Кампус Конохи, детская площадка.
Е Чен, Окамото и Узумаки Кушина медленно двигались вперед, время от времени оживленно обсуждая что-то интересное. Атмосфера вокруг них была непринужденной и по-настоящему теплой.
Окамото был убежден: его ученик — это Ракшаса Конохи! Легендарная фигура, потрясшая весь ниндзя-мир и оставившая свой след в веках!
Окамото был лишь простым человеком и никогда бы не подумал, что доживет до того дня, когда у него под крылом окажется такой талант. Он воспитал великого ниндзя, хоть и не имеет к этому никакого отношения; тем не менее, этот факт не переставал удивлять его.
— Кстати, ты же говорил, что ты в АНБУ? Как ты попал в Землю Дождя? — не удержался спросить Окамото.
— Да просто, когда я пришел в АНБУ, оказался сильнее большинства, — с легким налетом самодовольства ответил Е Чен. — Я победил десятерых старших товарищей на входном экзамене. А потом Хокаге отправил меня выполнять миссию по «убийству и обезглавливанию» в Землю Дождя. В начале всё всегда бывает простым, не так ли?
На самом деле, только он знал, каковы были жертвы и опасности, с которыми ему пришлось столкнуться. Ниндзя-мир полон угроз, а поле битвы — это настоящее поле Ада, где слишком много переменных.
Хотя у Е Чена была поддержка системы, гарантии полного ухода из боев не существовало. К тому же, система даровала ему лишь силу плодов Дьявола, а за распознаванием внешних угроз он все же должен был следить сам.
Если бы он боялся смерти, возможно, Е Чен вовсе не стал бы ступать на поле боя. Тем не менее, опасность и возможность всегда идут рука об руку. Он не планировал быть пушечным мясом, поэтому ему приходилось хвататься за нож мясника и истреблять всех, кто встал у него на пути.
Окамото замолчал, замечая, как легко говорил Е Чен — он понимал, что за этой легкостью скрывается горечь.
В тот момент, когда Е Чен вступил на землю дождя, он не питал иллюзий о возвращении. Он был готов отдать жизнь, и в его судьбе повезло — на пути не встретилось ни одной серьезной угрозы.
— Я пришел назад сегодня, случайно прошел мимо здесь и не ожидал увидеть тебя, учитель, — произнес Е Чен, размышляя, что Окамото, будь он на месте, давно бы ушел на покой, чтобы позаботиться о своих детях. Все-таки это первая попытка быть учителем, даже если уйдешь, подарки все равно пойдут.
— Хокаге оценил мои усилия и сделал меня старшим куратором ниндзя-школы. Мне больше не нужно ходить на занятия, я могу проводить регулярные собрания, чтобы успевать заботиться о семье, — ответил Окамото с улыбкой, и на его лице появилась теплая улыбка, когда он говорил о семье.
— Как в прошлом году, учитель Окамото, разве вы не стали отцом? — не смогла удержаться Кушина.
— Да, это Ирука. Ему уже два года, — с радостью отозвался Окамото.
— Ирука???? — Е Чен был поражен. Такое совпадение! Если вспомнить таймлайн, то Ирука, похоже, действительно появился на свет в это время.
Ирука всю жизнь оставался чунином, но его статус был уникальным — даже более важным, чем у Хатаке Какаши.
Существует шутка в мире Хокаге: вы можете дразнить Хинату, маленькую Сакуру, но только не трогайте Ируку.
Этим ничего не заканчивается — последствия могут быть серьезными!
Обычный ниндзя с необычной судьбой. Он стал учителем Наруто, будущего седьмого поколения, который мог бы стать злоумышленником, если бы не Ирука.
Неимоверные страдания в детстве остались в памяти, а Наруто как ребенок проявлял особую мятежность, его никто не понимал, он оставался забыт в углу.
Если бы его пренебрегли, возможно, Конохи не существовало бы.
В театрализованном мире Хокаге Обито Учиха использует чакру хвостатых зверей для создания мира Цукуёми.
Между этим миром и реальностью на самом деле нет различий — одни и те же люди и события, но направлены в совершенно другую сторону. Например, Наруто в отражении мира Цукуёми желает уничтожить всю планету и Коноху.
Е Чен не ожидал, что Окамото является отцом Ируки. В оригинале не так много было сказано о родителях Ируки.
— Подожди, разве ты не говорил? Учитель Окамото говорил о Второй Ниндзюцу Войне, как его спасали из битвы в Земле дождя, и что в конечном счете он погиб при нападении Девятихвостого?
Это было десять или двадцать лет до восстания Девятихвостого?
Е Чен не был уверен, повлияет ли его присутствие на события будущего!
— Учитель, я всегда звал вас Окамото. Какова ваша фамилия? — не удержался и спросил Е Чен.
Хотя Окамото не понимал, почему Е Чен задал этот вопрос, он все же ответил: — Умино. Умино Окамото, Умино Ирука. Ирука с древнегреческого переводится как «наследие и обучение», поэтому я выбрал это имя для сына.
— Правда! — Е Чен не знал, что и думать, он не собирался подробнее продолжать разговор.
После теплых обменов любезностями Е Чен и учитель Окамото попрощались.
Когда они ушли, Окамото сделает глубокий вдох, а в его глазах блеск предвкушения.
Вдруг его охватило сожаление: все дети в деревне сейчас преклоняются перед Ракшасой Конохи, и каждая семья покупает маски Ракшасы для своих чад.
Когда он встретит настоящего человека, ему нужно будет попросить автограф для сына Ируки!
Окамото воскликнул, хлопнув в ладоши, как будто потеряв рассудок, он продолжал дрожать от волнения.
......
Е Чен и Кушина покинули школу и вернулись на улицу.
Когда небо стало постепенно темнеть, Е Чен взял Кушину за руку и проводил ее до двери.
Маленькие ручки Кушины были мягкими и гибкими; Е Чен не удержался, чтобы не прижать их несколько раз, на что Кушина недовольно пробубнила в ответ.
Какой же плохиш!
— Сестричка Сина!
— Да, босс Е Чен!
Только когда они собирались разойтись, они увидели фигуру, стремительно приближающуюся издалека. Ей принадлежал беззаботный голос, который предвосхитил приближающегося человека.
Кушина слегка покраснела и, решительно разжав руку Е Чена, привстала, сердито глядя на приближающуюся фигуру. — Сенджу Наваки, не пугай так!
Тем не менее, Сенджу Наваки с игнорированием подошел к Е Чену и с восторгом произнес: — Босс Е Чен, я успешно освоил Расенган, хочешь взглянуть?
— Правда! Отлично, — откликнулся Е Чен с одобрением.
Наваки не смог сдержать радость, услышав похвалу от своего кумира.
— Вы знакомы? — спросила Кушина, хоть и заметила, что это не похоже на то, что они встречаются впервые.
— Сестричка Сина, ты не знаешь? Если бы не спасение Е Чена в ниндзя мире, я бы никогда не увидел твоего чудесного брата, — сказал Сенджу Наваки.
Он тайно ушел на поле боя и в неподходящем возрасте увидел все ужасы войны, почти стал одной из жертв.
Если бы не Е Чен, который вытащил его из этой бездны, сейчас он мог бы быть всего лишь еще одной обломанной судьбой.
На поле боя он испытал на себе мощь Е Чена в бою, его силу, превосходящую всех, и дух, который не знает предела.
В его душе Е Чен — как божество деревни, которое навсегда останется верой, вброшенной в его сердце.
http://tl.rulate.ru/book/116465/4603425
Готово:
