Глава 5. Возвращение (5)
Дворцовые лекари вошли в камеру, осмотрели мои раны и наложили повязки на ноги.
В этот момент чёрный медведь, который недавно уходил, вернулся и поднял большой палец вверх перед моей камерой.
— Я его тоже поколотил.
— О, о-о-у?
Кого это он поколотил?
Неужели Кретина? Он избил самого Кретина?
Нет, и после этого он остался жив? Разве в Империи есть кто-то, кто может избить императора и выжить?
Простолюдин с его черной гривой и густой бородой расхохотался от души, словно свершил правосудие, а затем послушно вернулся в свою камеру.
Увидев, как медведь после прогулки возвращается в клетку, стражники хором выкрикнули: «С возвращением, Ваше Превосходительство!»
Что за дела, только я не знаю, кто этот Простолюдин?
Нет, конечно, я никогда не интересовалась людьми за пределами моего круга общения. Но профили ключевых аристократов я знала наизусть!
— Кстати, Плостолюдин.
— М?
— Побьейся.
— ...
— Я думава, ты медведь.
— ...
Я не вру, я реально думала, что мимо прошел черный гризли. Те самые, что осенью ловят лосося в северных горных реках Империи.
Пусть это и тюрьма, но что это за вид?
В чем разница между человеком и зверем? Да что там, даже звери ухаживают за собой. Вылизывают шерсть, например.
Конечно, не мне, не умывшейся сегодня утром, это говорить, но я всё равно, несмотря на заплетающийся язык, прочитала ему целую нотацию. Простолюдин прервал меня, постучав по стене.
— Ваше Высочество, разве у вас нет других слов?
— Сьто?
— Я же сказал, что поколотил его вместо вас.
— А я плосила?
— ...
Вот видишь. Сказать нечего, да?
С чего мне хвалить тебя за то, о чем я даже не просила?
К тому же добрые дела делают бескорыстно. Если ты ждешь награды, это уже не доброе дело, а сделка со мной.
Почему волонтерство называют волонтерством? Потому что это помощь без ожидания награды.
— Хватит.
— Волонтельтво — это когда...
— Прошу, хватит.
— Ты знаешь слово «самоудовлетваление», Плостолюдин? Это мофная движуфая сива в жизни.
— Ваше Высочество, умоляю.
— Ладно.
Я могла бы читать лекцию еще час, но, учитывая твое усердие в избиении Кретина, так и быть, остановлюсь.
Стоило мне это сказать, как из камеры Простолюдина и других камер раздались возгласы благодарности: «Премного благодарны!». Похоже, остальные заключенные тоже внимательно слушали мои мудрые речи.
— Хм, деткам пова спать. Разлешаю вам тихо игать.
Я пропустила обед и устроила переполох, поэтому объявила, что ложусь спать. В ответ из соседней камеры и отовсюду послышалось: «Спокойной ночи, Ваше Высочество».
Хоть они и политзаключенные, но знают, как проявить уважение к принцессе. Когда выйду отсюда, надо будет воспользоваться привилегией принцессы и скостить им сроки.
Я ответила им «Ага, спасиба», забралась на кровать и накрылась одеялом.
Впервые в жизни я спала на такой жесткой койке, поэтому, проснувшись, обнаружила синяки по всему телу.
✦ ✦ ✦
— А-а-а-а-а!
Наступило утро. Я попробовала ложку принесенной еды, тут же пнула поднос и покатилась по полу.
Это было невкусно.
Вы посмели принести мне эту свинячью бурду?!
От обиды и возмущения я только и могла, что визжать. Заключенные хором принялись меня успокаивать.
— Тюремная еда всегда невкусная, Ваше Высочество!
— Это для исправления, потерпите, Ваше Высочество!
— Тот гад на раздаче вечно соль экономит и не солит еду! Успокойтесь!
Ладно вы, но единственной законной наследнице могли бы дать что-то поприличнее!
Я не унималась и орала так, что дрожал язычок в горле. В итоге и заключенные, и стражники взмолились о пощаде, и начальник стражи выскочил с обещанием принести новую еду.
— Жди. У миня есть сьто сказать.
— Да. Слушаю ваш приказ, Ваше Высочество.
— Кхм.
Даже самую вкусную еду есть в одиночку скучно. Мы хоть и общаемся только через стены, но живем под одной крышей, так что и еду должны есть одинаковую.
Блюда шеф-повара моего дворца были настолько вкусными, что есть их одной было просто жалко.
— Пока я нахожусь в тюльме, всю еду здесь довжен готовить шеф-пова, моего дволца!
— Премного благодарны!
— Слушаемся и повинуемся!
Такое я могла решить и своей властью, без приказа Кретина.
Даже если слухи дойдут до этого ублюдка, ему будет плевать.
К тому же в это время он наверняка дрыхнет без задних ног.
Видимо, мои слуги работали на совесть: тюремную еду заменили на блюда, которые я обычно ела.
Отовсюду доносились похвалы: мол, давно не ели такой еды, где столько соли и перца. Некоторые даже кричали: «Да здравствует принцесса!» после каждой ложки.
— Плостолюдин, а тибе сказать нетево?
— Знаешь ли ты слово «самоудовлетворение», принцесса?
— Забудь, неблагодарный ты тип.
Ишь ты, использует против меня то, чему сам у меня научился. Манер у этого Простолюдина — ни на грош.
Я с аппетитом поела, выпила противоядие, которое дал лекарь, и закусила клубникой на десерт.
Клубника в этом урожае была просто отличная.
Подумав, что есть в одиночку жалко, я просунула руку в дыру в стене и протянула клубнику. Простолюдин тут же съел её и, на удивление, поблагодарил.
— Самоудовлетваление.
— Ты и правда ни в чем не уступаешь.
Мама и тетя учили меня, что законная наследница императорского рода нигде и ни в чем не должна уступать.
Это было скорее учение рода Лорови, чем Кисомалосов. Характер у бога Лорови был, скажем так, взрывной.
— А, Лорови.
— О-о, ты знаеф Лорови?
Хотя, учитывая, что род Лорови служит богу среднего ранга и имеет долгую историю, было бы странно, если бы он не знал.
Я с гордостью рассказала, что моя мама была старшей дочерью Лорови, а нынешняя глава рода, моя тетя Казельну — её младшая сестра. На что Простолюдин спокойным голосом выдал жуткую вещь:
— Знаю. Лорови — это тот род, что сговорился с моим дядей и убил моих родителей.
— О-ой...
Прости. Моя родня по материнской линии такая... специфическая.
Если где-то кого-то убивают или начинают войну, они всегда тут как тут.
Так вот в чем дело. Моя родня уничтожила его семью, поэтому учителя мне об этом не рассказывали. Я-то думала, почему я не знаю такого, судя по всему, крутого парня.
— Пвости. Тетя, она, ну... резкая.
— Нет. Мои родители умерли, потому что были слабы. Принцессе не за что извиняться.
Ну ты и хам, Простолюдин. Нельзя так говорить о покойных родителях.
Мой Кретин-папаша, конечно, заслужил смерть, но, судя по всему, родители Простолюдина были просто жертвами.
— Вина моих родителей тоже есть, раз они отняли земли у дяди.
— У-у-у...
— А дядя, который притворялся моим опекуном, позарился на семейное состояние и сдал меня в императорский дворец. Он отправил меня на войну, только и ожидая, когда я там сдохну. Как только я достиг совершеннолетия, первое, что я сделал — вырезал всю семью дяди.
— Ну и семейка...
Бывают же такие. По сравнению с ними, у нас, оказывается, всё закончилось довольно чисто?
Мы-то сами страну развалили, так что это карма, а там... по сути, из-за Лорови семья погибла?
Кажется, «Возвращение» нужнее той семье, чем мне.
— Оправданий для их убийства было предостаточно, но я сижу здесь в знак раскаяния.
Ага, значит, у тебя, Простолюдин, всё-таки есть совесть.
Судя по длине волос, закрывающих лицо, он тут сидит очень давно. И всё это время раскаивался.
Нет, ну ты же в самом расцвете сил, шел бы на улицу, развлекался. Я вот после смерти жалела только о том, что мало веселилась.
Его глупость перешла все границы и начала вызывать жалость.
— Плостолюдин.
— М?
— Рука. Дай руку.
Получается, мне и силу применять не нужно, чтобы его вытащить. Он выйдет сам, как только закончит каяться.
Поэтому стражники и не останавливали его, когда он выходил из камеры.
— Кисо... Кисо... Кисомалё... А, чёрт!
Ох, язык одеревенел, слова не идут!
Я специально начала вспоминать, как Кретин меня бил, или день казни через разрывание, чтобы поднять давление. Кровь прилила к голове, лицо вспыхнуло, и язык начал немного слушаться.
— Как законная насведница Кисомалоса, повелева-ю.
— ...
— Я прощаю твои грехи.
Так что давай, выходи быстрее и иди развлекайся, Простолюдин. Не жалей потом, как я.
И если можно, стань полезным человеком для Империи и спаси меня от разрывания быками.
Я пальцем нарисовала на ладони Простолюдина знак Кисомалоса и хлопнула по ней своей ладошкой.
Я — второй по знатности человек в стране и законная наследница Кисомалоса — даровала ему прощение, так что Простолюдину больше незачем копаться в своей вине.
Я продолжила наставлять его: впредь брейся, подстригись, умывайся, мойся, носи красивую одежду и живи свободно, делая всё, что хочешь.
Простолюдин сжал кулак и ответил на мою проповедь:
— Я понял.
— И в следуюфий раз не будь таким хамом.
— Я приму это к сведению.
Ага, давай. Вали уже. И побрейся обязательно. И подстригись.
Я повторяла одно и то же снова и снова, пока Простолюдин не вышиб дверь камеры ногой и не побежал прочь, зажав уши руками.
http://tl.rulate.ru/book/101622/8770623
