Смерть К'а стала последней каплей, переполнившей чашу терпения. Последний из воинов "Сияющей брони" пал от отчаяния, а железнолицый, сдерживающий Тира в бою благодаря вмешательству Юны, оказался в опасном положении, получив множественные ранения, но даже перед объединенным натиском Юны и Тира не пал духом.
Маска держал два ножа, скорость его движений была невысока, но он всегда мог парировать удары Тира и Юны. Один клинок был тяжелым, словно железо, другой — легким, словно ветер. Два разных стиля владения оружием доставляли Маскару немало хлопот.
Во время боя Маска краем глаза заглянул на осажденную вдали Марлен. Видя, что та осталась невредимой, он невольно нахмурился. Женщина продолжала сражаться, защищая себя. При таком положении дел большинство женщин сдались бы, но она не могла решиться на этот шаг...
Маска понимал, что если патовая ситуация затянется, смерть станет неизбежной.
Тяжелый клинок сдерживал скорость, легкий ветер мало-помалу его подтачивал. Сочетание этих двух стилей не было просто суммой их частей, он не мог вытянуть себя из этого безвыходного положения, поэтому Маска сдался.
Отбив удар Тира и Юны, Маска сложил руки и распахнул открытые ворота.
Тир и Юна обменялись взглядами, оба видели в глазах друг друга недоумение и на несколько секунд прекратили атаку.
В этот момент Симон не спеша подошел к ним, глянул на тусклое предсмертное сияние железнолицего, на мгновение задумался и, негромко произнес: — Продолжайте, этот человек осознал, что его ожидает смерть, и отказался от борьбы.
Услышав слова Симона, Маска резко повернулся к нему. Казалось, он видел Симона сквозь сталь, а взгляд его не дрогнул.
— Ключ к всей битве — ты.
Под стальной маской раздался грозный голос, в котором отчетливо слышалось отчаяние.
— Все. — Симон спокойно произнес, не глядя на Железнолицего, и направился к последнему оставшемуся в живых подчиненному Кайдо.
Юна вздохнула, убрала свой нож в ножны и последовала за Симоном.
Тир посмотрел на Юну, перекинувшую ему сумку, невольно горько усмехнулся, затем поднял оружие, напоминающее косу, серьезно посмотрел на железнолицего и произнес: — Ты очень сильный, жаль, что тебе суждено быть пиратом.
Уголки рта Маски под стальным забралом дрогнули, выражая глубокое презрение. Вдруг подул ветер, странное лезвие с дрожащей угрозой смерти приблизилось к нему. Уголки губ Маски напряглись, а затем снова расслабились.
Какой смысл спорить о бессмысленных вещах, когда тебе суждено погибнуть?
...
Симон знал об этом острове очень мало, ему нужно было оставить кого-то для сбора информации. Женщина, которая оставалась невредимой с самого начала битвы, подходила для этого лучше всех.
В бою она не скрывала своего стремления к самосохранению. Очевидно, она боялась смерти. Чтобы получить информацию, нужен был человек, который боится смерти, и сведения непременно просочатся.
Изящная рука Марлен порхала, словно бабочка, серебряный луч скользнул по ней. Клинки, направленные на нее, под воздействием некой необъяснимой силы заплетались, связываясь друг с другом. Несколько матросов поспешно вышли из боевого круга, сняли иглы и нити с мечей и снова вступили в бой.
Осаждавшие Марлен матросы чувствовали глубокую боль в сердце. С начала войны женщина, стоящая перед ними, постоянно использовала этот прием.
Симон, находившийся вне боевого круга, с интересом наблюдал за происходящим. Он не мог разглядеть, как появлялись иглы и нитки.
— Сдаюсь! — Внезапно остановила свой воздушный танец Марлен, бросив взгляд на Симона, стоящего снаружи и скрестившего руки на груди, и громко объявила.
Матросы, осаждавшие ее, не могли не удивленно взглянуть на Симона.
Услышав слова Марлен о капитуляции, губы Симона дрогнули. Неужели она настолько боялась смерти?
Однако Симон, наблюдавший за боевым кругом уже некоторое время, отлично понимал, что если бы эта женщина захотела лишить жизни матросов, осаждавших ее, ей бы это не составило труда, но она этого не сделала. Именно поэтому Симон и решил наблюдать за боем со стороны, вместо того, чтобы сразу же обездвижить ее.
Размышляя об этом, Симон не мог понять эту женщину.
Глядя на нее, Симон спокойно произнес: — Я принимаю твою капитуляцию. Но ты должна рассказать все, что знаешь.
Марлен вздохнула с облегчением и ответила: — Мелочь. Пока ты меня не убьешь, все остальное — пустяки.
Окружающие матросы, услышав ее слова, снова нахмурились. Симон, растерявшись, молча кивнул, а Юна, стоящая за его спиной, презрительно взглянула на Марлен.
Марлен оставалась равнодушной, будто ее слова были всего лишь шуткой за обедом, обычным делом.
— Ты действительно подчиненная Кайдо? — с подозрением спросил Симон.
В предыдущем бою Симон многое видел. Ему было очевидно, что враги могли запросто отступить, но они этого не сделали. Это доказывало важность их миссии. Но даже при этом можно было избежать бессмысленных жертв. Поэтому для подобного смертельного поединка могла быть только одна причина: они знали, что даже отступив, они окажутся в безвыходном положении.
Кайдо не простил бы их. Симон очень сильно сомневался, что женщина, которая так боится смерти, вообще выжила бы после встречи с Кайдо.
Марлен закатила глаза и ответила: — Я никогда не была подчиненной Кайдо.
...
Симон молчал, матросы тоже молчали.
— Ты думаешь, кто-нибудь поверит? — Молчание прервал один из матросов.
Услышав его слова, Марлен сердито посмотрела на него и сказала: — Мисс Бен — свободная женщина. Если бы этот мерзавец Батлер не угрожал мне смертью, разве согласилась бы я так легко?
В этот момент на лбах окружающих матросов появились густые черные полосы. — Просто угроза смерти — и ты поддаешься? Ну и легко тебе живется!
Такова была их молчаливая мысль.
Симон вздохнул, не зная, что сказать.
В этот момент Бехари с мрачным лицом подошел к ним. Симон нахмурился, глядя на строгий взгляд Бехари. Он предугадывал подобную ситуацию, и прогнозы были неутешительными: потери были ужасны.
Веки Бехари слегка опустились, и он тяжелым голосом сообщил: — Подсчеты закончены — семьдесят восемь братьев погибло, тридцать два — серьезно ранены, шестьдесят — с легкими травмами.
Услышав данные о потерях, даже Симон, ожидавший худшего, не смог сдержать себя, сжал кулак, а затем медленно разжал его и спокойно произнес: — Обеспечьте раненым уход, я займусь этим позже. — Сделав паузу, Симон вдруг заговорил мрачным тоном: — Бросьте тела врагов в море, пусть их съедят рыбы. А что касается останков братьев... об этом мы поговорим потом.
Из трехсот человек, вступивших в Новый мир, семьдесят восемь погибло в первом же сражении. Такой результат не внушал оптимизма. Но после этого боя выжившие матросы стали сильнее. Может быть, в каждом бою кто-то гибнет, но с другой стороны, каждый бой делает их сильнее.
Симон, получив данные о потерях, выглядел мрачным и угрюмым. Юна молча следовала за ним, пытаясь подобрать слова утешения, но не смогла ничего сказать.
Марлен с интересом наблюдала за мрачным лицом Симона и неожиданно успокоилась.
— Прежде всего, где мы находимся, и как возник этот город из стали? Расскажи все, что знаешь. — Холодным тоном спросил Симон, взгляд его был пронзительным, в нем проглядывал легкий рубиновый оттенок, по которому можно было судить о его ярости.
Глядя на маленькие рубиновые зрачки и холодную убийственную ауру, Марлен невольно вдохнула поглубже и поспешно ответила: — Я знаю только одно — это руины "Лунного человека"!
http://tl.rulate.ru/book/110978/4351582
Готово:
