Убийственное намерение Лонг Цилан было направлено не на этих монахинь.
Она поспешно подошла к Лонг Чжуюй и сердито зарычала: "Мама, верни мне мое одинокое "лунное сияние"!
Это все из-за тебя!
Ты забрала его, и все еще не можешь защитить его!
Я ненавижу тебя!"
Лонг Цилан не могла сдержать слез во время разговора.
Во дворце так много женщин, которые могут влюбиться в Юэ Цинлина.
Даже Хуан Лисин уже была влюблена.
Она, Лонг Цилан, не может заходить слишком далеко.
Она могла лишь скрывать свои мысли в своем сердце и практиковать технику разума дворца Яо каждый день, чтобы подавить боль в своем сердце.
Если жизнь будет продолжаться так, она смирится с этим.
Пока эти женщины дружелюбны к Лин Юэдао, она готова защитить их в безвестности.
Но теперь она полностью взорвалась.
Все из-за Королевы-Матери, все из-за нее!
Как императрица страны, она не могла контролировать свои желания!
"Цилан, все ошибки, которые ты совершила, — моя вина, и я знаю, что я виновна.
Просто потому, что он совершил ересь Слаанеш, Юэ Янь умер.
Я добровольно ушла в буддизм. С тех пор я сопровождаю древнего Будду Цин Дэна, читаю сутры день и ночь и спасаю душу Юэ Яня."
Лонг Чжуюй даже не осмелилась открыть глаза, слезы непрестанно текли из уголков ее глаз.
Она испытывала невыносимую боль и просто хотела найти тихое место, чтобы исцелиться.
Иначе она действительно умрет от печали.
Лонг Чжуюй, которая никогда не любила мужчину, не испытывала любви, когда был жив покойный император.
После ста лет упорного труда она наконец встретила человека, который заставил ее желать действовать кокетливо и мило.
Это ее удача.
Этот год также является ее самым счастливым годом.
Однако возможно, что Бог чувствовал, что она непокорна и не достойна такой счастливой жизни, поэтому он забрал у нее самого любимого человека.
Лонг Чжуюй была полностью раздавлена.
Втайне она чувствовала, что виновата.
В этом случае она готова провести остаток своей жизни в раскаянии!
"Цилан, тетушка Лонг тоже в боли, пожалуйста, пощади ее".
Линь Цинюй схватила Лонг Цилан и осторожно вывела ее.
Монахини снаружи не осмеливались входить.
Линь Цинюй кивнула им, и тогда они осторожно вошли и продолжили свою работу.
Три тысячи черных волос были отрезаны одним взмахом, и красивая голова Лонг Чжуюй потеряла свои волосы, обнажив идеальный череп.
Она надела монашескую мантию и рясу и в мгновение ока превратилась в высокую и симпатичную монахиню.
Однако на ее лице не было никакого выражения.
Когда умер Юэ Цинлин, ее сердце окончательно умерло.
Линь Цинюй отправила Лонг Цилан обратно. По пути Лонг Цилан падала в обморок три раза и плакала так сильно, что упала на обочину и не хотела уходить.
У нее ничего не осталось.
Тот, кого ты любишь, мертв.
Моя мать тоже стала монахиней.
У нее действительно больше ничего не осталось...
Линь Цинюй почти несла ее на спине.
Она попросила служанок позаботиться о отчаявшейся девушке.
Затем вышел мужчина.
В это время она тоже чувствовала себя физически и морально истощенной.
Очень трудно хранить секреты.
Тем более видеть, как друзей и семью мучает этот секрет.
Но у нее сильный характер, и она никогда не раскроет ни единого слова!
Она молча вернулась в свою резиденцию. Как только она вошла в дом и хотела немного посидеть, она услышала движение из задней комнаты.
Затем из задней комнаты вышла Шэнь Жунжун, одетая в черное.
Похоже, она ждала здесь уже давно.
Линь Цинюй не обратила на нее внимания, села за стол и налила себе чашку чая.
"Он мертв, не так ли?"
Шэнь Жунжун холодно спросила с бесстрастным лицом, но ее руки продолжали дрожать.
Доказательство того, что ее сердце постоянно истекало кровью.
"Ха-ха, тебя это волнует? У всех есть право грустить. Даже Ее Величество Императрица, она искренне любит Юэ Цинлина.
Шэнь Жунжун, а ты?
Ты просто хочешь отомстить, верно?
Не говори. Правда, ты не заслуживаешь того, чтобы спрашивать!"
Линь Цинюй равнодушно сказала.
Шэнь Жунжун начала дрожать всем телом. Она подошла к Линь Цинюй и подавила боль в своем сердце: "Он мертв, верно?"
Шэнь Жунжун была совершенно не в силах спорить с Линь Цинюй.
«Умер, убит твоим господином, даже пепла не осталось».
Линь Цинюй произнесла это безразличным тоном.
«И ты не огорчена?» — уставилась на нее Шэнь Жунжун.
«Смешно! Когда я горевала, ты еще наслаждалась своим лидерством в Девяти подземных мирах!»
Сердце Линь Цинюй забилось быстрее, но она поспешно усмехнулась, чтобы скрыть это.
Обе женщины долго молчали.
«Линь Цинюй, прошу тебя», — Шэнь Жунжун неожиданным смиренным голосом перешла на шепот.
«Ты чего хочешь?» — с подозрением посмотрела на нее Линь Цинюй.
Шэнь Жунжун медленно опустилась на колени. Обеими руками она обхватила себя за пухлые бедра и проговорила мягко, с бледным лицом: «Госпожа Линь, я больше не могу. Я умоляю, скажи мне, что он не умер, хорошо?»
Она протянула руку и схватила Линь Цинюй за подол юбки, лицо ее выражало неестественную надежду: «Госпожа Линь, сестра Линь, хозяйка Линь, прошу тебя, пожалуйста, скажи мне, что он не умер.
Если ты всего лишь скажешь, что он не умер, я буду твоей служанкой, горничной, волом или лошадью...»
«Ты с ума сошла».
Линь Цинюй отдернула подол своей юбки, сбросила руку Шэнь Жунжун и быстро удалилась.
Она не могла больше оставаться здесь.
«Госпожа Линь, пожалуйста... Ууууу... госпожа Линь...»
Гордая Шэнь Жунжун опустилась на колени и заплакала, рыдая и умоляя одновременно.
Она, возможно, что-то увидела, а возможно, у нее было психическое расстройство.
Но как бы там ни было, Линь Цинюй никогда не признается в том, что Юэ Цинлин притворился мертвым.
Эти женщины слишком бурно отреагировали.
Она вышла из своего небольшого дворика и не знала, куда ей направиться, чтобы развеяться.
Линь Цинюй вдруг подумала, что Хуан Лисин еще более-менее разумная.
Ей не хотелось больше томиться здесь, она нашла телепортационный массив и переместилась в секту Лингцзин.
В секте Лингцзин все было по-прежнему.
Во дворе дома лидера Линь Цинюй увидела Хуан Лисин, которая занималась боевыми искусствами.
Хуан Лисин держала Теневой меч. Ее техника владения мечом была не очень хороша, но она очень старалась.
Линь Цинюй какое-то время сидела на веранде, наслаждаясь давно забытым спокойствием.
Закончив упражняться с мечом, Хуан Лисин убрала Теневой меч, подсела к Линь Цинюй, налила ей чаю и поставила на стол немного сухофруктов.
«Моя тетя перенесла свое духовное сознание в нефритовый камень. Она велела мне опустить ее на дно озера. Она намерена посвятить себя тихим упражнениям до тех пор, пока не обретет человеческий облик».
Хуан Лисин смотрела на Теневой меч, как будто она говорила что-то совершенно обыденное.
«Почему?»
Линь Цинюй вздохнула и замолчала.
«Мьоли, смерть подобна погасшей лампе...» Спустя долгое время произнесла Линь Цинюй такие вроде бы утешительные слова.
Хуан Лисин никак на это не отреагировала. Она просто смотрела на опавший лист во внутреннем дворике.
«Цинюй, мне нужно много заниматься, я должна много трудиться.
Я так ненавижу себя за мою трусость, эй, мне нужно много работать...»
Линь Цинюй уже почти отдохнула здесь. Когда она собиралась уйти, Хуан Лисин сообщила ей еще одну новость.
«Су Мусюэ сказала, что собирается путешествовать по миру, и с этого дня мы можем просто жить своей жизнью, чтобы не ворошить печальных воспоминаний при встрече».
«Му Сюэ уехала? А как же Юньлиншань?»
«Юньлиншань? Конечно, он будет расформирован».
Кому сейчас есть дело до Юньлиншаня?
На обратном пути Линь Цинюй наконец не выдержала и слегка улыбнулась на безлюдье.
Она взглянула на западное небо, почувствовала легкую тоску и легкое облегчение.
«Супруг, на этот раз ты должен очень радоваться, правда?»
http://tl.rulate.ru/book/106268/3785117
Готово:
