Активность той изначальной силы внутри Учихи Кая не прекращалась с тех пор, как он прибыл на Луну. Это странное ощущение не давало ему понять, что же на самом деле происходит, хотя он и чувствовал, что эффект от этого был довольно неплохим. Поскольку эта сила необъяснимо стала чрезмерно активной, она начала стимулировать и другие силы в его теле. Будь то сила Инь-Ян, чакра сэндзюцу или чакра Тенсейгана — все они под её влиянием стали более обильными и мощными. Это действительно полностью превзошло его ожидания, и он сам не мог судить, хорошо это или плохо.
Имаи Кента и Хьюга Ая давно заметили его необычное состояние, но поскольку он не хотел ничего об этом говорить, они могли только оставить эту тему. После участия в вечернем банкете, устроенном кланом Ооцуцуки, Учиха Кай вернулся в свою комнату один. Их комнаты не были большими, но, несомненно, были одними из лучших в этом дворце. Эта комната очень напоминала стиль клана Хьюга: роскошная, но сдержанная. Или, возможно, клан Хьюга унаследовал свой стиль отсюда.
Лёжа в своей комнате, можно было увидеть множество красивых пейзажей снаружи, включая луну, созданную чакрой Тенсейгана, висящую в небе. Эта луна поначалу выглядела неплохо, по крайней мере, гораздо лучше, чем когда смотришь на звёздное небо с земли. Но именно потому, что она была слишком хороша, она потеряла некоторые свои особенности. У луны бывают фазы: она то растёт, то убывает. Когда Учиха Кай был здесь в прошлый раз, он заметил, что эта луна всегда оставалась такой же чистой и полной.
«Возможно, эта луна такая же, как и Ооцуцуки. Они никогда не испытывали страданий, и до того момента, когда их клан был уничтожен, вероятно, они также не испытывали ни радости, ни горя расставания», — Учиха Кай презрительно усмехнулся, но вскоре его выражение стало серьёзным. «Солнце и луна в этом месте на самом деле созданы чакрой Тенсейгана, и как только я прибыл сюда, со мной начало происходить это. Неужели это из-за чакры Тенсейгана?»
Учиха Кай не мог до конца понять эту проблему, но невольно начал размышлять в этом направлении. Ведь именно даритель этой изначальной силы был истинным хозяином Тенсейгана. Они взаимно притягивались, и трудно было сказать, что нынешняя ситуация не могла возникнуть. Если бы дело было только в этом, Учиха Кай мог бы немного успокоиться, даже несмотря на то, что в прошлый раз, когда он был здесь, такого не происходило.
Но сейчас его больше беспокоила другая ситуация, о которой он не хотел даже думать. «Луна, в конце концов, это место запечатывания Ооцуцуки Кагуи», — тихо вздохнул Учиха Кай. «Неужели в прошлый раз я переусердствовал, и она сбежала, а теперь скрывается внутри Луны?»
Честно говоря, такая ситуация не была невозможной, ведь он уже разрушил Луну, и даже Ооцуцуки Хамура воскрес. Он столкнулся со столькими невероятными вещами, что если бы сейчас вдруг появилась Ооцуцуки Кагуя, он, вероятно, не был бы так уж удивлён. Однако это определённо не та ситуация, с которой он хотел бы столкнуться, и точно не то, чего хотел бы Ооцуцуки Хамура.
Учиха Кай задумался, не могло ли быть так, что когда они с тем Ооцуцуки Яя разрушили Луну, Ооцуцуки Кагуя могла освободиться, и поэтому Хамура воскрес? «Даже если это так, Ооцуцуки Кагуя, вероятно, не имела шанса сбежать? Ведь тот старик появился довольно быстро и восстановил Луну. Максимум, что могло произойти, это как с созданием Чёрного Зецу — она оставила немного чакры или что-то в этом роде?»
Учиха Кай тихо вздохнул, а затем решительно сел. Глядя на яркую луну в небе и ощущая быстро текущую силу внутри себя, он глубоко вдохнул. Он принял решение: он тщательно изучит причину активности этой «изначальной силы» внутри себя и хорошенько расследует, что именно заставило эти силы стать такими активными!
Подумав об этом, Учиха Кай без колебаний активировал свой Мангекё Шаринган, а затем медленно закрыл глаза. Чтобы наблюдать за собственной чакрой, достаточно просто закрыть глаза, и можно почувствовать её до определённой степени. Но для большей точности шиноби с сенсорными способностями имеют преимущество, а у обладателей додзюцу, таких как Учиха Кай, есть ещё более эффективные методы.
Следуя его действиям, он уже чётко «видел» поток чакры внутри себя. Это было похоже на то, как он входил в своё подсознание и видел свой чёрный «защитный дух» Сусаноо. Как и при управлении чакрой Инь-Ян, контроле над сэндзюцу и чакрой Тенсейгана. Он не знал, почему обладает этими навыками. Возможно, эта способность появилась у него после пробуждения Мангекё Шарингана, ведь когда у него был Шаринган с тремя томоэ, он не мог делать всего этого.
Однако сейчас он не собирался думать об этом слишком много. По мере того, как его сознание углублялось, та самая скрытая, наиболее тонкая чакра внутри него начала появляться перед его «глазами». Она была очень активна, но её активность не была самопроизвольной. Как и предполагал Учиха Кай, на неё оказывалось определённое влияние.
«Кажется, я могу почувствовать, что она стала такой из-за чего-то, что привлекает её, или, может быть, она...» — Учиха Кай нахмурился, мысленно размышляя. «Она боится? Нет, не то. Злится? Тоже нет. Эти эмоции слишком сложны. Чёрт возьми, сила с эмоциями, это чувство...»
Учиха Кай знал, что сила может иметь эмоции, но в данный момент это ощущение казалось ему жутким. Эта особая сила действительно была необычной, проще говоря, она могла нести волю своего пользователя! В оригинальной истории Намикадзе Минато использовал это, чтобы увидеть своего сына и молча защищать его, Кушина тоже делала нечто подобное.
Он не был чужд этому, но сила, которую ему дал Ооцуцуки Хамура, явно не была чакрой! Он ещё не настолько хорошо разбирался, чтобы отличить чакру от силы, отличной от чакры. Сила, которую ему дал Ооцуцуки Хамура, очевидно, не была какой-то чакрой, а была особым видом силы, которую он сам не мог даже назвать.
Неужели эта сила тоже имеет собственное сознание? Неужели... эти эмоции и мысли на самом деле принадлежат Ооцуцуки Хамура?
Подумав о такой возможности, Учиха Кай снова помрачнел, но всё же сохранил рассудок и не стал делать поспешных выводов. «Похоже, нужно тщательно всё проверить», — Учиха Кай глубоко вдохнул, уже начиная накапливать свою силу. «В такой ситуации лучше всего использовать режим отшельника».
В режиме отшельника его сенсорные способности могли достичь предела, и, возможно, он смог бы проследить за аномалиями «изначальной силы» и найти что-нибудь. Он и раньше думал об этом и пытался не отключать режим отшельника. Но такое длительное расширение чакры сэндзюцу заставляло его чувствовать себя некомфортно. Поэтому он время от времени останавливался на день для восстановления, а затем снова активировал режим.
Сейчас он как раз находился в периоде восстановления, но в данный момент ему было не до этого. Вместе с приливом чакры сэндзюцу на его теле, скрытом под одеждой, быстро появились шесть томоэ. Чёрные томоэ быстро выстроились на его груди, и за один вдох он уже завершил переход в режим отшельника!
Однако как только он активировал режим отшельника, женский голос, казавшийся то далёким, то близким, нежно прозвучал у него в ушах: «Дитя... моё дитя».
«Кто здесь?!» — Учиха Кай мгновенно встал, и его тело уже окутала чёрная чакра — это был Сусаноо. Этот голос заставил его похолодеть. Нежный, словно голос святой девы. Но в то же время он нёс в себе особую мрачность, вызывающую отчаяние, словно голос призрака.
Учиха Кай осмотрелся вокруг и обнаружил, что никого не было в поле его зрения, что заставило его немного расслабиться. Однако он всё ещё оставался настороже, не думая, что у него просто слуховые галлюцинации.
«Дитя... сила, принадлежащая моему ребёнку».
И действительно, через мгновение этот голос снова зазвучал. Он был таким отчётливым, в отличие от предыдущего, казавшегося то далёким, то близким, на этот раз он словно звучал прямо у него в ухе!
«Кто ты такая?!» — Учиха Кай был полон чакры, находясь на пике боевой готовности. Этот голос даже нёс в себе какое-то соблазняющее качество, заставляя его чувствовать себя неожиданно комфортно. Но чем комфортнее он себя чувствовал, тем холоднее становилось у него на душе, и в его сознании, казалось, уже появилось имя.
«Моё дитя, неужели за тысячу лет ты забыл меня?» — этот голос стал более живым, казалось, в нём появились эмоции. «Разве ты уже не знаешь, кто я?»
«Проклятье...» — Учиха Кай тихо выругался, но не успел ничего сделать, как в одно мгновение всё вокруг него изменилось. Яркая полная луна в небе, казалось, начала вращаться, волны расходились во все стороны, и томоэ начали выстраиваться один за другим. Когда волны полностью покрыли полную луну, когда девять томоэ выстроились в особом порядке, эта полная луна излучила ослепительный свет, и в один миг она стала невероятно кроваво-красной.
«Это... сила матери!» В чистых землях Ооцуцуки Хагоромо, сидевший перед соломенной хижиной и пивший чай, вдруг замер, а затем внезапно встал и поднял голову, пристально глядя в небо. Небо в чистых землях было таким тусклым, но над соломенной хижиной, где они находились, падал луч то ли лунного света, то ли солнечного, привнося немного жизни в эти мрачные чистые земли.
Хагоромо долго смотрел в небо, казалось, он погрузился в борьбу с самим собой, но в конце концов покачал головой и сел.
«Что случилось, брат? Ты не собираешься посмотреть?» — Ооцуцуки Хамура, увидев эту сцену, покачал головой с улыбкой. «Действительно, это сила матери, очень скрытая и замаскированная, но я давно это заметил».
«Это произошло в прошлый раз, когда тот парень и твой потомок разрушили Луну?» — Хагоромо немного подумал, прежде чем спросить. «Разве ты не закрыл все возможные выходы?»
«Разве ты не говорил, что больше не хочешь заниматься этими делами? Что хочешь позволить этому миру развиваться естественным путём?» — Хамура с усмешкой посмотрел на Хагоромо, а затем медленно произнёс: «Действительно, оружие в руках можно отложить, но оружие в сердце не так легко отложить».
Догадка Учихи Кая была верной: его битва с Ооцуцуки Яя, разрушившая Луну, действительно создала небольшую возможность для Ооцуцуки Кагуи, запечатанной внутри. Однако он не догадывался, что Ооцуцуки Хамура давно заметил всё это, хотя и появился вовремя и восстановил Луну. Похоже, он намеренно оставил некоторые бреши, сделав печать уже не такой полной, что позволило силе Ооцуцуки Кагуи немного просочиться наружу.
«Действительно, оружие в сердце не так легко отложить». Хагоромо глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, прежде чем повернуться к Хамуре. «Я успокоился. Теперь ты можешь рассказать мне, о чём ты думаешь?»
«Очень просто, я хочу позволить этому делу развиваться естественным путём», — Хамура слегка поднял голову, глядя на луч света в небе, его выражение стало немного серьёзнее. «Знаешь, на самом деле, когда Луна была разрушена, я собирался просто спасти того ребёнка и его спутников. Но я не смог сдержаться, возможно, из-за страха, и в итоге снова запечатал мать».
«Знаешь, после того, как я это сделал, я пожалел», — Хамура отвёл взгляд и серьёзно посмотрел на Хагоромо. «Ведь это наша мать, и как бы ни различались наши идеалы, учитывая упрямство матери и её характер, я мог только сделать то, что считал правильным. Но всё же она была запечатана на тысячу лет, поэтому я немного ослабил печать, оставив некоторые 'щели'».
«Разве ты не боишься, что она может выбраться через эти щели, которые ты намеренно оставил, и в конце концов успешно освободиться?» — Хагоромо вздохнул с досадой. «Конечно, она наша мать, но она слишком опасна. И её сила слишком ужасающа. Десять лет, двадцать лет, максимум пятьдесят лет, и она, вероятно, снова будет властвовать над этим миром».
Хагоромо нисколько не сомневался в силе своей матери. В те годы, когда они двое восстали против неё, весь мир шиноби был разрушен. Если бы не их объединённые силы, создавшие сильнейшую печать, которая запечатала её, вероятно, этот мир сейчас был бы мёртвой пустошью. Упрямая, властная, не доверяющая никому, кроме своей семьи — таковы были его воспоминания о матери.
«Десять лет, двадцать лет, даже пятьдесят лет — вероятно, к тому времени тот парень уже вырастет до удивительного уровня», — Хамура беззаботно улыбнулся. «Более того, реинкарнации твоих двоих детей уже достигли невероятно страшного уровня. Даже если она выйдет, вероятно, ей не избежать повторного запечатывания? Я тоже видел пророчество Гамабунты».
«Разве ты никогда не верил в эти вещи?» — Хагоромо странно посмотрел на своего брата. «Кроме того, что ты размяк и решил позволить матери взглянуть на внешний мир, у тебя, наверное, есть и другие планы?»
«Конечно», — Хамура серьёзно кивнул. «Я также планирую заставить того подозрительного мальчишку немного успокоиться. Он всё время ругает меня за то, что я 'воскрес из мёртвых'. Даже спустя тысячу лет мне всё ещё неприятно это слышать».
«Кроме того, это также позволит ему узнать некоторые вещи, которые ему следует знать».
(Конец главы)
http://tl.rulate.ru/book/112673/4774258
Готово:
