Эовин, королева Рохана, размышляла. Ее ум, острый и проворный, лихорадочно перебирал варианты. Арагорн уже проявил себя как умелый воин и лидер, Боромир обладал богатым опытом. Оба стали бы ценными союзниками, особенно учитывая потери, постигшие Рохан, и пустоту, образовавшуюся после гибели Гамлинга, ее верного советника. Но оставалась одна проблема: она только что познакомилась с этими людьми и опасалась им доверять. Да, они сражались бок о бок с ее воинами, что само по себе говорило о том, что они не предатели, но положение Рохана было шатким, особенно без Эомера, который был в пути со своими всадниками.
— Нужны союзники, нужны срочно, — шепнула она себе, понимая, что мысль, которая зрела в ее голове, опасна. Она не была дурой, но и выбора у нее не было. Риск был велик, но если она правильно оценила этих людей, а она знала толк в людях, хотя и не обладала богатым опытом, — у нее был шанс удержать Эдорас до возвращения брата. Они могли стать ее новыми советниками, заменить Гамлинга.
— Смерть друга оставила зияющую рану в сердце Рохана, — подумала она, горько осознавая, что не может позволить себе скорбеть, пока Рохан не будет в безопасности.
Сделав выбор, она снова повернулась к воинам. Она только сейчас заметила, что эльф, Леголас, куда-то ушел, пока она была погружена в свои мысли.
— Он пошел за остальными, — ответил Арагорн, угадав ее невысказанный вопрос.
Эовин кивнула. Вполне логично, что они свяжутся со своими спутниками. Она была рада возможности встретиться с ними, особенно учитывая предложение, которое она собиралась им сделать. Но она также знала, что у этой группы были свои обязательства, особенно перед Гондором.
— Не могу упустить эту возможность, — решила она.
Звук шагов по камню вывел ее из раздумий. Она повернулась и с трудом сдержала удивление. Трое детей сопровождали Леголаса. Она не ожидала увидеть детей среди воинов.
— Мерриадок, Перегрин и Элион, — Арагорн представил троих незнакомцев.
Эовин улыбнулась, видя, как двое из них уставились на Арагорна.
— Мерри и Пиппин, миледи, — сказал один из них с поклоном, — Мы хоббиты из Шира.
Эовин кивнула. Это заявление вызвало больше вопросов, чем ответов, но название "хоббиты" вызвало в ее памяти смутное чувство знакомости.
— Мальчик ранен, — заметила она, нахмурившись.
— Это Элион, — ответил Арагорн, кладя руку на плечо мальчика.
Эовин поняла, что это ребенок Арагорна, но не могла определить, сын ли он или другой родственник. В данный момент это не имело значения.
— Милорды Арагорн, Боромир, Леголас и Гимли, — начала Эовин, — Рохан в опасности. Предатель, убивший моего дядю, изгнал моего брата и верных ему всадников. Ваша помощь сегодня была неоценимой, и я прошу вас остаться в Эдорасе, по крайней мере, до возвращения моего брата. Ваши мечи и советы будут нам необходимы.
Она была слегка озадачена облегчением, которое мелькнуло на их лицах.
— Леди Эовин, — ответил Арагорн, — Мы также желаем видеть Рохан в безопасности и рады оказать помощь.
Напряжение, сковавшее ее, начало отступать. Глядя на решительные лица воинов, Эовин впервые с момента переворота почувствовала надежду.
Гэндальф с трудом поднялся, не обращая внимания на шипение боли, вырвавшееся из-под сжатых губ. Все его тело кричало от пыток, нервные окончания горели. Он потерял счет времени. С момента последнего сеанса пыток прошла и вечность, и совсем немного времени. Боль не утихала, и с каждым сеансом дрожь в его конечностях становилась все сильнее.
— Я умираю, — подумал он, чувствуя, как смерть приближается.
Часть его жаждала освобождения, возвращения в Валинор после долгих лет страданий. Но другая часть кричала, что он не может уйти, не сейчас, не тогда, когда силы тьмы снова объединяются, распространяя свою порчу по всем землям.
— Сейчас майа нужны как никогда, — подумал он.
Все его братья, кроме Радагаста, уже пали. Они не могли в одиночку противостоять Великому Злу, но и не могли бросить Среднеземье на растерзание Саурону.
Скрежеща зубами, он заставил себя сесть. Это заняло больше времени, чем следовало бы, его силы таяли. Он знал, что у него не так много времени. Он не мог бежать, не тогда, когда простое действие — сидеть, прислонившись к стене, — оставляло его задыхающимся.
— Моя магия — единственное, что осталось, — подумал он, — Но я без посоха, без средств, чтобы ее использовать.
Он не мог пользоваться своей магией без посоха.
Мысль эта зацепилась за него, словно заноза. Несколько долгих мгновений он, уставший от голода и боли, пытался разглядеть ее суть. И вот, пробившись сквозь туман страданий, она озарила его сознание, вызвав в груди почти невыносимую волну радости и надежды. Элиону не нужен был посох для магии! Как он мог забыть об этом? Все эти месяцы он наблюдал, как ребенок творит чудеса, не прибегая к помощи посоха, как тот упрямо сопротивлялся попыткам заставить его пользоваться им, как, в конце концов, они все же добились своего.
http://tl.rulate.ru/book/103154/3610832
Готово:
