С решительным взглядом, устремленным на фею, я принял решение: она должна быть моей. Я был убежден, что ее присутствие бесценно для улучшения моего владения маной и аурой, а также принесет огромную пользу в моих попытках освоить искусство манипуляции маной в престижной Императорской академии.
Металлический лязг открывающейся двери прервал мои размышления.
Дзинь!
Из-за двери появилась пожилая женщина с морщинистыми руками и заостренным носом, что придавало ей таинственный вид. Ее стеклянные глаза быстро обвели магазин, прежде чем остановиться на фигурах, пристально рассматривающих заключенную фею. На ее морщинистом лице появилась улыбка, озарив лицо теплым и приветливым сиянием.
— Добро пожаловать, дорогие покупатели! Чем могу помочь? — произнесла она голосом, который, несмотря на пожилой вид, резонировал жизненной силой и юностью, создавая странный, но интригующий контраст.
Меня охватило внезапное чувство настороженности; я приковал взгляд к старухе. Пронзительное покалывание пробежало по моей спине, странный дискомфорт охватил мое существо. Я не мог игнорировать ощущение, что что-то не так. Мой инстинкт самосохранения немедленно сработал, побуждая меня быть начеку и проявлять бдительность.
В то же время я заметил, что Лисандра, моя спутница, тоже напряглась и приняла оборонительную позу. Ее реакция подтвердила мои подозрения и усилила мое собственное чувство осторожности.
Старуха заметила изменения в нашей осанке и перемену в воздухе вокруг нас, и в магазине раздался тихий смешок. «Нет нужды быть настороже, я не причиню вам вреда, я просто хочу вести дела, — произнесла она своим мягким голосом, и атмосфера изменилась с ее тоном.
Несмотря на мое прежнее чувство настороженности, по мне начало разливаться странное спокойствие, развеивающее всякие следы дискомфорта. Я указал на заключенную фею и с явным безразличием спросил: — Сколько?
Хоть я и знал, что ценность феи высокого ранга невозможно измерить деньгами, в подобных ситуациях всегда вставал этот вопрос. Однако, насколько я понимал, фей нельзя было приобрести за деньги; их можно было лишь обменять на предметы равной ценности и ранга, чего у меня в данный момент не было.
Единственным моим обладанием, которое могло сравниться по ценности с феей высокого уровня, был мой меч, но я не собирался менять его на фею.
Старуха направила свой взгляд на фею, и на её лице снова засияла улыбка. Однако, наблюдая за феей, её выражение стало более напряжённым, а облик — более мрачным и тяжким.
— Дитя, — начала она голосом, который, хоть и был знакомым, теперь утратил прежнюю теплоту, — скажи мне, что ты готов предложить в обмен на эту фею?
Вопрос повис в воздухе, заряженный тревожной аурой, от которой по моему позвоночнику пробежал холодок. Было очевидно, что старуха серьёзно заинтересована в приобретении феи, и её тон намекал, что она готова торговаться.
Вопрос старухи на мгновение лишил меня дара речи. Я быстро обдумал свои возможные предложения и вспомнил, что в моём перстне хранилась куча сфер разных рангов, от первого до третьего. Произведя быстрые расчёты, я прикинул, что если бы я продал все эти сферы, то мог бы получить в общей сложности 700 золотых монет.
Однако даже эта сумма казалась ничтожной по сравнению с ценностью феи высокого ранга. Я осознал, что любое материальное предложение, которое бы я мог сделать, даже близко не сравнится с ценностью этого волшебного существа передо мной.
Молчание тяжело давило на комнату, пока старуха наблюдала за моей нерешительностью. Медленно она двинулась к фее, и на моих недоверчивых глазах стеклянная клетка, содержавшая её, таинственным образом исчезла со своего места, чтобы вновь появиться в морщинистых руках старухи.
Глаза старухи заискрились необъяснимой силой, пока она вглядывалась в существо, золотистое, будто из чистого солнечного света. Магическое создание, ощутив близость старухи, беспокойно затрепетало, взмахнуло крылышками, отчаянно ища выход. Вокруг него начала сходиться мана, такая чистая и прозрачная, что сама сущность её словно осязаема, черная как ночь, прекрасная в своей сути.
Крохотные, полные отчаяния глазки существа устремились ко мне, словно ища что-то, надеясь на помощь, которую мог оказать лишь я.
На меня нахлынуло чувство неотложности, когда я наблюдал разворачивающуюся перед моими глазами картину. Мана вокруг меня тоже начала беспокойно шевелиться, реагируя на существо.
Старуха внимательно наблюдала за реакцией существа и моей, её улыбка становилась всё шире, но глаза утратили свой обычный блеск. «Вижу, вижу», — пробормотала она с интригующим выражением. «Интересно… дитя, у тебя исключительное сродство с элементом тьмы. Даже существо ищет у тебя защиты; оно чувствует огромное притяжение к мане, которая сокрыта в тебе».
Её тон был игривым, как будто она наслаждалась какой-то игрой. Однако слова её быстро приняли зловещий оборот. «Дитя, я знаю, кто ты. Тебе не нужно это скрывать», — произнесла она, её голос перешёл от веселья к хриплому, угрожающему тону. «И если ты желаешь обладать этим существом, ты должен отдать мне что-то, что есть у твоей семьи и принадлежит мне».
По спине пробежал холодок, когда давление в комнате, казалось, усилилось, словно сам магазин дрожал под натиском её присутствия. Было очевидно, что старуха была не той, кем казалась, и что за её добрым и приветливым фасадом скрывалось нечто гораздо более тёмное и опасное.
Её облик излучал сверхъестественное сияние, и казалось, что её присутствие заполняет собой всё помещение. Мои глаза расширились от изумления, когда я понял, что передо мной существо высшего, алмазного ранга. Прежде морщинистые и древние руки на моих глазах превращались в детские, однако детскую невинность облика резко контрастировала с аурой силы и тьмы, окутывавшей её.
Лисандра, столь же изумлённая, с неверием наблюдала за происходящим, пока сила старухи нарастала, а её аура зловеще проявлялась вокруг нее.
— Подожди! —крикнул я Лисандре, осознавая, что против сущности её калибра у нас нет ни единого шанса, тем более сейчас, когда, похоже, она раскрыла мою личность. Было очевидно, что она не собирается нас убивать, по крайней мере, не сразу, но ситуация становилась всё более опасной и непредсказуемой.
— Чего вы хотите? —спросил я старуху, стараясь сохранять спокойствие, несмотря на растущее чувство безысходности. Однако вместо того, чтобы ответить, старуха начала безумно смеяться, её руки двигались каким-то непривычным образом. Ногти, длинные и заостренные, скользили по её коже, пока она продолжала смеяться исступленным хохотом.
Внезапно, резким движением, её правая рука метнулась к предплечью, и, совершив жуткий жест, она собственными ногтями начала рвать свою плоть, разворачивая кровавую картину, наполнившую лавку, пока её отчаянный смех разносился в воздухе.
http://tl.rulate.ru/book/108135/7222000
Готово:
