С наступлением темноты морской бриз стал слегка прохладным, но в воздухе все еще чувствовалась дневная сухость. Этот небольшой островок находился в зоне климата Ся Дао.
Небо заволокло густыми звездами, и Создавалось впечатление, что из-за их обилия Луна, по праву считающаяся королевой ночи, была оттеснена в невидимый угол.
Перед домиком на пляже возвышался костер высотой почти в метр. Пламя ликовало, яростно пожирая дрова, и жар от него растекался вокруг. Над огнем висели две огромные ноги неизвестного животного, излучающие аппетитную сытность. Аромат жареного мяса, смешанный с дымком, ласкал ноздри Саймона.
Вдыхая этот аромат и глядя на ноги, обильно сдобренные золотисто-коричневым кунжутным маслом, Саймон почувствовал легкий голод.
— Когда я приехал на этот остров, я понял, что сон — не единственное удовольствие в жизни, — сказал Кудзан, уперевшись локтями в колени, и с улыбкой смотрел на ноги, которые становились все аппетитнее под воздействием огня.
Саймон, игнорируя Кудзана, не испытывал ни малейшего стеснения, не боясь жара, первым схватил свою долю и откусил огромный кусок.
— Вкусно, — пробормотал он, разжевывая упругую, ароматную мякоть.
Увидев такое поглощение, Кудзан не спешил есть, а самодовольно улыбнулся: — Я не просто спал последние два года, я еще и отлично готовлю.
— Э-э… — Саймон опешил от этих слов и, быстро кашлянув, с трудом проглотил кусок. Затем он уставился на Кудзана немым укором.
Кудзан от такого взгляда нервно дернул веком, а на лице его отразилось недовольство.
— Извини, извини. Но я понимаю, почему ты говоришь, что продукты на этом острове необычные. Они невероятно вкусные, даже если их просто жарить на огне без специй. Действительно классные продукты, — Саймон смущенно улыбнулся и продолжил есть, не испытывая ни капли стыда за свой сарказм.
Выслушав насмешку, Кудзан молча почесал лоб и спокойно ответил: — Огонь — это мастерство.
— Верно, — согласился Саймон, поглотив вторую ногу за три минуты.
Лицо Кудзана вытянулось, и он сказал: — Так что ты должен признать, что восхитительный вкус жареного бедра обусловлен не только качеством продукта.
— Ты не собираешься есть? — Саймон, как будто не слыша слов Кудзана, уставился на ногу, которая была в его руке.
У Кудзана одновременно задергались уголки рта и веки. Он вздохнул и с грустью откусил от бедра.
— Тяжело, гораздо труднее, чем иметь дело с Карпом, — подумал он про себя.
Саймон ел быстро, а Кудзан — медленно. Он мучился с бедром целый час, чем привлек внимание Саймона. Возможно, именно по этой причине он потерял свою должность в морском флоте. В присутствии Кудзана не чувствовалось той строгости, которая была раньше.
— Не ожидал, что старший ест так по-женски, — равнодушно заметил Саймон, сидя на пляже.
По просьбе Кудзана Саймон не называл его "Синдзи", как было принято в морском флоте. Он использовал более весомое слово "старший", которое предполагало глубокое уважение.
Сейчас Кудзан не был Синдзи, он также не был "Черным Мечом". Оба они вышли из морского флота, хотя Саймон был в розыске.
— Ну и ладно, — не обращая внимания на обращение Саймона, Кудзан бросил взгляд на наполовину съеденную ногу и равнодушно улыбнулся: — Есть слишком быстро вредно для пищеварения. Это плохо сказывается на здоровье, а я человек, который не любит спать. Поэтому я очень требователен к своему здоровью. Если я не здоров, мне трудно заснуть, и я очень расстраиваюсь.
Саймон тихо вздохнул, выражая восхищение.
Конечно, для обычного человека переедание действительно может быть трудно для пищеварительной системы, но это утверждение не относилось к людям с высокой физической подготовкой.
Саймон удивлялся, почему он думает и рассуждает о таких мелочах. Такое поведение казалось ему мучительным, но, возможно, это был особый шарм Кудзана, его характерная черта.
Тихо глядя на Кудзана, Саймон горько улыбнулся про себя.
В морском флоте были люди, которыми Саймон восхищался, и Кудзан, кажущийся ленивым в своих действиях, был одним из них.
Под этой ленивой и небрежной оболочкой скрывалась непреклонная и неумолимая решимость.
— Старший, вы хотите остаться на этом острове до конца своих дней? — обращаясь к морскому бризу, Саймон задал вопрос, который его всегда волновал.
После битвы с Акаину он задал этот же вопрос, и получил в ответ безразличную улыбку. Сейчас, в сложившейся ситуации, Саймон вновь затронул эту тему.
Звук неторопливого жевания стих, и Кудзан вдруг почувствовал, что мясо во рту потеряло вкус. Он поднял взгляд на звездное небо и погрузился в молчание.
Прожив большую часть жизни в морском флоте, он вернулся на этот небольшой остров и перестал заботиться о мире. Место, которому он служил верой и правдой, уже не было прежним. Поэтому, когда он ушел, он не испытал ни капли сожаления.
— Если бы ты не встал тогда и не заблокировал удар Сакаски, я бы, возможно, погиб под его кулаком. — Кудзан проглотил остатки шашлыка за несколько укусов и равнодушно сказал: — В глазах Сакаски я уже мертв как бывший адмирал. Показаться ему снова перед ним — это уже повод для шуток.
— Ты не ответил на мой вопрос.
— Да уж, крепкий орешек. — Кудзан, который хотел отделаться ненавязчивым ответом, рассеянно почесал голову и сказал очень непринужденным тоном: — Тем не менее, я еще не старый, чтобы уйти на пенсию. Поэтому я иногда выхожу, чтобы расслабиться или что-нибудь сделать. Мою машину, хоть она и не ржавеет, тоже может настичь тоска.
— Старший… — Саймон схватил горсть песка и медленно встал, глядя на песок, который сыпался с его ладоней, и торжественно произнес: — Я имею в виду, будете ли вы вмешиваться в будущее противостояние сил? Чью сторону вы примете в том случае?
В глазах Кудзана сверкнула странная искорка, а уголки губ слегка дрогнули. Он тяжело опустился на пляж и лениво сказал: — В подобном деле лучше не обращать внимания на чужие мнения. Некоторые важные вопросы нужно решать самостоятельно.
— А, прости. — Саймон мягко улыбнулся, извинившись, но на самом деле никаких извинений не было.
Кудзан беспомощно улыбнулся и сказал легко: — Разве у тебя нет важного человека?
В глазах Саймона внезапно затеплилась искорка тепла. Он думал о Карпе, думал о Военном Совете, думал о членах клятвы, думал о сестрах-близнецах, кивнул и улыбнулся: — Да.
— Раз так... — Кудзан сказал с серьезным лицом: — Тогда в чем смысл колебаться?
— Возможно, я беспокоюсь, возможно, боюсь... — Когда в ладони не осталось песка, Саймон откинулся назад на пляж, и прошептал тихо: — Я боюсь, что однажды рука, держащая меч, задрожит, и тогда я, возможно, больше никогда не смогу сделать твердый шаг. Я не хочу так скоро оказаться неподвижным. Как то, что мне доверили, так и то, что я хочу сделать, кажется слишком далеким, слишком далеким...
— Когда я однажды встречусь с ними ради мечты, которой я не могу отказаться, я боюсь, что заколеблюсь в тот момент. Если я заколеблюсь в тот moment, я может быть, не смогу продолжить...
Кудзан бросил взгляд на немного запутавшегося Саймона и сказал легко: — Саймон, как сильный человек, ты имеешь право действовать неосмотрительно. Так же поступал Белоусый, так же поступал Рыжий, включая других великих пиратов. Морской флот должен быть связан порядком, моралью и законами. Пиратам кажется, что они свободнее, и поэтому в их глазах огнь, убийство и грабеж — обычное дело. Может быть, это и есть фальшивая свобода, о которой они говорят. Но свобода, которую я представляю себе, не такая.
— Какая свобода... Это когда никто не может остановить тебя, когда ты хочешь спать.
Саймон был очень заинтересован сначала, как младший ученик, слушающий учения старших, но когда он услышал последнюю фразу, образ, который вырос у него в голове, мгновенно разрушился.
Уголки его губ слегка дернулись, и Саймон тихо вздохнул.
http://tl.rulate.ru/book/110978/4354522
Готово:
