Готовый перевод I Am This Murim’s Crazy B*tch / Я самая чокнутая стерва в этом мире боевых искусств: Глава 169. Ты знаком с этой нищей? (5)

Глава 169. Ты знаком с этой нищей? (5)

— Это охотники на людей. Им нужна была награда. О, боже, они все разрушают. Что нам делать?

Официант встревоженно затопал ногами.

Цин выглянула из-за длинного стола, чтобы оценить ситуацию.

Это был бой девяти против четырех.

Но с точки зрения уровня мастерства четверо были сильнее. Тем не менее, это был не лучший пример превосходства чьего-либо царства.

Четверо были окружены и обильно потели.

Даже мастера должны быть как минимум в Пиковом Царстве, чтобы их мастерство перевесило численное превосходство противника.

Если сильнейший был на Высшей Ступени Первого Ранга, а остальные были Второранговыми, то преимущество имела сторона с большим количеством людей.

— А, на чьей стороне тот парень, что кашляет кровью? Он из четверки? Или из команды девяти?

— Изначально их было одиннадцать.

Официант, должно быть, внимательно наблюдал за боем, несмотря на слова о том, что это опасно, поскольку он указал пальцем на чьи-то ноги под перевернутым столом.

— О, значит, это смертельная схватка?

Неудивительно, что они так яростно сражались. Теперь, когда двое из одиннадцати уже умерли, у них не было выбора, кроме как выложиться по полной.

Если бы четверо показали ошеломляющий напор, все могло бы быть иначе, но они лишь оборонялись, и даже звери не сдерживаются, когда они чувствуют преимущество.

— Хм-м.

Скоро эти четверо умрут, даже если заберут с собой несколько человек.

Однако, хотя Плохая Карма многих бойцов хорошо бросалась в глаза, эти четверо имели в целом Хорошую Карму.

Среди них тот, кто, казалось, был лидером, имел целых тринадцать очков.

— Я воспользуюсь вашими палочками для еды.

— А? Зачем?

Цин резко встала и скрестила на груди руки с палочками для еды, кое-как втиснутыми между суставами пальцев.

Это было бессмысленное подготовительное движение. На самом деле она просто попыталась подражать тому, что делала Тан Нана.

«Как ей удается бросать так много палочек сразу?»

Покачав головой, Цин стряхнула палочки обратно на стол и затем начала хватать их одну за другой, метая вперед.

Палочки для еды, летевшие быстрее стрел, прочно вонзились в мягкие животы, шеи и тыльные стороны рук.

Когда послышались болезненные возгласы, четверо не упустили этой возможности и предприняли Технику Совместной Атаки.

Трое из них были идеально синхронизированы, но один, намного моложе, казалось, не поспевал и держался в стороне, что сделало эту Технику Совместной Атаки несколько разочаровывающей.

Это даже схваткой нельзя было назвать, потому что Превосходящий Пиковое Царство Мастер, который мог победить даже Мастеров Трансцендентного Царства, продолжил бросать пронзающие конечности палочки для еды.

— Подождите! Пощадите этих!

Одна палочка для еды полетела и попала в меч мастера Высшей Ступени Первого Ранга.

И затем все закончилось.

Это было полное уничтожение команды из одиннадцати человек, за исключением двух, которых Цин намеренно пощадила, потому что их Плохая Карма была двузначной.

Самый сильный из четверых вежливо поклонился Цин.

— Спасибо за помощь, Старшая. Я Чо Гаксан из Зала Боевых Искусств Цинхэ, и хотя мне неловко это говорить, в Муриме меня называют Добродетельным Штормом Цинхэ.

— Хм-м. Я просто проходившая мимо нищая. В Закусочной Силян меня называют Нищим Цветком.

Брови Чо Гаксана слегка дрогнули в этот момент.

Он не мог понять, насмехается ли она над ним или просто не хочет раскрывать свою личность, потому что ее лицо было прикрыто вуалью.

В любом случае, поскольку он не мог определить возраст женщины по голосу, Чо Гаксан подумал, что, несмотря на ее странную внешность, она, должно быть, старшая в Муриме.

В конце концов, в Муриме хватало эксцентричных людей.

— Но что тут вообще произошло? Зачем вы портите чужой бизнес? Что теперь делать с ущербом? Разве вы не видите, как дядюшка официант плачет от горя?

— О боже… Хнык, как же теперь со всем этим справиться… Я даже долг владельцу еще не выплатил…

Ни один официант не заслуживал своей должности, если не мог подстраиваться под ситуацию.

Так что официант притворился, что громко плачет, опустив голову на опрокинутый стол.

— Разумеется, опытные мастера боевых искусств не будут причинять вред невинным гражданам, а потом сбегать, верно?

— К-конечно, нет! Вот. Эм, здесь не так уж много, но, пожалуйста, примите это…

Когда Чо Гаксан достал серебряные слитки, Цин добавила:

— Это действительно не так уж много.

— Кхм, я собирался достать еще. У меня маленькие ладони, так что я не могу держать так много слитков сразу...

На взгляд Цин, у него была достаточно большая мужская ладонь, поэтому сразу после этого неубедительного оправдания вскоре набралась целая куча серебряных слитков.

Только тогда Цин кивнула с довольным выражением лица и спросила:

— Итак, что произошло?

— Ах. Я и мои братья путешествуем по Муриму, совершая добрые дела. Из-за этого, хотя это и стыдно, люди в Муриме прозвали нас Добродетельным Квартетом Цинхэ.

— Хм-м? Добродетельный Квартет Цинхэ? Почему это звучит знакомо?

— А! Вы тоже слышали о нас, Старшая? Ха-ха, как неловко…

Чо Гаксан почесал затылок с самодовольным лицом.

«Разве теперь это не должно быть Добродетельное Трио Цинхэ? Мне действительно кажется, что их должно быть трое. Почему так?»

— Итак, что произош… нет, сколько раз мне нужно повторять это?

— Ох. Извините, Старшая. На самом деле, мы разыскивали жестокую преступницу, но эти ребята стали настаивать на том, чтобы взять плакат о розыске, чтобы самим на него взглянуть. Когда мы строго предупредили их, что они не могут этого сделать, эти неправедные ублюдки обнажили свои мечи...

Конечно, стоило бы услышать и мнение противоположной стороны по этому поводу.

Судя по возмущенным взглядам двоих, которые остались в живых, им, похоже, было что сказать.

Однако…

«Если вы так возмущены, вам следовало жить праведно».

Когда Цин отвела взгляд, эти двое уныло опустили головы.

— Плакат о розыске, да? Могу ли я тоже на него взглянуть?

— Да! Старшая. Пожалуйста, подождите минутку.

Члены Добродетельного Квартета Цинхэ деловито обыскали трупы, а затем протянули сложенный листок бумаги.

Когда Цин развернула его, то увидела женщину, нарисованную в реалистичном стиле, не подходящем для китайской живописи, которая казалась красивой, но не совсем.

К сожалению, плакаты о розыске подходят только для лиц с некоторыми отличительными чертами; трудно изобразить просто красивого человека даже с помощью современных методов.

———

[Разыскивается Черным Магазином по всему миру: Ун Ёнюн из Клана Ун префектуры Цзинь.]

Эта преступница разыскивается за пытки и жестокое убийство невинного торговца.

Пятьсот гванов за часть тела, которая может подтвердить ее смерть.

Десять тысяч гванов, если доставите живьем.

Две тысячи гванов будут вычтены за каждую отсутствующую конечность.

Особенности:

Предположительно Трансцендентное Царство.

Красота, достойная титула Величайшей Красавицы Под Небесами.

Высокая, почти шести чи.

Однако имеет пышное телосложение с большим объемом плоти.

———

— Что это?

«Это что за описание свиньи в конце?»

Когда женщина с большой грудью носит плотную хлопчатобумажную одежду, грудь растягивается по большой окружности как единое целое, из-за чего тело выглядит крупнее.

Вот почему большая грудь не приветствуется в стандартах красоты Центральных Равнин. Она портит фигуру, из-за чего женщина со стороны выглядит непривлекательной и толстой.

В любом случае, взглянув на плакат о розыске, Цин почувствовала облегчение.

«Какого черта? С чем-то подобным они меня никогда не найдут».

В то время Члены Добродетельного Квартета Цинхэ также посмотрели на плакаты о розыске.

Дело в том, что банда охотников на людей сорвала больше одного плаката о розыске. Просто они обычно срывали все плакаты, которые попадались им на глаза, чтобы монополизировать награду и помешать конкурентам.

Затем Члены Добродетельного Квартета Цинхэ перевели взгляды на Цин, слегка прищурившись.

Предполагаемое Трансцендентное Царство. Закрытое лицо. Высокая. Пышное телосложение с большим объемом плоти.

Более того, не только грудь Цин, но и ее бедра значительно превышали средние размеры, поэтому ношение плотной одежды делало ее фигуру еще более крупной.

— Эм, Старшая?

— Что?

— Возможно ли… э-э, неважно.

Чо Гаксан быстро изменил свои слова.

Просить женщину с закрытым лицом показать свое лицо было грубостью, которая могла привести к кровопролитию, даже если это было необходимостью.

Цин, увидев еще один плакат о розыске в руке Чо Гаксана, поняла, что происходит.

«Ах. Они могут узнать меня по этому? Это из-за роста? Неужели я действительно выгляжу как упитанная свинья? Кстати, почему это так меня злит? Что плохого в некоторой пышности?»

Как бы она ни пыталась так думать, ее внутренности продолжали кипеть.

«Ого, это действительно бесит меня. Какой ублюдок сделал этот плакат о розыске?»

Из-за леденящей ауры, исходящей от Цин, Чо Гаксан с трудом сглотнул и заговорил дрожащим голосом:

— Эм... Старшая?

— Ах. Точно. Я знаю, о чем вы думаете, но я на самом деле худая, понимаете? Вот, посмотрите.

Цин схватила подол своей одежды на талии и туго его затянула.

С помощью своей чудовищной силы она затянула ткань на талии почти до уровня вакуумной упаковки, из-за чего ее талия уменьшилась примерно вдвое.

— Ах! Какая удивительная... Кхм. Я даже и не знал, потому что на вас была такая плотная одежда.

— Так это из-за одежды, да?

— Да, зимняя одежда всегда такая, не так ли? Мне действительно стыдно. Я извиняюсь.

Чо Гаксан, полностью развеяв свои сомнения при виде этого зрелища, поклонился вместе со своими учениками.

Возможно, из-за этого гнев Цин тоже растаял.

«Что уж поделать, когда они так искренне извиняются?»

* * *

Черный Рынок организуется отдельно в каждом административном городе, по одному в каждой провинции, и два в обширных землях Сычуани, на востоке-западе или севере-юге.

В пределах города он меняет местоположение каждые пять дней или около того, так что можно было бы назвать его нерегулярным пятидневным ночным рынком.

В любом случае, люди в черном внезапно хлынули на Черные Рынки провинции Фуцзянь и ее соседей, провинции Гуандун, провинции Цзянси и провинции Чжэцзян.

Среди них не было ни одного человека низкого уровня, и даже роились неуязвимые монстры, чьи тела не могли повредить клинки.

— Мы представляем Клан Ун префектуры Цзинь! Мы наказываем только неправедных людей, которые осмелились угрожать Главе Клана! Все гости должны уйти, держа оружие над головой обеими руками!

— Мы наказываем только Черный Рынок! Невинные гости должны уйти!

Поскольку Ун Ёнюн не была глупой, у нее не было причин делать врагами весь Мурим, убивая даже посетителей.

Поэтому, имея на то основания, она специально нацелилась только на Черный Рынок и торговцев.

Торговцы не брали с собой оружие на Черный Рынок, а если некоторые и принесли, тогда им повезло на этот раз.

Услышав эти слова, испуганные мастера боевых искусств, которые не использовали мечи, закричали:

— А как насчет тех, кто практикует кулачные техники?

— Вы бесполезные дураки! Почему вы глупо, безрассудно и упрямо размахиваете руками и ногами, когда есть хорошее оружие? Думаете, сможете остановить оружие руками или ногами? Тц. Те, кто практикует кулачные техники, должны поднять обе руки и продолжать выкрикивать названия кулачных техник, которым вы научились!

После этого громко раздались техники с названиями животных, например, «Наскок Свирепого Тигра» или «Журавль Спускается с Водопада».

А затем закричали простые люди, которые просто пришли осмотреться:

— О, благороднейшие! Но я даже не мастер боевых искусств!

— Тц. Тогда кричите свое место рождения и имя! Тогда клинки Клана Ун обойдут вас стороной!

— Я Ван Цзюнён из Сихуна, провинция Гуандун! Я Ван Цзюнён из Сихуна, провинция Гуандун! Я Ван Цзюнён из Сихуна, провинция Гуандун!

Благодаря этому, среди лязга клинков и криков, раздались выкрики имен, мест и техник, из-за чего поднялся настоящий балаган.

Через этот пылающий Черный Рынок осторожной походкой двигалась болезненная на вид женщина, которая не вписывалась в обстановку.

Когда Ун Ёнюн ворвалась к Управляющему Отделением Черного Магазина в Гуандуне, он в шоке воскликнул:

— Разве Клан Ун префектуры Цзинь не был уничтожен?

— Боже мой, как обидно слышать такое. Я и есть Клан Ун префектуры Цзинь. О боже мой, это плакат о моем розыске? Давайте посмотрим, какой милой они меня нарисовали.

Ун Ёнюн подняла плакат.

Затем выражение лица Ун Ёнюн, на котором всегда была слабая улыбка, стало похоже на лицо Цин, когда та слышала непонятные слова.

Кто-то, наблюдая со стороны, мог бы сказать, что над ней почти парили вопросительные знаки.

— А? Это еще кто?

— Разве эта сука не Ун Ёнюн?!

— Это должна быть Ун Ёнюн? Но как такое возможно? Шесть чи? Синпа, я кажусь тебе такой крупной?

Затем, Пшук, белоснежная рука вылетела из груди Управляющего Отделением.

И в этой руке аккуратно разместилось человеческое сердце.

Вскоре Управляющий Отделением, у которого отняли сердце, рухнул, и Синпа бросила сердце Ун Ёнюн, ухмыляясь.

— Хах. Ты пыталась казаться умной, но тебя обдурили. Просто взгляни. Очевидно, что это самозванка. Любой может выдать себя за члена уничтоженного клана, верно?

— Ах. Мой материал.

Ун Ёнюн неуклюже поймала сердце, летящее по параболе, едва успев схватить его, и с обеспокоенной улыбкой положила его в сумку на талии.

— Кто посмел выдавать себя за меня? Она, должно быть, довольно смелая. Хм. Красавица, достойная титула Величайшей Красавицей Под Небесами? Может ли это быть одна из Пяти Цветов Центральных Равнин?

— Если только ублюдки из Черного Магазина не косоглазые, они бы узнали один из Пяти Цветов Центральных Равнин.

— Это правда... Тогда кто бы это мог быть...

В этот момент в ее голове промелькнула мысль.

Глаза Ун Ёнюн изогнулись с оттенком тоски.

— Хотя Цин’эр не такая уж и красавица...

— Хм? Что ты сказала?

— Боже мой. Подслушиваешь мой монолог? У тебя действительно отвратительный характер, не так ли?

На это Ведьма Белой Руки фыркнула:

— Подобные слова от самой отвратительной сучки под небесами звучат крайне оскорбительно. Хмф. Что ты теперь будешь делать?

— Людей из Черного Магазина просто обманули. Может, нам теперь отступить?

— Мы обидели ублюдков из Черного Магазина. Мы полностью раздавили их, не зная, что их просто обдурили.

— Что? О боже, ха, Синпа, что за, ха-ха, шутка, ха-ха, на этот раз. Кья-ха-ха…

Ун Ёнюн не смогла сдержаться и громко рассмеялась, согнувшись в талии.

Посмеявшись от души некоторое время, Ун Ёнюн вытерла слезы и, потирая живот, который разболелся от сильного смеха, с трудом заговорила:

— Это была самая смешная шутка, которую ты когда-либо говорила, Синпа. Ты сожалеешь каждый раз, когда ты прихлопываешь комара или муху? Ах, может, построим вместе святилище, чтобы почтить память мелких вредителей? Чтобы Синпа могла чувствовать себя спокойно.

После этих слов лицо Синпы сморщилось больше прежнего.

http://tl.rulate.ru/book/103499/6189581