Пока Хильдагарт внутренне накапливала сомнения относительно герцога Лартмана, Либ, казалось, была вполне удовлетворена уже тем, что просто увидела его лицо. Она сияла безмятежной улыбкой.
Когда Либ уставилась прямо на лицо герцога Лартмана, он неловко отвел взгляд, а затем, словно что-то осознав, произнес:
— Всё же, раз речь идет о безопасности Его Величества, я не могу притворяться, что меня это не касается. Пожалуй, мне лучше все-таки посетить приём.
— А что вы будете делать, если снова пострадаете?
Либ сложила руки вместе и произнесла это с беспокойством. Тогда герцог Лартман уже откровенно смутился и ответил:
— Так или иначе, сегодня мне нужно пойти.
Произнеся это, герцог Лартман собирался было встать, когда Либ крепко сжала кулаки и воскликнула:
— Тогда я тоже пойду!
— ...Простите?
— Если вы идете, я не могу остаться. Я тоже пойду.
В глазах решительно говорящей Либ читалась твердая воля, словно она собиралась на поле боя.
— С-сестра...
Хильдагарт растерянно позвала Либ, но та, казалось, уже не собиралась никого слушать. Хильдагарт прекрасно знала, что когда дело касается герцога Лартмана, Либ ни за что не отступит.
— Сестра, вы действительно собираетесь на приём...?
— Да, и если герцог снова окажется в опасности...
В этот момент взгляд Либ сверкнул неведомым блеском.
— Мне не останется ничего, кроме как пожертвовать жизнью.
— Что?
— Я спасу герцога.
— Не делайте этого.
Первым на эти слова ответил герцог Лартман. Он смотрел на Либ с решительным выражением лица.
— Вы думаете, я хочу этого?
— Но мне не хочется, чтобы вы умерли...
— Однако, Либ, даже если я воскресну благодаря вашей смерти, я не буду рад этому.
— Но для меня важнее то, что я смогу спасти вас.
— Хм...
Вздыхая, глядя на Либ, герцог Лартман, судя по выражению его лица, понимал, что не сможет отговорить ее. Но странным было то, что в отличие от прежнего, на его лице не читалось отвращения.
"Значит, он действительно вернулся вместе со мной".
Придя к такому выводу, Хильдагарт решила отправиться на приём вместе с Либ. Либ явно не собиралась отступать, так что Хильдагарт должна была последовать за ней и защитить.
Ведь защита Либ была миссией, данной Хильдагарт Богом.
Наконец, после ухода герцога Лартмана, Хильдагарт вздохнула с облегчением. Ситуация складывалась слишком сложно.
Немного отдышавшись, Хильдагарт подумала, что ей нужно постепенно узнавать больше о Либ. Вечно вялая и немногословная Либ была такой потому, что справлялась с богами. Возможно, существовали еще какие-то истории о Либ, о которых она не знала.
— Сестра.
— Да?
И вот что больше всего интересовало Хильдагарт сейчас.
— Почему вы любите герцога Лартмана?
Либ цеплялась за герцога с первой же встречи. Словно героиня сказки, влюбившаяся с первого взгляда. В то время Либ еще была "святой", и любой, кто видел это, мог подумать, что миссия, данная Либ, заключалась в том, чтобы любить герцога Лартмана. Несмотря на то, что были силы, порицавшие ее за поведение, недостойное святой, Либ не отступала от своей любви.
Либ преследовала герцога Лартмана с почти одержимостью, и каждый раз герцог жестоко отвергал ее, но это не имело эффекта.
Возможно, у такого поведения Либ тоже была причина. Хильдагарт думала, что поступки Либ, которые она не осмеливалась понять, возможно, на самом деле совершались в соответствии с "высокой волей богов".
Однако Либ дала слишком простой ответ.
— Разве у любви есть причина?
— Что?
— Я люблю, потому что люблю. Просто так.
Говоря это, Либ застенчиво покраснела.
— Я так сильно люблю герцога. Когда я вижу его, мое сердце начинает биться...
Либ положила руку на область сердца.
— Настолько сильно люблю, что хочу вырвать свое сердце и отдать его герцогу...
Услышав это странное заявление, контекст которого обычный человек едва ли смог бы уловить, Хильдагарт вдруг поняла.
На вопрос о том, с каких пор она справляется с богами, Либ ответила: "С самого начала". Либ очень давно жила, справляясь с любовью богов. Боги, должно быть, оказали на нее огромное влияние.
Тот, кто научился любви от богов, не мог любить нормально.
Любовь Либ была подобна любви богов.
***
На следующий день Хильдагарт и Либ снова готовились к приёму.
— Пришла наглая лже-святая.
— Надо же, какая бесстыдная, как она вообще поднимает лицо.
— Сегодня почему-то не говорит герцогу Лартману, что любит его?
— Наконец-то поняла свое место. Или, по крайней мере, хотелось бы на это надеяться.
Когда они прибыли в зал для приёмов, раздались уже привычные голоса. Голоса, осуждающие ее как "лже-святую", были для Либ слишком знакомы, и несмотря на то, что люди изрыгали безумные слова, словно осуждение Либ было неким соревнованием, она лишь сохраняла безучастное выражение лица.
Между тем Хильдагарт, в противоположность ей, с тревогой оглядывала людей. Она нервничала и выпаливала бессмысленные фразы, пытаясь отвлечь внимание Либ, а затем, словно поняв, что больше не может делать вид, что ничего не происходит, украдкой взглянула на Либ и спросила:
— Сестра, вы в порядке?
— Что?
— Не расстроились ли вы случайно...
— С чего мне расстраиваться?
Либ ответила голосом, который искренне не понимал. У нее не было причин злиться на них или грустить. Разве не естественно для людей гневаться на лже-святую? Как она не злится на смену времен года или рост животных, так же было и с этим.
— Тогда Господь Бог... доволен?
— Господь Бог с чего бы?
— Вдруг ему не нравится, что люди перешептываются о вас...
— А.
Поняв, о чем беспокоится Хильдагарт, Либ приподняла уголки губ и улыбнулась.
— Конечно, он разгневан, но это обычное дело.
— Что?
— Я же говорила. Что справляюсь с любовью богов.
[Дитя мое, если ты хочешь, я похороню этих тварей глубоко под землей, где они проживут всю жизнь, утоляя жажду лишь глотком воды.]
"Вам не нужно этого делать. Правда".
Либ всегда так справлялась с гневом богов. Либ думала, что, возможно, это и есть ее предназначение в этом мире. Защищать людей от богов.
На самом деле, Либ не всегда было безразлично это перешептывание. Теперь она просто привыкла, но поначалу она тоже чувствовала обиду и гнев. Однако она никогда не просила богов наказать людей. Она не хотела, чтобы мир был разрушен из-за нее, и чтобы все люди пали в бездну.
Не зная, верить ли Либ или нет, Хильдагарт кивнула, глядя на нее глазами, полными страха.
Завершив разговор, они притворялись, что наслаждаются приёмом, ожидая убийцу, который должен был вот-вот появиться. Как обычно, когда кто-то придирался к Либ, Хильдагарт защищала ее более активно, чем обычно, и даже когда к Хильдагарт подходили знатные барышни, она не следовала за ними, ссылаясь на Либ. Они притворялись обычными дворянскими барышнями, ничего не подозревающими, и ждали своего часа.
Они ждали.
И ждали снова.
И когда прошло много времени, огромные часы возвестили о точном времени, и наконец настал момент окончания приёма, Либ поняла, что что-то пошло не так.
— Хильдагарт, он уже должен был появиться?
— Да, сестра. Он точно появился вскоре после начала приёма...
Убийца не появился. Вместо того чтобы паниковать, что то, что она знала, оказалось неверным, Либ, для которой ничто в мире не было удивительным, спокойно сделала вывод.
Будущее изменилось.
— Сегодня не произошло того же, что и раньше...! Как такое могло случиться...
Между тем Хильдагарт была в растерянности от того, что то, что она видела своими глазами, исчезло без следа. Либ посмотрела на герцога Лартмана вдалеке. В отличие от Хильдагарт, его лицо было спокойным, поэтому Либ, потянув Хильдагарт за руку, подошла к герцогу, чтобы обсудить с ним ситуацию.
— Герцог, это не странно?
— Похоже на то, Либ. Мы думали, что не вмешивались, но будущее изменилось. Нужно подумать, не было ли какого-то фактора, в который мы вмешались, сами того не зная.
— Сестра Либ, может быть, когда время откатывается назад, будущее меняется, даже если мы ничего не делали?
— Хм...
Либ на мгновение замолчала. Она не помнила будущего до отката времени, так что не было с чем сравнивать.
Когда Либ не ответила, Хильдагарт начала пытаться понять эту ситуацию.
— Как сказал герцог Лартман, что-то изменилось, сами того не зная...
В этот момент в голове Либ что-то промелькнуло.
Она думала, что только Хильдагарт и герцог Лартман помнят, что произошло в будущем, вернувшись в прошлое. Они действовали иначе, чем в прошлом, но не оказали никакого влияния на покушение на императора.
Но что, если они вернулись не одни?
Что, если убийца, покушавшийся на императора, тоже вернулся в прошлое? Тогда это могло объяснить, почему будущее отличается от прежнего.
"Этот злодей тоже подвергся божественному наказанию. Он помнит будущее. Будущее, в котором он пытался убить императора и потерпел неудачу".
В таком случае невозможно узнать, когда убийца появится снова. Дело усложнилось.
Таким образом, теперь было трое людей, которые помнили о покушении на императора и вернулись в прошлое. В то же время это означало, что появилось еще трое людей, знающих истинную сущность Либ.
Похоже, в жизнь Либ, которая думала, что проживет всю жизнь как самое низкое существо в высшем обществе, вот-вот нагрянет волна.
http://tl.rulate.ru/book/106803/21783901
Готово:
