Глава 89. Если ты не умеешь говорить, то должен осознать свою глупость.
Юй Нуаннуань посмотрела на Сюй Шухуа с огромным восхищением. В этот момент она действительно почувствовала, что Сюй Шухуа – человек, которым она восхищается больше всего.
Всякий раз, когда ей казалось, что она уже знала о способностях своей бабушки, она могла преподнести ей новый сюрприз.
Вслушайтесь в то, что только что было сказано: их обоих отругали одной фразой!
К сожалению, Юй Нуаннуань услышала это, а Ван Дилай – нет.
Ван Дилай посмотрела на Сюй Шухуа с гневом на лице, и голос её хрипло вырвался сквозь зубы: «Ты несёшь чушь! Цзяньдун не будет против моего уродства! Я десять месяцев упорно трудилась, чтобы выносить его и родить. Я столько лет растила его, питаясь хорошей едой и питьём. Как он может меня не любить?»
Сюй Шухуа равнодушно улыбнулась: «О, сын не будет против уродства своей матери!»
«Конечно!» Ван Дилай тяжело кивнула.
«Так он презирает свою семью за бедность?»
Сюй Шухуа быстро закончила фразу и, прежде чем Ван Дилай смогла ответить, она сказала: «Знаю, ты говорила, что твой сын – собака!»
Ван Дилай: «…»
Ван Дилай стояла в оцепенении, её мысли были немного спутаны, она просто смотрела на Сюй Шухуа, желая что-то сказать, но не могла вымолвить ни слова.
Юй Нуаннуань посмотрела на Ван Дилай и необъяснимо пожалела её.
Если ты не умеешь говорить, то должен осознать свою глупость!
Видя, что небо темнеет, а комаров на улице становится всё больше и больше, Сюй Шухуа прошептала Гу Мо: «Дайбао, приходи завтра утром поесть каши!»
После этого, не дожидаясь ответа Гу Мо, она встала, держа Юй Нуаннуань на руках: «Иди домой и спи!»
На следующий день, съев вяленое мясо и выпив кашу, Юй Нуаннуань крепко спала ночью и не видела снов до самого рассвета.
На следующий день, когда Юй Нуаннуань проснулась, она была одна в постели.
Восьмимесячная Юй Нуаннуань перевернулась на другой бок, резко села и крикнула в сторону двери: «Мама!».
Юй Нуаннуань говорила громче всех, но, поскольку она только что проснулась, её тихий голос был немного хриплым, отчего звучал ещё нежнее.
Чэнь Цяоцинь, подметавшая двор, услышала голос Юй Нуаннуань, бросила метлу на землю и побежала в дом.
«Нуаньбао!» –
с улыбкой сказала Чэнь Цяоцинь. – «Нуаньбао, ты не спишь? Твой отец убивает курицу на заднем дворе. Ты скоро сможешь выпить каши».
Юй Нуаньнуань облизнула губы. Она вспомнила прекрасный аромат курицы.
Чэнь Цяоцинь вымыла лицо Юй Нуаннуань и вынесла её из дома. В этот момент она увидела Юй Хая, несущего с заднего двора большую, жирную курицу.
Увидев упитанную курицу без перьев, Юй Нуаннуань не могла отвести глаз.
Хотя она знала, что точно сможет её съесть, Юй Нуаннуань всё равно хотела своими глазами увидеть, как она превращается во вкусную еду.
Сюй Шухуа всегда не хотела отпускать Юй Нуаннуань в такое задымлённое место, как кухня, но Юй Нуаннуань указала на кухню пальцем и не отводила глаз, поэтому Сюй Шухуа могла лишь сказать: «Цяоцинь, держи Нуаньбао и отойди».
«Мама, я знаю, не волнуйся!»
Эта старая курица весит больше четырёх-пяти фунтов, и, конечно же, невозможно использовать её всю, чтобы приготовить её только для Юй Нуаннуань.
Даже если другие члены семьи Юй не возражают, Юй Нуаннуань не может съесть всё сама.
Сюй Шухуа взяла нож, отрезала большой кусок куриной грудки и отдала остаток Чжан Юйгуй: «Это нашей семье, убери подальше, потуши с картофелем в полдень, и мы съедим это вместе».
Дав Чжан Юйгуй указания, Сюй Шухуа начала готовить кашу для Юй Нуаннуань.
Налейте воду в кастрюлю, положите туда ломтики лука, ломтики имбиря и куриную грудку. Доведите до кипения на сильном огне.
http://tl.rulate.ru/book/116449/7734636
Готово:
