прервутся поставки лекарственных трав и духовных руд, нам придётся весьма нелегко. Наш клан положил глаз на духовные предметы вдоль тракта Гули... Большего Жуюй не может раскрыть, прошу почтенного понять.
Услышав эти слова и сопоставив их с тем, как незаметно Сяо Чутин достиг уровня Пурпурного Дворца, Ли Тунъя внутренне содрогнулся. Сделав определённые выводы, он сдержанно произнёс:
— Раз неудобно говорить, не стоит.
Сяо Жуюй едва заметно кивнул, обсудил расположение почтовых станций, согласовал все детали и, наконец, попрощался с почтительным поклоном.
Ли Сюаньлин проводил его за ворота двора и, проследив, как тот растворился в восточном небе, вернулся во двор. Там он застал Ли Тунъя, молча сидевшего во главе с чашкой чая. Помолчав немного, Ли Сюаньлин спросил:
— Отец, клан Сяо поддерживает прочные связи с кланами Грибной рощи и округа Линхай, ведёт с ними постоянную торговлю. Может, они опасаются, что кто-то перекроет торговые пути с востока? И кто обладает такой властью, что может заставить кланы прекратить торговлю с кланом Сяо?
Ли Тунъя отставил чашку и, медленно покачав головой, ответил:
— Похоже, клан Сяо готовится отделиться от секты Цинчи и обрести независимость.
— Что?! — Ли Сюаньлин застыл в изумлении, потрясённый до глубины души, и хрипло выдавил: — Это... В секте Цинчи сейчас три культиватора ранней стадии Пурпурного Дворца, один — средней стадии, и ещё Чи Вэй на пике Пурпурного Дворца... Как... как они посмеют?
— Клан Сяо ждёт смерти Чи Вэя, — Ли Тунъя, поразмыслив, был уверен в своей догадке на семь-восемь десятых. Прищурившись, он тихо продолжил: — Сяо Чутин достиг уровня Пурпурного Дворца и получил право говорить на равных. Разве клан Чэнь в своё время не обрёл независимость, как только появился их праотец уровня Пурпурного Дворца? Просто среди культиваторов Пурпурного Дворца в секте Цинчи только у Чи Вэя достаточно сил, чтобы убить Сяо Чутина на месте. Когда Чи Вэй умрёт, клан Сяо естественным образом отделится от секты Цинчи, займёт эту разорённую область Лися, опираясь на Грибную рощу и озеро Ванъюэ, а секте Цинчи, возможно, придётся даже преподнести поздравительные дары.
— Пурпурный Дворец... — пробормотал Ли Сюаньлин, глубоко вздохнул и добавил: — Кланы для Трёх сект и семи школ — всего лишь инструменты в руках культиваторов Пурпурного Дворца...
— Но как только они отделятся от секты Цинчи, ни один клан из других областей не осмелится вести дела с кланом Сяо за пределами своих границ. Поэтому им естественно искать новые источники ресурсов и рынки сбыта. Потому они и движутся на запад, восстанавливают тракт Гули, нацеливаясь на разрозненные кланы Грибной рощи и озера Ванъюэ, где нет крупных городов.
Закончив говорить, Ли Тунъя ещё больше уверился в своих выводах и погрузился в размышления: «Как же нашему клану Ли сохранить себя и извлечь выгоду в этих больших потрясениях... Направить беду на восток, изменить нынешнее положение, когда клан Юй единолично властвует у озера Ванъюэ».
————
Ли Юаньцзяо стоял во дворе с мечом, а перед ним — юная девушка с собранными волосами. Её миндалевидные глаза были прикованы к клинку в его руках. После небольшой схватки во дворе Ли Юаньцзяо отметил её лёгкую стойку — похоже, она выбрала путь подвижности и изворотливости. Он сделал стремительный выпад тренировочным деревянным мечом, целясь ей в лицо.
Девушка ловко отступила на несколько шагов, умело орудуя мягким деревянным копьём — сначала вверх, затем в сторону. Левой рукой она отвела деревянный меч Ли Юаньцзяо и с озорной улыбкой приподняла бровь:
— Братец Цзяо, какой же ты хитрый!
— Хм, — Ли Юаньцзяо тихонько хмыкнул, тоже отступив и убрав меч. — Причём тут хитрость? Твоё владение копьём, Цинхун, довольно основательное, раз можешь выдержать несколько моих ударов.
Ли Цинхун хихикнула, прекрасно понимая, что на самом деле проиграла в предыдущем обмене, и шутливо пожаловалась:
— В семье есть традиции владения мечом, поэтому учиться легко, а вот копьём... Хоть я и пригласила лучшего наставника копья из предгорий, всё равно учёба даётся тяжело и кажется неблагодарной...
— Раз в семье есть традиции владения мечом, можно их и практиковать. Зачем вдруг учиться копью? Копьём легко начать, но трудно достичь мастерства. Без настоящего наставника всю жизнь будешь топтаться у входа, — Ли Юаньцзяо неодобрительно скривил губы.
Ли Цинхун упёрла копьё в землю и по-детски простодушно произнесла:
— От этих приёмов меча у меня голова кругом идёт. Отец принёс разное оружие на выбор, а люди говорят: «На вершок длиннее — на вершок сильнее», вот я и выбрала копьё. Кто же знал, что отец так обрадуется и велит как следует тренироваться? Теперь вот приходится...
Узнав, что это решение Ли Сюаньлина, Ли Юаньцзяо оставил мысль уговорить её перейти на меч. Он аккуратно повесил деревянный меч на стену и принялся поправлять одежду. Ли Цинхун тоже прислонила копьё к стене и распустила собранные волосы. Её лицо раскраснелось от интенсивных упражнений, придав ей очаровательный юный вид.
Стук-стук раздалось у ворот двора, и почтительный голос произнёс:
— Молодой господин, госпожа зовёт вас!
— Понял, — отозвался Ли Юаньцзяо и, заметив за воротами старого слугу, который обычно прислуживал его матери, стоявшего с опущенной головой, тихо спросил: — Что случилось?
— Докладываю молодому господину: пришли люди от восточных горных юэ, сказали, что... Му Цзяомань... скончался от тяжёлых ран прошлой ночью.
Глаза Ли Юаньцзяо заблестели. Он не испытывал особых чувств к смерти этого никогда не виденного дяди по матери, но его сердце забилось чаще от предвкушения. Увидев, как Ли Цинхун прыснула со смеху, он обернулся к ней:
— Что такое?
Хотя Ли Цинхун не знала всех тонкостей ситуации, у неё было врождённое чутьё или, скорее, острое чувство происходящего. Она лукаво прикусила губу и улыбнулась:
— Ничего особенного, просто хорошая новость!
— Хе-хе, — Ли Юаньцзяо стремительно покинул двор, радостно устремляясь наружу, и произнёс с торжествующим смехом: — Девять застав и двадцать шесть племён восточных горных юэ скоро будут принадлежать нашему клану!
(Конец главы)
http://tl.rulate.ru/book/116805/5295003
Готово:
