«Почему ты ешь за моей спиной?!»
Жиле взорвался. Мама нарочно исказила его слова, будто он просил молока. Он-то прекрасно знает, что терпеть не может молоко, и его отвращение к нему, кажется, будет преследовать его всю жизнь. Да, сейчас он пьет его каждый день, чтобы вырасти, но это совсем не значит, что ему оно нравится. Мама специально его провоцировала.
Жиле быстро убежал в свою комнату, первым делом схватил блокнот и решил подробно записать все обиды. Но тут же столкнулся с проблемой: он прекрасно понимал, почему так зол, но никак не мог сформулировать это на бумаге.
«Бесит!», – подумал Жиле и долго мучился, прежде чем неопределенно написал: «Я сказал, что хочу шашлычки, а мама сказала, что хочу молока».
Но, глядя на эту строчку, он понял, что, в общем-то, и злиться-то не на что. Жиле снова задумался и добавил фразу, повторив ее четырежды: «Беееесит!»
Рядом с записью он нарисовал злого персонажа, но получился нестандартный, не такой, как обычно.
Вдруг раздался стук в дверь.
«Жиле», – прозвучал мамин голос.
Жиле быстро спрятал блокнот под книжку с историями и побежал открывать.
– Что случилось? – спросил он, даже не поздоровавшись, все еще злясь.
Мама будто не заметила его настроения и пощекотала его щеки: «Мама пришла извиниться. Не стоило неправильно понимать твои слова».
Жиле был добрым ребенком. Его мама извинилась, значит, простил. Он отодвинулся, вежливо пригласив: «Мам, заходи».
Ситянь села на стул и спросила беззаботно: «Жиле, ты чего хотел съесть у дверей?»
– Шашлычки, – серьезно ответил Жиле.
– О, шашлычки? А как насчёт жареной морковки? – предложила Ситянь.
Жиле покачал головой: «Не хочу». Ему нравилась жареная еда, но жареная морковь, по его мнению, была просто отвратительной.
– Ладно, – сказала Ситянь. – Завтра тетя пожарит морковку.
– Неееет! – возмутился Жиле.
– Да, да, морковку, – быстро поправилась Ситянь.
Жиле топнул ногой: «Мам, ты опять нарочно!»
Он очень злился. Как только мама уйдет, он обязательно запишет все в свой блокнот! Запомнит на всю жизнь!
Ситянь улыбнулась: «Хорошо, не будем жарить морковь. Мама действительно ошиблась».
Эксперимент удался. Ее младший сын не был глупым, просто он не сталкивался с подобным манипулированием, поэтому не мог адекватно реагировать на подобные уловки.
– Правда? – уточнил Жиле.
Ситянь притворилась искренней: «Правда! Мама же не обманывает тебя?»
– Хорошо, – ответил Жиле.
Он действительно поверил.
Ситянь продолжала улыбаться, гладя его кудрявые волосы, и потом взглянула на небольшой стол в комнате: «Ты читал, Жиле?»
– Да, – ответил Жиле.
«Книга ненависти» тоже была книгой, так что Жиле решил, что не врет.
Ситянь встала, подошла к столу и увидела, что на нем лежал фонетический вариант сказки Ганса Христиана Андерсена. Жиле в таком юном возрасте уже понимал сказки? Ситянь была удивлена и взяла книгу в руки, чтобы прочитать.
И тут Жиле заметно занервничал: «Мам, не трогай!»
– Что такое? – спросила Ситянь.
Жиле почти задохнулся от тревоги. Если мама поднимет книжку с историями и увидит блокнот внизу, она узнает о его мести. Нет, нет, нет!
Жиле зажмурился, не зная, что делать.
– Моя книга… – прошептал он.
Ситянь как будто поняла его и закончила предложение: «Я не могу трогать твою книгу?»
Жиле кивнул.
Ситянь притворилась расстроенной: «Хорошо, Жиле вырос, мама даже трогать его вещи не может».
Жиле снова занервничал: «Трогать можно, но не сейчас …»
Ситянь задумалась. Хотя ей было любопытно, почему Жиле так странно себя ведет, она все же решила уважать личное пространство ребенка.
– Ладно.
Увидев, что мама такая послушная, Жиле взял свою любимую игрушку в виде дельфина и протянул ее Ситянь: «Мам, пусть Ваня сегодня спит с тобой».
Ситянь посмеялась. Жиле давал имена всем своим игрушкам. Она взяла Ваня: «Спасибо, Жиле».
– Какую сказку ты хочешь послушать сегодня, Жиле? – спросила Ситянь.
Жиле еще думал, а Ситянь снова спросила: «Ты слышал сказку про умную лисицу?»
Жиле покачал головой. – Тогда расскажем про нее, – решила Ситянь.
Она надеялась, что после этой сказки Жиле станет умнее. Сейчас он слишком легко поддается обману.
Они только что договорились о сказке, как снаружи послышался голос Джининъи, который звал маму.
– Иду к брату, – сказала Ситянь.
Жиле кивнул. Как только мама вышла и закрыла за собой дверь, он первым делом спрятал свою «книгу ненависти».
«Ох, и напугался же я», – вздохнул Жиле. – «Главное, чтобы мама не увидела».
Мама долго не поднималась. Жиле играл с игрушкой, думая о том, что она ему расскажет. Он сам ее не читал, поэтому не знал, о чем она. Интересно!
Играя с игрушкой, он почувствовал знакомый аромат. Это были шашлычки, которые он ел сегодня. Одна только мысль о них вызывала слюноотделение.
Жиле отложил игрушку и открыл дверь. Запах стал еще сильнее. Он пошел на запах и остановился на лестнице, отсюда была видна гостиная.
Но что же он увидел? Мама, брат и Пе Цзин сидели за обеденным столом, а на нем стояла гора еды, такая ароматная…
У Жиле задрожали зрачки, он закричал:«Что вы делаете?!»
Как только он произнес эти слова, все трое за столом замолчали.
Жиле широко раскрыл глаза и с недоверием спросил: «Почему вы едите за моей спиной?!»
Почему, почему они не позвали его поесть вместе?
Как только Жиле произнес эти слова, на лицах троих в гостиной появилось смущение.
Ситянь ловко сказала: «Жиле, ты пришел, Нинъи хочет пригласить тебя поесть вместе».
Жиле быстро сбежал по лестнице, подозрительно спрашивая: «Правда?!»
Джининъи кивнул: «Да».
Глядя в искренние глаза брата, Жиле снова решил поверить: «Ладно».
В таком случае он может простить брата. В своей «книге ненависти» он снизит ему наказание на пять баллов.
Подходя к столу, Жиле наконец разглядел еду. Шашлычки!
Он же знал! Он не мог забыть этот запах! Сначала Жиле подумал, что тетя снова их приготовила, но теперь, когда он увидел их, то сразу узнал: они были приготовлены сегодня!
Жиле посмотрел на Ситянь: «Мам, ты же говорила, что уже поела?»
Он указал на шашлычки на столе и спросил с подозрением: «Почему их снова столько?»
Ситянь не ожидала, что так трудно будет украсть еду. Сталкиваясь с вопросами младшего сына, она могла придумать лишь красивую ложь.
– Я только что зашла на кухню и обнаружила, что осталось немного, – соврала Ситянь.
Но Жиле, который всегда был легковерным, сегодня оказался не таким простым. Его голос звучал четко и ясно: «Нет! Я заходил на кухню во время ужина, там ничего не было!»
Ситянь тут же ответила едко: «Зачем ты заходил на кухню? Может, хотел что-нибудь украсть?»
Жиле немедленно покачал головой: «Нет, я взял миску на кухню».
– Возможно, мы ее просто не заметили, и она лежала где-то в другом месте, – сказала Ситянь.
Жиле с сомнением ответил: «Ладно».
В конце концов, он поддался соблазну шашлычков. Нос задрожал: «Мам, я хочу еще вешенки».
Он залез на стул и сел.
– Если хочешь, бери сам, – ответила Ситянь.
Но тетя не дала им с братом ни одной шашлычки со своей тарелки. А у Жиле руки были коротенькие, так что он не мог дотянуться до них, как ни старался.
– Помоги, – он был так обижен.
Как только Джининъи подарил ему веточку вешенки, Жиле наконец успокоился. Он едва разговаривал, закусывая шашлык. В этот момент он совершенно забыл о том, что в своей «книге ненависти» не простил брата полностью, и сказал мягким голосом: «Спасибо, брат».
В конце концов, шашлычки, которые Ситянь оставила на ужин, были рассчитаны на одного человека, а их вместе с братом было трое. Разделив их поровну, каждый из них съел всего пять-шесть шашлычков.
– Как бы я хотел, чтобы тетя осталась жить у нас, – вздохнул Жиле.
– Не надейся, – ответила Ситянь.
Жиле не согласился. Он собрался слезть со стула: «Я спрошу у тети!»
– Не иди! – Ситянь вовремя придержала плечо Жиле. Ей было необходимо убедить его в том, что она не согласовывала свою ситуацию с тетей, что бы случилось, если Жиле спросит о правде?
Она попыталась успокоить его рассуждениями : «Ты не можешь есть так много вечером. Если хочешь, можешь попросить тетю приготовить шашлычки завтра».
Жиле подмигнул: «Хорошо».
Все трое детей съели с удовольствием и потом сели на диван, чтобы смотреть телевизор.
Жиле поглядывал на Пе Цзина. Он не подглядывал, словно на секрете, а смотрел прямо и настойчиво, чтобы его нельзя было не заметить.
Пе Цзин наконец спросил его: «Что такое, Жиле?»
Жиле потрогал щеку и звездочками в глазах смотрел на Пе Цзина: «Брат Пе Цзин, ты сам нарисовал рисунок на лице?»
Жиле видел такое в книжке. У африканского вождя лицо было разрисовано. Тогда Жиле подумал, что это так круто. Он даже мечтал самому нарисовать красками себе лицо на уроке изобразительного искусства, но учитель увидел его план и запретил.
Но мечта Жиле не растаяла, поэтому, увидев следы на лице Пе Цзина, он подсознательно подумал, что это нанесено нарочно.
Хотя это немного странно, Жиле никогда еще не били так сильно. Он не знал, что лицо после ушибов становится зеленым.
Услышав слова Жиле, Пе Цзин слегка опустил глаза.
Джининъи сказал: «Жиле, это личное дело Пе Цзина».
Пе Цзин поднял голову и улыбнулся Жиле: «Да».
Жиле сразу же выборочно проигнорировал слова Джининъи, с увлечением смотрел на Пе Цзина и удивился: «Вау! Так круто! Прямо как у африканского вождя».
Пе Цзин немного удивился: «Да, наверное... ».
Жиле кивнул: «Да, я тоже хотел нарисовать себе лицо, но учитель меня отругал».
Потом он повернулся к Ситянь: «Мам, а мне можно нарисовать лицо?»
Ситянь улыбнулась: «Ты мечтаешь».
Но Жиле неожиданно сказал с восторгом: «У меня много снов».
– Но я не мечтал о том, чтобы нарисовать себе лицо, – Жиле спросил скромно: «Мам, как мне увидеть такой сон?»
Ситянь: «Ложись спать пораньше».
Жиле кивнул, поверив ее словам: «Тогда сегодня я лягу спать в девять часов».
Сейчас было почти девять часов. Пе Цзин сказал: «Я иду домой, спасибо, тетя».
Ситянь ответила: «До встречи, Пе Цзин, будь осторожен».
Пе Цзин кивнул: «Я буду. Моя мама сегодня уже заснула».
Сердце Ситянь слегка затрепетало. «Будь осторожен» – это была вежливая фразу в ее устах, но в глазах Пе Цзина она была направлена на его мать. Она не могла поверить, как он живет обычно.
Джининъи проводил Пе Цзина до двери. Он вернулся довольный: «Мам, мы будем жить по соседству с Пе Цзином, я могу ходить в школу с ним?»
Ситянь ответила: «Если Пе Цзин согласен, конечно».
Джининъи сказал: «Я как раз договорился с Пе Цзином, завтра я ему позвоню в школу».
Ситянь была очень рада видеть эту сцену – дети примирились.
Очередь дошла до сказок на ночь. Но сегодня Ситянь не спросила ребенка, что он хочет услышать, а сказала прямо: «Сегодня будем слушать „Сказку про умную лисицу“».
Жиле кивнул: «Я все время думал, что же будет с умной лисицей после того, как ты расскажешь про нее».
Он уже знал название сказки.
Это была простая детская история. Как обычно, ещё не договорив, Ситянь заметила, что веки Жиле начинают дрожать. Как только она досказала сказку, он уже спал. Джининъи увел его в комнату.
Жиле не рассказал Джининъи о своих путанных и неопределенных мыслях, а Джининъи не остался спать с ним.
Ситянь подумала, что решать этот вопрос должны сами дети. Если им не удастся, она сможет вмешаться.
Когда Джининъи улегся в постель, Ситянь не ушла сразу, а объяснила: «Нинъи, мама сегодня не спрашивала тебя, какую сказку ты хочешь услышать, потому что хотела рассказать эту сказку заранее. Потом я рассказала ее Жиле. И если завтра у тебя будет сказка, которую ты хочешь услышать, ты можешь рассказать ее маме».
У Джининъи снова стало неловко на душе. Его мама слишком заботилась о нем, как будто боялась немного его задеть, поэтому так его берегла. Но ему это не нравилось. Он был её ребёнком, даже если мама будет к нему плохо относиться, он все равно будет ее любить.
Но сегодня Джининъи не проглотил свои мысли молча, как раньше. Он подумал о том, что случилось с Пе Цзином сегодня, как он сам себя чувствовал, и решил, что должен сказать маме, чтобы избежать недоразумений.
Джининъи наконец набрался смелости и сказал Ситянь: «Мам, не нужно мне это объяснять».
– Я совсем не беззащитный, мам. Я пытаюсь измениться, – сказал он.
http://tl.rulate.ru/book/110371/4178101
Готово:
