— Я рад, что ты в безопасности, — сказал эльф, его голос звучал с облегчением, но с ноткой беспокойства. — Когда вы не вернулись тем утром… Я всю дорогу тревожился, что что-то случилось. Рад видеть тебя целым, хотя еще больше был бы рад, если бы ты исцелился. Отправляйся сразу в медицинское крыло и постарайся не нажить новых проблем до нашего возвращения.
— Я буду, — кивнул Гарри, размышляя, стоит ли давать такое обещание. Раньше это никогда не срабатывало, но, выслушав умоляющий тон эльфа, Гарри решил, что может хотя бы попытаться. Затем, прежде чем он успел подумать о том, насколько это может быть больно, он повернулся и с треском аппарировал прочь.
В следующее мгновение перед глазами возникла мягкая белая кровать, а затем Гарри вырвало на каменный пол, и все вокруг стало черным.
Следующие несколько дней прошли в лихорадочном состоянии, похожем на сон. Когда Гарри чувствовал на губах прохладную жидкость, он пил; когда он сильно потел, простыни меняли. Сон и реальность накладывались друг на друга, пока однажды утром Гарри не проснулся, и все встало на свои места.
Он глубоко вздохнул и огляделся. Он снова был в той же комнате, что и раньше, с белыми занавесками, развевающимися на ветру. Обстановка была настолько знакомой, что у него внезапно возникло ощущение дежавю. Однако что-то было по-другому. Атмосфера казалась спокойной, но в глубине сознания Гарри тихо шепталось недовольство.
Он рывком поднялся на ноги и сосредоточился на укреплении щитов Окклюменции. Шепот прекратился. Гарри услышал шум в коридоре. Голосов было много, все переговаривались друг с другом, но он смог разобрать несколько фраз:
— Около двадцати вернулись…
— Приведите их сюда…
Гарри медленно опустил барьеры Окклюменции, и почти неслышный гул недовольства вернулся. Он глубоко вздохнул и попытался успокоить свои метавшиеся мысли. Гарри медленно повернул голову в одну сторону, затем в другую, пытаясь определить источник шума. Он сделал один шаг от кровати, затем другой, быстро пересекая комнату. Распахнув дверь, он вышел в коридор.
Там суетились лекари, везущие несколько человек с перевязанными руками или импровизированными гипсами. Шум доносился из конца коридора, и Гарри постарался обойти суматоху.
— Куда это вы собрались? — раздался голос. Это был один из целителей, который не выглядел счастливым, увидев, что Гарри вышел из своей комнаты.
— В ванную, — сказал Гарри и отвернулся от целителя. Бежать он не решился: ноги все еще дрожали после столь долгого пребывания в постели. Чувство недомогания усиливалось с каждым шагом. Гарри ещё сильнее опустил барьеры Окклюменции, пытаясь определить точное местоположение. Он почувствовал горячую вспышку ярости, которая ударила по его разуму, а затем исчезла. Гарри опустился на пол под неожиданным натиском. Голова раскалывалась, и ему пришлось несколько секунд ждать, пока прояснится зрение. Он осторожно снял щит, часть за частью, ожидая новой ментальной атаки. Но ощущение исчезло без следа.
Он выругался и начал вставать.
— Гарри! Ты в порядке? Тебе нужно отдохнуть.
Леголас появился рядом с ним и помог ему встать. Гарри с благодарностью прислонился к нему.
— Пока нет, — сказал он. — Я должен кое-что увидеть.
Они продолжили идти по коридору. По пути Гарри заглянул в несколько дверей и замешкался с дверными ручками. Куда она делась?
— Вы… вы ведь не нашли кольцо?
— Не нашли. — Леголас нахмурился и внимательно посмотрел на лицо Гарри. — Что такого ужасного в этом кольце?
— Это Крестраж. — Гарри произнес последнее слово по-английски, не найдя лучшего способа перевести его. — Он может изменить твои мысли и завладеть твоим телом, если он достаточно силен. Я думаю, что это так.
Леголас больно схватил его за руку.
— Это Единое Кольцо? — зашипел эльф, стараясь говорить тише. — Почему ты не сказал об этом раньше?
— Нет. Твое бросили в вулкан, а это Том нашел в Дол-Гулдуре. — После того как я привел его сюда, — не стал добавлять Гарри. Действительно ли Волдеморт сказал правду в пещерах? Гарри думал, что да. Гарри и раньше охотился за крестражами; этот пел знакомую и призрачную песню, похожую на детский стишок. Каким бы хитрым он ни был на поле боя, в личных встречах лорд Волдеморт обычно использовал правду как оружие.
Гарри быстро оглядел все еще переполненный зал, но не увидел никого, кто обратил бы внимание на вспышку Леголаса. Эльф проследил за его взглядом и пришел к тому же выводу: он открыл соседнюю комнату и затащил Гарри внутрь, чтобы они могли поговорить наедине.
— Для этого нам нужен Гэндальф, — со вздохом сказал Леголас.
— Гэндальф? Гэндальф только что был здесь, — сказал чей-то голос.
И Гарри, и Леголас обернулись на неожиданный шум. Посреди комнаты висела белая занавеска, за которой, вероятно, скрывалась еще одна больничная койка. Леголас отодвинул занавеску и увидел две фигуры. Говорившей оказалась женщина с распущенными кудрями и в простом вышитом платье голубого цвета. Она выпрямилась, наклонившись над мужчиной, и ее рука задержалась на его руке, а затем убралась в карманы юбки. Женщина была незнакома Гарри, но при виде ее Леголас испустил вздох облегчения.
— Вы не знаете, куда он отправился, леди Эовин? И как поживает лорд Фарамир?
— Вы можете спросить его сами, — с улыбкой ответила женщина, жестом указывая на мужчину. Как она и говорила, мужчина выглядел здоровым. Он выглядел моложаво, но с серьезным выражением лица; он смотрел на гостей усталыми глазами. От щеки к шее шел длинный порез. Это был тот самый человек, которого Гарри исцелил под Минас-Моргулом. Гарри был рад видеть его здоровым.
— Я был лучше, — сказал лорд Фарамир. — Будем надеяться, что мы уничтожили последние остатки зла в этой войне.
— Мы должны надеяться, — сказал Леголас. — Но, возможно, битва еще не окончена. Ты знаешь, куда направился Гэндальф?
— Думаю, в свои покои. Он пришел повидаться с Инитором, а потом ушел. — Ее взгляд метнулся в дальний конец комнаты, где, как понял Гарри, стояла еще одна кровать. Солдат лежал на ней в неподвижном состоянии; у него не было ни малейших движений, свойственных жизни, например, вздохов и падений. Должно быть, это и есть тот самый окаменевший солдат, подумал Гарри, подходя ближе к кровати. Он уставился на застывшее лицо; глаза были широко открыты, и Гарри мог разглядеть точный оттенок коричневого цвета радужной оболочки. Глаза Гарри заслезились от сочувствия. Гарри подумал, сможет ли он исцелить этого человека. Он закрыл глаза, отчасти чтобы не смотреть на окаменевшего солдата, а отчасти чтобы сосредоточиться на своем превращении. Гарри не думал, что слезы феникса смогут вылечить его, но он хотел убедиться в этом.
Гарри представлял себе острые золотые когти и черные перья, но, когда он сосредоточился, эти образы внезапно сменились светящимися огромными глазами и темной чешуей. Он почувствовал, как тяжесть сковывает его тело, словно невидимые оковы. С тяжёлым вздохом Гарри открыл глаза. Через несколько мгновений рядом с ним возник Леголас. — Что случилось? — спросил эльф, обеспокоенно глядя на друга.
Гарри покачал головой. — Я… я не знаю, — прошептал он, голос дрожал. — Я пытался принять облик феникса, но… — он не смог договорить, его мучила невыносимая тяжесть. — Я едва не превратился в смертоносную змею. — Гарри чувствовал, что в этой тесной комнате он мог бы раздавить Леголаса и Эовин своим новым, чудовищным телом. — Я… я устал. Я хотел исцелить его, но, кажется, лучше подождать.
Он говорил, делая короткие, прерывистые вдохи, не в силах скрыть нарастающую панику. Неужели он больше никогда не сможет стать фениксом? Неужели выбор, сделанный в пещерах, навсегда изменил его трансформацию в анимага? Ведь у волшебников может быть только один Патронус. Формы могут меняться, но две одновременно быть не могут.
Обратный путь в комнату прошел в тумане, Гарри видел только свои страхи. Даже когда Леголас помогал ему лечь в постель, он думал только об одном: неужели Затмение ушло навсегда?
http://tl.rulate.ru/book/102871/3571053
Готово:
