Готовый перевод A Pale Hope Rises / Восстание блёклых надежд: Глава 32

Элион, хоть и не спал уже долго, снова проваливался в дремоту от усталости, но упоминание о Гэндальфе вернуло его к реальности.

— Где Гэндальф? — тихо спросил он, в голосе эльфа слышались тревога и страх.

— Он беседует с эльфами вон в том талане. Не волнуйся, малыш, — успокоил его Леголас.

Элион, успокоенный знанием, что компания в сборе, поглубже укутался в одеяла и тихо зевнул. Он услышал хихиканье Леголаса, когда тот вернулся в прежнее положение, но сон уже брал свое, и Элион, заметив, что его подстилка накрыта плащом рейнджера, улегся, едва заметная улыбка коснулась его губ.

Однако утро, последовавшее за этой ночью, оказалось не таким спокойным. Элион никак не мог понять, зачем Гимли оказался в Лотлориене и почему эльфы так нервничают из-за его присутствия. Он не знал гнома так хорошо, как хоббитов, но Гимли показал себя добрым, несмотря на грубоватую внешность.

В итоге, компромисс был достигнут, но, несмотря на все усилия Леголаса, Гэндальфа и Арагорна, эльфов не удалось убедить провести Гимли через Лотлориен без повязки. Именно поэтому Элион изо всех сил старался не трогать ткань, сковывающую его глаза. Гимли был недоволен этим предложением, и, чтобы избежать новой конфронтации, всем им надели повязки.

Элион крепко держался за руку Арагорна, и его беспокойство от лишения зрения было заметно по тому, как он прижимался к рейнджеру. Не то чтобы он не доверял эльфам, он знал, что они не заведут их в ловушку. Арагорн, держа его руку, явно не волновался, но это не уменьшало тревогу Элиона. Без зрения он чувствовал себя уязвимым, не мог заметить приближающуюся атаку, и это вызывало в памяти страшные воспоминания о войне и о том, что было раньше.

Отчаянная борьба с василиском, ужас, охвативший его тогда, набег на поместье Риддлов, где единственным источником света были вспышки заклинаний, и крики друзей и врагов, погибающих в кромешной тьме. Звуки ударов тел об пол, придушенные крики, обрывающиеся резко - единственный признак того, что кто-то встретил свой конец. Он не замечал, как дрожит, пока не почувствовал, как Арагорн успокаивающе сжал его руку и нежно провел большим пальцем по костяшкам пальцев. Это простое движение вырвало его из пучины воспоминаний, и он с трепетом выдохнул.

Он не вернулся в поместье Риддлов, не сражался за свою жизнь в одиночестве в кромешной тьме. Он был в Средиземье, и сейчас находился в полной безопасности.

— Спасибо, — прошептал он, этот шепот, несмотря на тишину, был полон искренности, и он почувствовал, как Арагорн в ответ легонько сжал его руку.

Элион не сдержал улыбку, растянувшуюся на его лице. Он каким-то образом знал, что рейнджер улыбнулся в ответ, хотя тот не мог этого видеть. Теперь идти с повязкой на глазах стало легче. Он все еще держался за руку рейнджера, но уже не терялся в воспоминаниях, а сосредоточился на других чувствах: дыхании ветра, дующего на его лицо и волосы, шелесте листьев, пении птиц, разносящемся между деревьями, и твердом, успокаивающем присутствии Арагорна рядом с ним. Последние остатки тревоги улетучились, и он неожиданно обнаружил, что это странное занятие доставляет ему удовольствие, почти умиротворяет.

В глубинах Лотлориена было очень тихо, не было слышно ни звука, кроме их шагов, дыхания и окружающей природы. Теперь, когда он отпустил власть воспоминаний, Элион нашел это место чрезвычайно спокойным и был почти разочарован, когда эльфы получили сообщение, что повязки с их глаз должны быть сняты.

Но это разочарование длилось недолго. Как только его глаза привыкли к свету, он почувствовал, как рот его раскрылся, и он, ошеломленный изумлением, уставился на окружающий лес. Он смотрел несколько долгих мгновений, прежде чем услышал над собой легкое хихиканье. Элион робко поднял голову и встретился взглядом с парой улыбающихся голубых глаз.

— Красиво, не правда ли, малыш? — мягко сказал Арагорн.

Элион только кивнул, не отрывая взгляда от стройных серебристых стволов, золотистых листьев и хрупких золотистых цветов, рассыпанных по траве. Наступила пауза, и Элион смутно заметил, что члены компании, никогда прежде не видевшие Лориэна, с изумлением смотрят на него, но следующий вопрос рейнджера поразил его.

— Не хочешь ли ты посмотреть на него получше?

Элион быстро кивнул.

— Да, пожалуйста.

Он не знал, что задумал Арагорн, но доверял рейнджеру и, конечно, хотел увидеть больше этого леса. Это было самое красивое место, в котором он когда-либо бывал. Вскрикнув от неожиданности, он взвился в воздух, но этот возглас быстро перешел в хихиканье, когда он оказался на плечах Арагорна, с которых открывался прекрасный вид на окружающий лес. Раздались раскаты восторженного смеха, и компания снова двинулась в путь, а Элион надежно закрепился на своей жердочке.

Он был так увлечен созерцанием окрестностей, что не заметил улыбок, появившихся на напряженных лицах сопровождавших их эльфов и на лицах изможденных битвой членов Братства. Музыкальный смех ребенка, звенящий среди деревьев, и явное счастье в его глазах были бальзамом, пусть и временным, на раны в сердцах нескольких человек, яркой искрой света на фоне надвигающейся тьмы.

Глаза леди Галадриэль были яркими, пронзительными, но в то же время в их взгляде таилась глубокая тень и печаль. Это были глаза человека, который видел многое, некоторые сказали бы — слишком многое, и глаза того, кто нес тяжелое бремя. Элион не смог сдержать легкую дрожь, пробежавшую по позвоночнику, когда встретил ее взгляд.

Невозможно отрицать, что она была красива, но ее глаза несли в себе одновременно утешение и бремя, знание против надежды, и впервые Элион понял, что значит жить бессмертно, и какое проклятие несет эта судьба. Он едва не опустил глаза, но ее взгляд не отпускал его, даже когда он почувствовал слабое давление на внутреннюю часть своего сознания.

Он отреагировал, не задумываясь, поднял щиты Окклюменции, которые немного ослабли за время, проведенное в Средиземье, и увидел, как незаметно расширились ее глаза, когда она поняла, что получила отпор. Элион задержал взгляд на ней еще на секунду и увидел любопытство, таящееся в их глубине, прежде чем ее глаза переместились дальше, и напряжение, о котором он не подозревал, выплеснулось из него.

Внезапно он понял, что Галадриэль говорит, пока она, словно луч света, скользит взглядом по каждому члену Братства. Он попытался сосредоточиться на ее словах, но сумерки уже спустились, утомляя его. Мысли о короткой, но яркой встрече кружились в голове, не давая покоя.

Из раздумий его вырвал эльф, явившийся проводить их в покои, отведенные им на несколько дней. Они располагались у подножия величественного маллорна, величественного дерева, чьи ветви тянулись к небу, словно руки гиганта.

Подъем занял почти полчаса, и усталые ноги протестовали против предстоящего спуска по тысяче ступеней, который должен был состояться не более чем через двадцать минут после окончания подъема. Из его горла вырвался зевок, а веки отяжелели. Он ловил на себе веселые, полные заботы взгляды тех, кто находился рядом, и, хотя понимал, что должен смущаться, не мог заставить себя почувствовать неловкость.

Поэтому он не стал сопротивляться, когда под ногами вдруг оказался воздух, и его бережно подхватили на руки, укутывая в тепло. Он заснул на плече Арагорна, убаюканный мягким покачиванием и тихим шепотом ветра.

http://tl.rulate.ru/book/103154/3591923