Он тихо выругался. Именно по этому маршруту она тренировалась больше всего — он должен был подсказывать ей, по какому пути идти. Теперь, когда она показала идеальный результат, она будет настаивать на том, чтобы тренироваться на улице еще больше. И она бы сильно расстроилась, если бы он сказал, что она не готова. Он уже собирался окликнуть её и сказать, чтобы она начинала в спальне, но в этот момент она исчезла. Она выглядела как размытый серебристый свет, такой же четкий и ясный, как комета, пролетающая через космический вакуум. Камера-анты лучше фокусировалась на быстрых движениях сжавшегося человека, чем обычная камера безопасности. Любая другая система наблюдения заметила бы насекомое или пролетающую мимо частицу, но никогда не смогла бы зафиксировать угрозу на расстоянии меньше сантиметра. Хоуп, учитывая скорость её передвижения, представляла собой гораздо большую угрозу, чем когда-либо мог Хэнк. Время её пребывания в кабинете было мизерным — если бы мозг Хэнка не претерпел незначительных атомных изменений, он, возможно, не смог бы продолжать наблюдение. При таких размерах миллисекунды казались секундами, но Хэнк уже привык работать в миллисекундах. Она пролетела через замочную скважину, когда дверь закрылась в 3.2157. В коридоре её крылья мерцали между мягкими лампами, но лишь на несколько мимолётных мгновений. Сначала одно крыло ловило свет, затем она становилась невидимой, после чего второе крыло вновь ловило свет, когда она проходила мимо. Широкая дверь в гостиную уже была достигнута, и муравьи, толкавшие её, не заметили Хоуп, когда та пронеслась мимо. 4,316 секунды. Её управление было безупречным. Как и во всем, за что бралась дочь Хэнка Пайма, она доминировала на соревнованиях. Единственным её соперником было время, установленное в блокноте под пальцами Хэнка. Почерк был гораздо разборчивее, чем его собственный. Гостиная была очищена. Способность Хоуп поворачиваться на месте и приспосабливать конечности, чтобы компенсировать сопротивление, улучшалась с каждой эстафетой. Закрывающаяся дверь и в этот раз не задела её крыло. 2,59 секунды. На кухне Хэнк привел в движение свою ловушку — когда Хоуп вошла (безупречно) из гостиной, несколько дюжин огненных муравьев вытолкнули наружу веник, который Хэнк специально подпер дверью. Его расчет времени должен был быть безупречным, и Хоуп никак не могла пройти мимо них, не подрезав крыло. Только если она не хотела побить рекорд своей матери (а он знал, что она хотела). Ранее он решил не прибегать к таким грязным трюкам в отношении своей дочери... но это было преждевременное предположение. В будущем это может оказаться хорошим уроком. Хэнк улыбнулся при мысли, что нужно будет ещё день потренировать её в доме, "просто чтобы быть уверенным". Невероятно, но Хоуп выставила ноги вперёд, сомкнула крылья и, падая, пролетела под крошечной (и все уменьшающейся) щелью под ручкой метлы. Ни одно крыло не было подрезано, никаких запинок в её движениях, никакой задержки в полёте. Она сделала кувырок раз, два, три, прежде чем снова расправить крылья, едва избегая столкновения с деревянным полом кухни. Её импульс поднял её выше и увеличил скорость до уровня, который Хэнк счёл "слишком сложным для управления при таких размерах".
— "Это всё, на что вы способны?" — смело спросила Хоуп. Однако её слова были торопливыми, и по голосу Хэнк понял, насколько она измотана. Его улыбка померкла, когда она прошла через последнюю дверь, вошла в столовую и приземлилась на стол рядом с чайными чашками. 3,102 секунды.
— "Ты не дала мне времени задать реальный курс, по которому ты должна была пробежать", — упрекнул Хэнк. Его строгий голос эхом разнесся по подвальной лаборатории.
— "Любая другая эстафета, которую ты предложил бы, закончилась бы с тем же результатом, Хэнк", — ответила Хоуп. — "Если это больше не является вызовом, нам стоит перейти к препятствиям, которые таковыми являются".
Лицо Хэнка смягчилось. Его жена, мать Хоуп, высказала аналогичную мысль. Фактически, она предсказала этот самый момент.
— "Она всегда будет готова к чему-то новому, если вы дадите ей шанс", — сказала Джанет много лет назад.
Странно было думать, что замечание о переходе Хоуп с мягкой пищи на более твердые овощи можно применить к обучению полетам. Или, возможно, он становился сентиментальным стариком. Черты его лица снова стали жесткими, суровыми и решительными. Хэнк щелкнул ручкой, стараясь не оставить слишком глубокого следа на странице старого блокнота, оставленного его женой. Он записал каждую из победных оценок Хоуп под оценкой жены, повторив её почерк так же красиво, как у Джанет.
— "Если это такая скучная работа — летать между комнатами, может, нам стоит сделать перерыв на недельку-другую?" — сказал Хэнк, обводя взглядом последнюю в длинной череде сломанных пластинок.
— "Это не смешно, Хэнк", — серьезно ответила Хоуп, положив руки на бёдра. Она сделала несколько шагов к краю стола, прежде чем снова активировать крылья и перелететь на более устойчивую поверхность. — "Недели летной подготовки и тренировок по стрельбе по мишеням позади. Я могу справиться с летним ветерком".
— "Я серьезен, Хоуп", — сказал Хэнк. — "Давай возьмем неделю отдыха — но пока я хотел спросить тебя о помощи еще в одном деле". Он посмотрел на уменьшившееся здание на столе — недавняя покупка, которая обошлась немного дороже, чем он ожидал. Особенно когда предыдущий владелец здания позвонил и спросил, почему, через три часа после того, как он передал Хэнку ключи, на месте здания был пустой участок. Это было грубое объяснение, и цена за сохранение маленького секрета оказалась высокой.
— "Тогда позволь мне сделать последнее упражнение сегодня — на улице в саду", — попросила она. Хэнк уже собирался ответить однозначным "нет" — на этот раз без шанса на компромисс, — когда с пульта раздался слабый сигнал тревоги. Он отдвинул свое кресло от мониторов камер и сел за компьютер, постукивая по клавиатуре. Мониторы переключились с внутренних камер на внешние — муравьи, расставленные по всему кварталу, суетились, спеша по своим обширным туннелям по приказу Хэнка Пайма. Сработала сигнализация приближения — кто-то, отмеченный Паймом, спровоцировал выброс феромонов вблизи мегаколонии под домом Пайма. Муравьи реагировали на определенные запахи так же, как и люди — отталкивать или привлекать человека было несложно. С тех пор как Даррен Кросс так легко проник в его дом в ночь перед рейдом Pymtech, Хэнк хранил несколько флаконов со специальными феромонами, на которые реагировали муравьи.
Теперь, когда Хэнк не мог одновременно следить за внешними камерами и обучать Хоуп, муравьи активировали сигнализацию о приближении, почувствовав опасный запах. Этот «опасный запах» был ассоциирован с несколькими людьми из района залива. Один из них — нынешний бойфренд Хоуп Ван Дайн.
— Вы можете сказать мне, почему Скотт здесь? — спросил Хэнк, вновь погружаясь в изучение вкладок на своем компьютере и закрывая все те, которые имели отношение к его теории квантового царства. Не было смысла оставлять их открытыми, когда к вам приближается идиот.
http://tl.rulate.ru/book/110324/4352768
Готово:
