— Авель, мне жаль, что мама пришла к тебе в комнату вчера настолько поздно вечером. Джейн приготовила тебе постель? — спросила Хлоя, расчесывая пальцами волосы Авеля.
— Все в порядке. Папа уложил меня спать.
— Папа? — удивленно спросила Хлоя. Когда она вернулась в их спальню, Авель уже спал.
— Да!
— Поняла…
Хлоя уверенно кивнула. Оказалось, он оставил её прошлой ночью и пошел в спальню к Авелю. Она не могла ничего сказать, несмотря на то, что мысли переполняли её голову.
— Мама, а знаешь что?
— Что?
— Папе нравится во мне всё!
Авель лучезарно улыбался, хвастаясь. Она подумала, что прошлой ночью он провел много времени со своим отцом.
— Должно быть, тебе было приятно это слышать, сынок.
Хлоя улыбнулась ребёнку. Однако горькое чувство, которое она не смогла скрыть, на мгновение промелькнуло на её лице.
К счастью, ребёнок не заметил неловкой улыбки своей матери, так как был занят реконструкцией трогательных событий прошлой ночи.
***
Оставив Хлою одну, Джерард направился в комнату, где спал его сын. Войдя в комнату, он отослал Джейн, читавшую книгу со сказками, чтобы та позаботилась о его жене, и лёг рядом с Авелем.
—Папа?..
Глаза ребёнка сонно смотрели на мужчину.
— Да, сынок. Папа разбудил тебя?
Авель взволнованно покачал головой в ответ на вопрос Джерарда. Кивнув, мужчина начал поглаживать круглый живот Авеля, ничего не говоря.
Как давно это было? Он пытался заговорить.
—Авель, папа… я благодарен, что именно ты мой сын.
Говоря откровенно, он понятия не имел, что должен был сказать ребёнку. Что бы сказали идеальные родители своим детям в подобной ситуации? Он не имел ни малейшего понятия, потому что никогда раньше не испытывал этого и не узнавал об этом.
Поэтому он решил изложить свои мысли такими, какими они являлись.
—Это очень здорово, что у Авеля светлые волосы, похожие на мои, и ещё лучше, что у тебя голубые глаза, как у твоей матери. Это замечательно, что Авель—мальчик и это хорошо, что ты хочешь быть рыцарем, таким, как я. Это здорово, когда ты решаешь попробовать что-то самостоятельно, без помощи других, и это так мило, когда ты надуваешь щёки, пока я дразню тебя.
Он не успел опомниться, как Авель уже смотрел на отца широко раскрытыми глазами. Джерард продолжал, сохраняя зрительный контакт со своим сыном.
—Быть немного робким и мягкосердечным — нормально, это не позволит тебе стать чёрствым, нормально быть немного придирчивым и вполне допустимо получать низкий балл по математике, несмотря на то, что ты хорош во всём остальном. О, а ещё очень хорошо, когда в тебе присутствует дух соперничества. А ещё…
Джерард загибал пальцы, перечисляя всё хорошее, что было в Авеле. В какой-то момент он начал говорить, что хороши не только его сильные стороны, но также и его недостатки. Однако, что он мог сделать? Даже недостатки ребёнка считались чем-то прекрасным и не ощущались как недостатки.
«Не много ли я наговорил?»
На мгновение Джерард пожалел об этом. Ему следовало сказать это более ласково.
Он привык находиться в обществе, где используют модные речи, но сам не знал, когда стал настолько неуклюжим, выражая свои внутренние мысли. Конечно, было трудно и неловко говорить, то о чём он думает на самом деле.
— Папа…
Авель был растроган до слёз, и это затмило все его переживания. Милое дитя прижалось щекой к плечу отца. Это случилось, потому что он заметил искренность в его грубых замечаниях. Это были всего лишь плохо построенные предложения, но в них содержалась тёплая привязанность. Джерард тихо прошептал сыну на ухо:
—Авель… Я люблю в тебе всё.
—Я тоже! Мне нравится, что именно ты мой папа!
Джерард поцеловал сына в лоб, и тот ответил ему с неподдельной нежностью, хотя слова его звучали неуклюже.
В этом поцелуе заключалось много смысла. Его вина перед ребёнком, которому он разбил сердце своей неосторожной фразой. Любовь к своему единственному сыну.
И не только это, а также благородная решимость никогда не причинять своему дитя боль так, как это сделали его родители.
***
Когда Хлоя услышала неожиданную историю от Авеля в карете, она почувствовала себя неловко. Джерард, стоявший возле кареты, находился в таком же смятении, как и она.
«Я знаю, что ты меня не любишь! Но почему Авель? Почему ты заставляешь Авеля чувствовать, что его не любят? Что ты ему наговорил? Он же твой сын!»
Голос жены, который вчера вечером утверждал, что он её не любит, ещё долго звучал эхом в его ушах. Он был слегка раздражен тем, что ему снова пришлось столкнуться с вопросом, на который нет ответа.
«Любовь…»
Он даже хотел спросить у других. Что это за чертовщина, называемая любовью? Если то, что он делал, не считалось любовью, то, что же тогда вообще такое любовь?
Он ставил её на первое место в уважении, заботе, внимании и даже подавлял свои собственные чувства. И всё же, если и это не любовь… он больше не знал. Любовь, которая заставляет петь весь мир? Это было слишком сложно для него.
Может потому, что слово «любовь» никогда не означало чего-то хорошего в жизни Джерарда? На самом деле он был одним из немногих людей в мире, которые не могли понять, почему другие восхваляют любовь, как нечто прекрасное?
В его жизни любовь была не более чем извращенной одержимостью, удушающим контролем и бременем для окружающих.
«Если бы твои глаза были голубыми, я бы любила тебя больше.»
«Ты хочешь, чтобы тебя любили? Тогда тебе нужно сделать хоть что-то, чтобы заслужить любовь, Джерард.»
«Я нравлюсь тебе? На самом деле, я чувствую себя подавленной из-за этого. Прости…»
Джерард покачал головой, собирая кусочки прошлого, которые всплывали в его памяти. Он пытался вырваться из прошлого. Но чем больше он это делал, тем больше воспоминания опутывали его. Это походило на болото, из которого он не мог выбраться.
***
Семья Джерарда была обычной. Хотя, только Джерард считал свою семью обычной.
Его семья была похожа на другие дворянские семьи, участвовавшие в заключении политических браков.
Он не хотел притворяться обиженным и жалеть себя, ведь до сих пор ему многое нравилось. Однако странным в его семье было то, что в комнате его матери висела большая фотография мёртвого мужчины. Его мать, Елена, изначально была невестой его дяди.
Брат его отца, Рафаэль Бланшетт, был многообещающим молодым маркизом. Он преуспел не только в политике и экономике, но и славился навыками фехтования. Его яркие, светлые волосы и голубые глаза, как говорят, приводили в восторг молодых женщин того времени.
Однако Елена была той женщиной, которая стала его невестой. Она гордилась этим фактом и любила его всем сердцем.
Но смерть не различает людей. И дух драгоценного маркиза не смог избежать смерти. Рафаэль Бланшетт умер в раннем возрасте от инфекционного заболевания, распространенного в то время на территории страны.
Это стало началом трагедии. Смерть Рафаэля изменила многое.
Его сводный брат, Даниэль Бланшетт, которого он затмевал, быстро стал маркизом. Брачный партнер Елены, естественно, сменился с Рафаэля на Даниэля. Причиной тому была жадность старшего поколения, которое не могло разорвать отношения между семьями.
Даниэль и Елена никогда не ладили. Елена не могла забыть Рафаэля, а Даниэль не находил себе места, видя, что она жила прошлым.
Нелегко было любить женщину, которая видела в нем своего погибшего брата. После того, как Елена родила ребёнка, Даниэль охладел к семье, словно выполнил свой долг.
После родов состояние Елены становилось всё более тяжелым. В какой-то момент она начинала плакать, видя своё собственное чадо, и даже оставляла его одного в саду глубокой ночью. В конце концов, Джерард был оставлен на попечение няни.
Постепенно Елене становилось лучше. Однако у неё была одна вредная привычка, от которой невозможно было избавиться.
— О Джер. Если бы только твои глаза были голубыми…Если бы у тебя были такие же голубые глаза как у Рафаэля…Я бы могла бы любить тебя сильнее!
Всякий раз, когда она напивалась, она приходила к своему дитя, чтобы облегчить своё горе. Однажды она пожалела, что хотела видеть Джерарда с голубыми глазами.
— Эти глаза! Уберите их с глаз моих долой! Не смотри на меня глазами своего отца!
В другой раз она накричала на Джерарда из-за его зелёных глаз, говоря, что они пугают её.
Джерард, который был маленьким тогда, думал, что во всем виноваты его зелёные глаза.
Зелёные глаза, которые так любила Хлоя, изначально были одной из его самых нелюбимых черт.
***
— Мой господин, было бы неплохо пообедать и отдохнуть на пустыре впереди.
Голос сэра Эйдена вернул Джерарда к реальности.
— Да, конечно, давайте.
Эйден вздохнул про себя, глядя на Джерарда, который казался отстранённым. Было очевидно, что пара поссорилась. Странно было бы не заметить этого, глядя на опухшее лицо мадам или господина, который только вздыхал с озадаченным выражением лица.
«Нет, но я… Вздох»
На самом деле у него не было намерения вмешиваться в семейные дела господина. Почему он должен хотеть помочь им? Однако, ему было больно наблюдать за тем, как господин в который раз обходит карету его жены.
— Леди Джейн.
Эйден позвал Джейн, которая собиралась отнести еду мадам.
— Да?
— Вы ведь несёте еду для мадам и молодого господина, верно? Давайте мне. Я отнесу им.
— Прощу прощения? Но…
Джейн, казалось, с недоверием относилась к тому, что сказал Эйден. Она не могла понять, почему рыцарь-командор пытается выполнять её работу.
— Ох, не нужно переживать! Я просто хочу отдать еду господину, чтобы у него был повод пообедать с мадам!
— Э…
Когда Эйден торопливо объяснил, Джейн, наконец, поняла ситуацию. На самом деле, она была единственной свидетельницей ссоры пары Бланшетт.
Она знала, как горько плакала мадам в той комнате, куда господин велел ей отправиться прошлой ночью. Она презирала его без какой-либо причины. Но тем не менее, она знала, как сильно мадам любит господина, поэтому хотела, чтобы они поскорее помирились.
— Да, сэр. Передайте это господину.
— Спасибо, леди Джейн.
Эйден взял еду, которую принесла Джейн, и направился к господину.
— Мой господин.
Джерард Бланшетт:
— М?
— Возьмите. Эта еда для вас, мадам и молодого господина.
— Почему ты принес её мне?
Эйден легонько толкнул Джерарда в спину и довольно неловко заговорил.
— Просто леди Джейн немного укачало после долгой поездки. Поэтому именно я принес вам еду, но вы только подумайте! Не лучше было бы, если бы именно вы принесли им обед, а не такой неуклюжий парень, как я?
Джерард внимательно посмотрел на лицо Эйдена и взял в руки еду Хлои и Авеля.
— Ничего не поделаешь.
— Да, ты хорошо это придумал.
Эйден рассмеялся и сдержал то, что хотел сказать.
«Иди и скажи, что тебе жаль.»
http://tl.rulate.ru/book/102954/4512653
Готово:
