Глава 229. У странников свой кодекс чести (2)
После этого они начали собирать описания внешности торгаша у всех присутствующих.
Чон Юхак достал бумагу и уголь, делая наброски и постепенно корректируя рисунок, основываясь на проступающих деталях.
— О, так вы художник? Вот так подготовка. Мисс, вы отнеслись к этому серьёзнее, чем мы думали.
При этих словах взгляды воинов заметно потеплели.
В самом деле, кому в этом мире было не плевать на Странников?
Они были вольнонаёмными мастерами боевых искусств, на которых часто смотрели свысока и посылали на убой, а безработных даже безмолвно презирали, словно они были разбойниками. Поэтому они были чуткими даже к малейшим проявлениям доброты.
Пусть она и ученица Секты Божественной Девы, чей ранг не был самым высоким, Цин всё же была женщиной-экспертом из престижной ортодоксальной секты.
Вместо того, чтобы пойти по простому пути и пожаловаться Альянсу Мурима, она проявила осторожность, дабы не запятнать их репутацию. Конечно, её забота не могла не тронуть их.
— Хмф. Я всегда серьёзна, — спокойно приняла похвалу Цин.
Бровь Чон Юхака, рисовавшего составной портрет, слегка дёрнулась, но сейчас было не время и не место обзывать её «подлой девкой».
Поскольку описания немного различались, надёжность составного портрета, основанного исключительно на показаниях свидетелей, была не очень высокой, как и в ситуации с Чёрным Магазином.
Однако, в отличие от объявления о розыске Чёрного Магазина, где свидетели не особо заботились, поскольку это не их проблема, и просто брали предложенные монеты, эти воины были вполне искренни. Потратив кучу бумаги, они наконец завершили портрет, с которым согласились все.
«Хм. Свиной нос…»
Торгаш выглядел непримечательно; единственной отличительной чертой был слегка вздёрнутый нос. Вряд ли кто-то узнал бы его по такому рисунку.
— Пока что, — сказала Цин, — давайте подождём, пока этот парень снова не появится перед вами.
— Почему он должен появиться? — спросил один воин.
— Э-э… Потому что преступники всегда возвращаются на место преступления? — предположила Цин.
— В самом деле!
— Ваша дедукция впечатляет!
Со всех сторон раздались возгласы восхищения.
Умасленные воины полностью поверили в это. Теперь они были готовы хлопать в ладоши и с энтузиазмом соглашаться на любую чушь, которую несла Цин.
Странники – это, по сути, группа людей, жаждущих любви и заботы.
— Да, — продолжила Цин, — но также потому, что вы все фактически предоставили ему рычаги давления. Таблетки Прилива, должно быть, дорогие, так что он дал их вам не просто ради дальнейшего вымогательства денег. Он, вероятно, попытается шантажом заставить вас заняться тёмными делишками.
При этих словах лица мастеров боевых искусств помрачнели.
Услышав это, они поняли, как безрассудно было принимать подозрительный препарат только потому, что кто-то представился Божественным Вором.
Но вряд ли они бы поступили иначе. Их отчаяние и желание показать себя на Турнире Затаившегося Дракона было слишком велико.
Действия, порождённые отчаянием, это идеальная почва для манипуляций.
— Было бы неплохо, если бы мы смогли его поймать, но это может быть опасно, так что не провоцируйте его без необходимости. Вот, возьмите по одному. Это Отслеживающий Запах. Вы же все знаете, что это такое, верно?
Цин раздала флаконы, которые ей дал Чон Юхак, по одному на каждого.
— Если снова встретите его, тайком обрызгайте его. И не нужно брызгать ему в лицо; немножко на штаны или вроде того.
Таким было принятое решение.
Если он снова свяжется с ними, надо пометить его Отслеживающим Запахом.
Даже если один потерпит неудачу, если попытаются несколько, кто-то обязательно добьётся успеха.
И после этого они набросятся на него и схватят.
Затем, благодаря дружескому сотрудничеству, они раскроют его мотивы и любого потенциального вдохновителя, стоящего за ним, приняв все необходимые меры, чтобы секрет не просочился.
Это был крайне простой план без особых хитростей.
Но для Цин это была на удивление блестящая идея; все должны были встать и проявить глубочайшее уважение, и даже этого было бы недостаточно.
— Э-э… насчёт этого…
Ван Нопхиль, Странник, владеющий стулом, осторожно добавил:
— Но если независимые мастера вдруг начнут выбывать один за другим, разве он не заподозрит неладное и не насторожится? Я добрался до 1/8 финала, и это довольно высоко. Если я не приму таблетку, он точно сочтёт это странным. Ну… я, конечно, не говорю, что надо принять таблетку, но…
Его объяснение постепенно превратилось в трусливое обормотание, когда аура Цин стала угрожающей.
— Хочешь принять ещё одну Таблетку Прилива? — спросила Цин. — Хочешь, чтобы я выбила из тебя всё дерьмо?
Ещё одна таблетка будет для него точкой невозврата.
— Тогда, — предположил Ван Нопхиль, — если я раздобуду другие Таблетки Прилива…
— Если хочешь так сделать, не спрашивай моего разрешения, просто решай сам, — ответила Цин, глубоко вздохнув. — Но если ты будешь бродить по Кайфэну в поисках Таблеток Прилива, думаешь, никто не заметит? Лучше пусть он просто заподозрит неладное. Тогда он снова появится и спросит, почему ты не принял таблетку, верно?
* * *
По правде говоря, показать набросок она могла только одному человеку.
— Чжугэ, ты случайно не знаешь, кто это?
— Хм. Это какая-то проверка?
Чжугэ Ихён долго смотрел на набросок, прежде чем закрыть свой веер с громким щелчком.
— О, ты знаешь, кто это? — спросила Цин.
— Не знаю, — ответил Чжугэ Ихён. — Такие наброски изначально сомнительны. Тем не менее, стиль мне нравится. Могу лишь сказать, что мазки художника довольно выдающиеся.
Если бы она сообщила ему имя или прозвище, он мог бы выдать информацию о таком человеке, но он не мог опознать кого-то только по рисунку.
— Что? Тогда зачем ты щёлкнул веером? — спросила Цин.
— Старшая Сестра, разве нельзя делать это просто так? — ответил Чжугэ Ихён с широкой улыбкой.
Цин наклонила голову.
«Что? Он издевается надо мной?»
Впрочем, это было не настолько раздражающе, чтобы атаковать его ядерным щелбаном. По правде говоря, он оправдывал свою репутацию самого перспективного качка из Клана Чжугэ, известного своими хитроумными планами.
Поиск сомнительного человека, раздававшего таблетки налево и направо, не был для Цин первостепенной задачей. Это не был какой-то заклятый враг, требующий кровавой мести.
Скорее, это было что-то вроде: «На моём пути случайно оказался злодей, так что, наверное, стоит его найти и забить до смерти».
Ей также не хотелось, чтобы репутация Турнира Затаившегося Дракона оказалась подпорчена, потому что она, скорее всего, станет его чемпионом.
В общем, она не стала ждать появления злодея с замиранием сердца.
Готовясь к турниру, общаясь с членами Общества Полумеча и Двойной Сабли и втайне наслаждаясь стимулами от грубого пенькового одеяния, она вскоре оказалась на арене 1/8 финала.
Её соперником оказался человек, которого Цин хорошо знала.
«Ученик… Секты Горы Хуа…»
Это был Чанбинь, тот самый, который ни разу не появился после того, как она пригласила его посетить Павильон Мучон.
Она считала его почти другом, одним из немногих мужчин, с которыми, как ей казалось, можно было нормально поговорить, но, не видевшись с ним какое-то время, она чувствовала, что всё вернулось к истокам.
Цин усмехнулась и ответила на приветствие:
— Чанбинь, почему ты ни разу не посетил покои этого старейшины, чтобы отдать уважение? Я же говорила тебе зайти.
Услышав лёгкий смешок, Чанбинь заметно расслабился.
— Н-ну, это немного… неприлично, знаете ли. Идти в гости к женщине… кхм, а что, если… пойдут неприятные слухи… или что-нибудь в этом роде…
Чанбинь пробормотал какое-то сбивчивое оправдание.
Вкратце: всё было сложно.
— Ах. Извини. Я немного опрометчиво поступила, — сказала Цин.
Она не учла ранимое сердце Чанбиня, из-за которого он становился полным трусом в общении с женщинами.
Если бы Цин ворвалась в гостевые покои Секты Горы Хуа и вытащила его, он, вероятно, покорно последовал бы за ней, но застенчивый Чанбинь ни за что не пришёл бы в гости только потому, что она его как бы невзначай пригласила.
— Ладно, нападай.
— Благодарю. Я… э-э, нападаю.
Чанбинь бросился в атаку, пробормотав некую смесь формальной и неформальной речи.
«Хуа» в названии Секты Горы Хуа использует иероглиф 華(цветок).
На родине Цин он часто используется в значении «великолепие», но в древности 花(цветок) и 華(великолепие) часто были взаимозаменяемы.
На древних Центральных Равнинах иероглиф «великолепие» также означал нечто ослепительно прекрасное.
Однако то, что увидела Цин, на самом деле представляло собой грубо высеченную каменную гору, широко признанную самой суровой и опасной горой под небесами.
Называть эту каменную гору «цветком» означало, что зрение предков жителей Центральных Равнин было практически на уровне слепых.
Таким образом, стиль фехтования Горы Хуа напоминал так называемый цветок, который на самом деле был больше похож на острые скалы.
Меч Чанбиня мягко покачивался, а затем внезапно расцветала белая, холодная Ци Меча, рассеивающаяся по воздуху в виде лепестков.
Ци Меча развевалась, словно лепестки на ветру, но это была всего лишь иллюзия; истинная сущность фехтования Горы Хуа заключалась не в этом, а в яростной силе удара.
Меч, двигавшийся по плавной траектории, внезапно обрушился подобно удару молнии.
Сверкающая Ци Меча, трепещущая, словно лепестки, была лишь отвлекающим манёвром. Это был ужасающий приём, который мгновенно снёс бы вам голову, если бы вы не сосредоточились исключительно на самом клинке.
Дзынь!
Цин смело встретила удар, отклонив его.
Когда его меч отбили в сторону, Чанбинь продемонстрировал искусную работу ног, слегка покачиваясь.
«Не слишком ли зловещи техники Горы Хуа?» — подумала Цин.
Эта плавная техника была знакома ей, благодаря давним спаррингам с Чанбинем; это был стиль Раскачивающейся Ивовой Ветви.
Чанбинь, который покачивался, словно ивовая ветвь, внезапно сделал тяжёлый шаг.
Форма Семи Шагов Горы Хуа – Семь Звёздных Шагов.
Цин сделала шаг назад, вовремя извернувшись.
Первое движение Семи Лепестков Меча Цветущей Сливы, которые она уже видела в прошлом, рассекло воздух прямо возле её плеча.
Однако иллюзорные лепестки, следующие по траектории меча, теперь устремились прямо к Цин.
В искусствах Секты Горы Хуа граница между иллюзией и изменением формы была размыта.
Яркие лепестки сливы, образовавшиеся с помощью Ци Меча, были одновременно и отвлекающей иллюзией, и острыми клинками.
Меч Цин резко взмыл вверх, образовав большой полукруг и оставив сияющий след цвета закатного солнца. Нежные лепестки мгновенно растаяли при соприкосновении с заходящим солнцем, исчезнув без следа.
Затем стиль фехтования Чанбиня снова изменился.
Изящно движущееся острие меча прочертило в воздухе ветви цветущей сливы.
Ци Меча, оставлявшая следы после удара, была характерной чертой Секты Горы Хуа; на этот раз казалось, что сливовые цветы, распустившиеся на этих призрачных ветвях, тянулись к Цин.
«Однако… я вижу бреши».
Пока она размышляла, почему стиль фехтования Горы Хуа казался ей столь неестественно ясным, она поняла, что дело было в том старике, который оставил след на скале – тени Небесного Императора Боевых Искусств, чей меч рассыпался на белоснежные лепестки, разлетевшиеся вихрем по округе.
Девять Мечей Одиночества. Восьмое Движение, Калейдоскоп. Обычный, казалось бы, выпад меча рассёк иллюзорную сливовую ветвь, словно стебель бамбука, и продолжил движение.
Чанбинь вздрогнул и резко отскочил назад, чтобы создать дистанцию.
— Как…
Застряв где-то между формальной и неформальной речью, он просто пропустил окончание предложения.
Цин ответила, не скрывая улыбки:
— Неплохо, да? Тебе нужно приложить больше усилий.
— Ладно… тогда я нападаю!
Чанбинь снова бросился в атаку, на этот раз улыбнувшись.
Что бы ни говорили, он был настоящим бойцом, искренне наслаждавшимся моментом, когда он выкладывался по полной.
Некоторое время на арене распускались иллюзорные цветы, которые трепетали в воздухе и опускались на землю, но затем их снова поднимал непривычный весенний ветер конца мая.
Наконец, Чанбинь остановился, отдав приветствие кулаком, и сказал:
— Фух. Я проиграл.
Сумев продемонстрировать все семь форм Семи Лепестков и четырнадцать форм Четырнадцати Ударов Меча Цветущей Сливы, Чанбинь испытал облегчение и удовлетворение.
— Ученица Секты Божественной Девы Симэнь Цин, победа!
На этот раз толпа разразилась ликованием.
И это понятно. Это был не просто поединок, это было яркое, великолепное столкновение внутренних энергий.
Зная реальный уровень мастерства Цин, Чанбинь с самого начала выложился на полную, не сдерживаясь и не скрывая свои техники. Цин, принимая его атаки, естественно, ответила, генерируя собственную Ци Меча.
Для обычных зрителей столкновение между признанными мастерами высшего уровня, в котором ярко демонстрировалась Ци Меча и за которым они могли наблюдать без каких-либо опасений и страха за сопутствующий ущерб, было поистине редким зрелищем.
Кроме того, техники Горы Хуа были по своей природе яркими и зрелищными.
Уродливая Дева Меча! Уродливая Дева Меча! Уродливая Дева Меча!
Зрители действительно радовались её победе, но это всё равно звучало… немного сомнительно.
Даже если слова были те же, что и раньше, эмоции, заключённые в них, теперь были скорее похожи на невольную привязанность.
Конечно, Цин, которой раньше было всё равно на прозвище, и сейчас не обратила на это внимания.
Спрыгнув в проход под ареной, Чанбинь неловко подошёл к ней и заговорил:
— Э-э… Мисс Симэнь? Разве это… вас не беспокоит? Я не думаю, что вам стоит скрывать такую красоту…
— Я и не пытаюсь её особо скрывать, — ответила Цин. — Но разве не было бы немного неловко просто снять вуаль сейчас и сказать: «Та-дам! Сюрприз, я всё это время была невероятно красива»?
— Верно… тут вы правы… — пробормотал Чанбинь, неловко замолчав.
— Нет, серьёзно, — сказала Цин. — Либо говори формально, либо нет. Ты собираешься и дальше постоянно смешивать это в своём бормотании?
— Но… опять же, формально вы Старейшина по старшинству… так что, если я буду говорить неформально… это будет не совсем правильно… или, скорее, не то чтобы неправильно… но, хм, скажем так… это непросто…
Ему было явно трудно полностью отказаться от формальностей, но и продолжать использовать чрезмерно уважительные обращения ему не хотелось – таким уж было ранимое и противоречивое сердце Чанбиня.
http://tl.rulate.ru/book/103499/7699227
Готово:
