"Но это не преувеличение!" Сарутоби отрывисто прервал его. "Люди боятся и хотят кого-то или что-то обвинить! Неважно, что я убил того дурака, который выдал личность Наруто, потому что они и так это знают, и каждый из них готов выместить на нем хоть немного своей боли, лишь бы не сталкиваться с тем, как они все чертовски боятся! Какаши даже взглянуть на него не может, чтобы не исчезнуть на полнедели, чтобы напиться до беспамятства!"
"Я могу..."
"Ты прекрасно знаешь, почему тебя нельзя видеть в его жизни без более весомого оправдания, чем ностальгия по светлым волосам", - оборвал его Сарутоби, недовольно закатив глаза.
"Тогда сделай из кого-нибудь пример!" потребовал Джирайя. "Демонстрация силы..."
"Это не островное королевство в тропиках, мальчик", - язвительно ответил Сарутоби. "Я не какой-нибудь диктатор, живущий в изолированной стране с армией фанатиков и подхалимов, которую я могу использовать, чтобы легко контролировать безоружное гражданское население. Я служу по воле нашего народа, а наш народ - это не студенистые торговцы, которых легко подчинить. Это хорошо вооруженные и обученные профессиональные убийцы. Даже самый вялый гражданский в этой деревне знает, как правильно держать кунай. Это военное население, вооруженное население. Я не могу просто вывести на улицу несколько головорезов и навязать им свою волю. В лучшем случае меня сместят через месяц! А в худшем? Гражданская война. И при любом раскладе в беде окажется не только Наруто, но и вся деревня!"
Джирайя непонимающе уставился на учителя, пытаясь найти хоть какой-то изъян в его логике. "Вы уж простите меня, но мне трудно поверить, что великий профессор настолько беспомощен", - огрызнулся он, вливая в колкость как можно больше яда.
Пожилой Хокаге вздохнул, покачав головой. "Этот город - военная машина... и я, как Хокаге, - первая жертва", - сказал ему Сарутоби. "Но Хокаге не имеет права на такую роскошь, как принципы и мораль, Джирайя. На этом уровне управления я должен думать о том, что полезно для нашего общества в целом, и, к сожалению, иногда это означает отказ от того, что правильно или справедливо для отдельных людей".
"Убей одного, спаси тысячу", - с горечью пробормотал Джирайя.
Сарутоби устало кивнул. "Да, убей одного и спаси тысячи", - согласился он, повторяя идиому, которую использовал, объясняя своим ученикам моральную дилемму между убийством и покушением. "Торговля жизнями. Выполнять наш кровавый расчет и быть уверенным, что ты сохранишь больше, чем потеряешь. Вот что значит быть лидером шиноби".
"Я не могу с этим согласиться", - прорычал Джирайя.
"Хорошо."
Джирайя отпрянул назад, как от пощечины. "Что?"
"Я никогда не хотел, чтобы ты и другие стали такими же, как я и мои ученики, Джирайя", - сказал ему Сарутоби. "Как и все хорошие учителя... я хочу, чтобы ты стал лучше", - сказал Сарутоби, глядя на него расфокусированным и далеким взглядом. "Вам, детям, так легко забыть, откуда мы родом... Мой отец вырос за этими стенами. Мои дяди и тети умерли еще до моего рождения, и я пережил всех своих родных братьев и сестер и их детей. Мы отправляли детей на войну еще до того, как у них выпадали первые молочные зубы. Ваше поколение было первым, которое не росло голодным зимой... и я не горжусь тем, как я этого добился".
"Но это не значит, что все это правильно", - прорычал Джирайя.
"Правильно?" Сарутоби горько усмехнулся. "Бака-деши, это не вопрос того, что неправильно, а что правильно", - сказал ему старый солдат. "Вопрос в том, что правильно... и что осталось".
http://tl.rulate.ru/book/103216/3594728
Готово:
