Рон, конечно, был виновником всей этой заварушки. Его насмешки над Гермионой загнали Пэнни в ту самую ванную, где она и успокаивала гриффиндорку. Но проблема была в том, что магия не думала о таких мелочах. Все было просто: Рон, в каком-то смысле, спас ей жизнь. Значит, он был ей чем-то обязан, хоть и, быть может, незначительным долгом. Но даже этот долг мог быть аннулирован, когда он отказался от ее помощи той ночью. Узнать наверняка было невозможно.
— Черт, "долги жизни" — ужасно запутанная и туманная штука, — пробормотал он себе под нос.
Он мог бы просто забить на все и надеяться на лучшее, но, как объяснила Дафна, невыполненный "долг" мог повлиять на человека самым неожиданным образом. Например, Пэнни могла стать невероятно отзывчивой, гораздо более, чем от нее обычно ожидают. А это означало, что если он когда-нибудь окажется в ситуации жизни и смерти, Пэнни будет вынуждена рискнуть своей жизнью ради него. Проще говоря, она, не задумываясь, приняла бы на себя убийственное проклятие за него, просто потому, что долг требует равной оплаты.
Долги могли быть очень опасны, если их не решать. Ему не нравилась мысль о том, что кто-то из его "друзей" подвергнет себя опасности ради него, только потому, что какой-то магический долг повлиял на их суждения и поступки.
К счастью, предыдущие поколения волшебников и ведьм, путем проб и ошибок, разработали способы списания таких долгов. Деньги не могли решить эту проблему. В конце концов, чистокровные волшебники не хотели, чтобы их дети оставались в долгу перед другими семьями меньшего происхождения, особенно перед соперниками. Ведь долг легко можно было обратить против них. Сын или дочь с таким долгом могли быть вынуждены предать секреты своей семьи, если их "спаситель" требовал этого в качестве платы. Было и несколько других способов использовать этот долг для менее благородных поступков, например, принудить человека к постоянной кабале в качестве связанного раба.
Если бы долг жизни потенциально принадлежал только ему, это не было бы проблемой. Он мог бы просто игнорировать его по большей части. Тогда Пэнни просто была бы более лояльной или заслуживающей доверия. Но теперь, когда в игре участвовали трое, долг жизни, по сути, был первым, кто пришел, первым обслужен. И только один из них мог в итоге "претендовать" на награду за свои подвиги. То есть либо он, либо Невилл, либо Рон. Оба они были неизвестны, оба были чистокровными, и, вероятно, в какой-то момент в будущем они услышат о жизненных долгах, если уже не услышали. Они вспомнят инцидент с троллем и, возможно, вызовут его к себе, как это было принято у чистокровных. Он не мог представить, чтобы они забыли о тролле.
Как бы он ни надеялся, что они будут "благородными и честными", как их прославленный дом, он не думал, что они не используют его в каких-то злобных целях. Ему не нравилась мысль о том, что Пэнни превратят в "секс-игрушку" только из-за их подростковых гормонов в более поздние годы, или даже о том, что ее обратят против него, унеся с собой многие из его секретов. Она была его другом и союзником, а он защищал своих друзей от тех, кто хотел причинить им вред.
Поэтому он оказался перед сложным выбором: действовать первым и запечатать верность Пэнни и, возможно, Гермионы ему? Или надеяться, что львята оправдают свою репутацию благородных.
— Хотя львы далеко не всегда были чистокровными, — напомнил он себе, — мой крестный отец предал моих родителей, а он был львом. А тут еще директор школы, мой нынешний магический опекун и возможный организатор, ответственный за ограбление моих хранилищ, и его размещение у Дурслей, доказывающее, что львы не все такие благородные личности, какими их считает мир.
Поэтому логика подсказывала, что он должен действовать первым, пока ничего не случилось и у него не отняли выбор.
Существовало несколько способов потребовать долг. Одним из них был брак, который он сразу же отверг, так как чувствовал, что слишком молод для этого. Он мог бы сам связать ее магией и фактически объявить ее своей. Но и это он отверг. В конце концов, она была его другом. С ним самим большую часть детства обращались как с рабом, и он никогда не стал бы навязывать это другому, особенно тому, кто не сделал ему ничего такого, чтобы заслужить это.
Поэтому самое лучшее и безопасное, что он мог сделать и для нее, и для себя, — это забрать долг себе, потребовав меньшую плату. Пенни могла бы принести ему "Клятву компаньона". Это гарантировало бы, что Пэнни останется собой, но будет полностью ему предана. По сути, она считалась бы вассалом. И, по правде говоря, он считал себя лучшим человеком, чем оба льва вместе взятые. Плюс, как говорится, "лучше я, чем они".
Так что теперь ему оставалось только поговорить с Пэнни и объяснить, что он узнал о возможном жизненном долге. Это, конечно, будет непростой разговор. Оставалось надеяться, что он успеет все уладить до того, как они уедут на рождественские каникулы, и у нее будет шанс смириться с этим за Рождество.
Он ожидал, что она не воспримет это слишком хорошо, но надеялся, что она согласится на это добровольно, а не будет рисковать тем, что другие, менее добрые клятвы могут быть навязаны ей другими участниками. В худшем случае он просто заставит ее согласиться; это было необходимое зло, и, надеюсь, это предотвратит худшее, что могло случиться с его подругой.
Пока же он просто убедится, что у него есть все факты и что они верны и точны, прежде чем принимать такое судьбоносное решение. Это навсегда повлияет на жизнь и его, и Пенни. Если он пойдет на это, то пути назад уже не будет.
А это означало, что остаток недели он проведет в библиотеке, проверяя все, что узнал о долгах и клятвах. Он просто надеялся, что не злоупотребляет клятвой и что эта сила не развратит его. В конце концов, как гласит поговорка, "благими намерениями вымощена дорога в ад".
Он не мог не задаться вопросом, а не вымощена ли "дорога в рай" плохими? Почему все не может быть так просто, подумал он, прежде чем покачать головой в разочаровании.
http://tl.rulate.ru/book/103804/3617717
Kotovik (читатель/формирование ядра)
20 февраля 2026 в 13:20
0
Готово:
