Внезапно я вспомнил слова, сказанные принцем Велиалом Хвантой в прошлом.
— После визита герцога Виолента во дворец все кажутся встревоженными, Говорят, что его взгляд может заставить людей почувствовать, что их можно убить, не задумываясь.
Лачес без колебаний шагнул вперед. Затем он небрежно бросил белые лилии в большой подготовленный гроб.
Внутри гроба было сложено множество цветов в знак траура по усопшему.
После завершения серии действий он почтительно поприветствовал своего отца, которого поглотила печаль.
Затем, без каких-либо затянувшихся эмоций, он отвернулся. Люди надеялись, что он обменяется приветствиями с внезапно появившимся человеком, но он ни на кого не взглянул.
«Он действительно пришел только для того, чтобы оплакать меня?»
Это было всего лишь мгновение, но мне показалось, что глаза Лачеса и мужчины встретились.
«Ты должна повернуть голову».
Хотя я знал это в своей голове, мое тело не двигалось, как будто я был под гипнозом.
Лачес не избегал моего взгляда.
Посмотрев на меня, он медленно направился в ту сторону, где я стояла.
«Почему он идет ко мне?»
Пот выступил на ладони, в которой он держал корзину с цветами. Я почувствовала, что задыхаюсь, как будто вот-вот задохнусь. Мое сердце забилось быстрее, как у зверя, который в отчаянной гонке убежал от охотника.
Когда Лачес приблизился ко мне, мне захотелось убежать из этого места изо всех сил.
Это было тогда, когда я пыталась унять дрожь внутри глубокими вдохами.
— Архидьякон Солнис прибыл.
Чей-то тихий шепот вернул меня к реальности.
— Принцесса Реплео тоже прибыла, ходят слухи, что она пришла в храм как молитвенница, потому что не хотела выходить замуж.
Шепот за моей спиной стал громче, Лачес, казалось, тоже что-то почувствовал, бросив взгляд через мое плечо, чтобы посмотреть мне за спину.
Я тоже медленно повернулся.
— ... храм.
Входили первая рука бога, известный как архидьякон Солниса, священники и принцесса Реплео в аккуратном черном одеянии монахини.
— Мы пришли помолиться за уходящую наследницу семьи гардиан, защищающую империю, чтобы ее путешествие не было одиноким.
Священники из храма обычно посещали похороны и возносили молитвы за умерших.
Однако для архидьякона Солниса, известного как первая рука бога, было необычно лично выступить вперед.
«Во все времена...!»
Я поспешно опустил голову и осторожно отступил в тень храма. К счастью, жрецы не обратили на меня внимания.
Делия и Деттор нервно отошли в сторону, а принц Беллиал, возможно, слишком поглощенный горем, казалось, не заметил, как я сменил позу.
Собрались люди, выражая свое восхищение грандиозной мемориальной церемонией.
— Только после смерти я получаю такое внимание.
Бормоча что-то себе под нос, чтобы никто не услышал, я посмотрела в ту сторону, где только что был Лачес.
Однако к тому времени, как я обернулся, Лачес исчез, исчез без следа.
Было ли странное ощущение, которое я испытала от этого человека, всего лишь моим воображением?
— Я должен проверить...
Я стряхнула с себя страх и подняла голову.
Вероятно, это было к лучшему. Поскольку он посетил храм, не будет выглядеть подозрительно, если я незаметно смешаюсь с толпой.
Я подарил корзины с лилиями знати, слушающей молитву архидьякона Солниса.
— Это цветы в честь мисс Нириэль.
Цветы для траура.
Приглашенные дворяне, естественно, приняли цветы.
И…
— ...!
В процессе дарения и получения цветов я украл их воспоминания.
Если это был убийца, который планировал убить меня.
Нет, даже если это было случайное убийство без намерения убить меня в то время, но кто-то, кто постоянно наблюдал за мной.
Я был уверен, что они придут на мою поминальную службу.
Однако большинство воспоминаний, которые я видел у дворян, не имели ко мне никакого отношения.
Если держать все эти воспоминания в голове, то будет непонятно, были ли они моими воспоминаниями, воспоминаниями кого-то другого, было ли это реальностью, которую я пережил, или просто сном. Итак, я позволил им всем ускользнуть.
— А?..
И, наконец, я нашел полезную память.
«Что за человек леди Нириэль?
«Леди Нириэль? Ты говоришь о Леферентии Нириэль?»
«Леферентия… Совсем не похоже на виконта Виолента. Ха - ха.»
Образ Лачес, расспрашивающего леди обо мне, засел в моем сознании.
«Что происходит? Почему этот человек спрашивает обо мне?»
И это был не только один человек.
«А как насчет леди Нириэль?»
«Хммм... Леди Нириэль? Я никогда ее раньше не видел, поэтому мало что о ней знаю».
Что все это значит?
«Ты знаешь что-нибудь о леди Нириэль?»
«Леди Нириэль... эм, извините, я ее не знаю, если вам интересно, может, мне пригласить ее на чаепитие и выяснить?»
Почему, черт возьми?
«Мне любопытно узнать о леди Нириэль».
«Поскольку она леди из благородной семьи, подобной герцогу, разве герцог не должен знать больше меня? Леди Нириэль — личность, окутанная тайной. Но почему ты спрашиваешь?»
«Я раздумываю, похитить ее или, может быть, оставить в живых. Или, возможно, мне следует ее убить?»
«Что? Ха-ха, ты слишком много шутишь».
Что это за воспоминания на самом деле?
Похожие воспоминания были у нескольких благородных дам и молодых людей.
Лачес спрашивает обо мне, и люди постоянно утверждают, что не знают меня, Лачес отворачивается, не задерживаясь. Внезапно вспомнился свирепый взгляд Лачеса, который прошел мимо меня некоторое время назад.
При одном воспоминании об этом у меня по спине пробегали мурашки.
— Почему я тебе так интересен?...
— Память каждого указывала на одного человека.
Мужчина, имени которого я даже толком не знала, заинтересовался мной.
Было ясно, что он спрашивает не потому, что я ему нравлюсь, по крайней мере.
Мог ли это быть безумный убийца, который убил меня?
«Худшее...»
Герцог, величайший страж Империи, защищающий северные регионы.
Другими словами, самый опасный человек, когда его рассматривают как врага.
Мысль о том, что такой человек пытался убить меня, заставляла меня чувствовать себя загнанной в глубокую трясину.
«Север...»
Место, где ранняя весенняя погода еще даже не растопила снег.
На замкнутом Севере было очень мало людей, которые знали реальность по сравнению с безудержными слухами.
Информации о деятельности герцога было мало, а визиты были минимальными из-за того, что лорд Лачес не любил шумных слухов.
Итак, получение информации о Лачесе Виоленте здесь было крайне ограничено.
«Возможно, мне придется отправиться в герцогство Виолент... Я должен был пойти туда.»
Я должен был подтвердить, действительно ли Лачес Виолент был убийцей, намеревавшимся убить меня.
Я не мог просто сбежать, основываясь на домыслах; я умирал слишком много раз до этого.
В любом случае, он меня не узнал.
Нет, он даже не знал моего имени, так что было ясно, что он не знает меня в лицо.
Закончив приготовления, я поставила корзину в угол и повернулась, чтобы покинуть банкетный зал.
Вот тогда-то это и случилось.
— Хах.
Тихий всхлип сотряс шумный банкетный зал, мои шаги, чтобы уйти, невольно остановились.
— Моя дочь, может ли моя дочь быть там в мире?..
Это был мой отец.
Отец схватил епископа за руку и спросил голосом, пытаясь сдержать слезы.
Епископ Солнис пообещал помолиться за то, чтобы покойный обрел покой, и попросил отца успокоиться.
При упоминании слова «умерший» отец прильнул к епископу, бессильным голосом упал на колени, закусил губу и заплакал.
Люди утешали скорбящего отца, выражая сочувствие и утешая его.
— Всхлип.
«Слова этого человека действительно уместны».
Насмешка над величием.
Как все это забавно.
Кто кого утешает? Почему именно ты получаешь утешение?
В бесчисленные дни, когда я страдал в агонии, ты всегда затаптывал мою боль своими спокойными шагами, последовательно утешая и рационализируя ее.
«У меня все должно было получиться, пока я был жив».
Тогда ты просто оставила меня в покое.
Какая польза от сожалений после смерти?
Ничего не осталось.
Почитание последних мгновений жизни покойного — это всего лишь надежда, которая позволяет выжившим уйти от ответственности.
Подобно слабой свече, которая вот-вот погаснет на холодном ветру, это надежда без силы.
Я отвернула голову от своего отца, который обессиленно рухнул, плача, с безразличными глазами. При этом я встретила взгляд принцессы Реплео, стоявшей рядом с архиепископом Сонисом.
В отличие от моего удивления, принцесса Реплео с торжественным выражением лица всплеснула руками и поприветствовала меня.
— Да примешь ты благословения божественного.
Улыбнувшись мне, она благословила меня жестом.
Поскольку мое лицо было закрыто, она, вероятно, не знала, кто я такой.
Священники, кажется, всегда предлагают такие благословения для счастья других одним взглядом.
— Благословения божества?
— Если бы Бог действительно благословил меня, Он не заставлял бы меня переживать жизнь снова и снова до самой смерти.
Я никак не могу игнорировать свое желание остановиться.
Бог не дарует мне благословений.
Пробормотав эти слова, я повернул голову.
— Ты пришел, чтобы должным образом оплакать ее, герцог?
— Да, Ронан, там было так много людей и было так шумно, что я подумал, что кто-то умер. Поминальная служба должна быть такой оживленной?
— Кажется, собрались престижные семьи, считающие себя хранителями империи... Более того, я не ожидал, что герцог придет на поминальную службу.
В ответ на вопрос своего подчиненного Лачес промолчал.
Пока они отражали вторжение демонов и справлялись с последствиями, новость о самоубийстве Леферентии Нириэль внезапно распространилась по северу.
Услышав новость, Лачес приготовил экипаж, не переодеваясь в вывернутую наизнанку окровавленную одежду, решив отправиться в столицу.
Оставить север без охраны было действием, на которое он никогда бы не решился при обычных обстоятельствах.
Ронану было трудно понять необъяснимое поведение своего учителя.
— До сих пор я отсутствовал только сейчас; я впервые присутствую.
— Да? В первый раз?
Что значит для него первое посещение после того, как он отсутствовал до сих пор?
В ответ на тон Лачеса, который рассматривал ситуацию так, как будто Леферентия Нириэль умирала несколько раз, рыцарь Ронан осторожно наблюдал за реакцией окружающих.
— Я слышал, это было самоубийство?
— Доказательства налицо. Также ходили слухи о трагедии, вызванной предательством близкого друга и невесты. Было сказано, что, поскольку он уже был смертельно болен, он не мог пережить потерю.
Как будто собираясь повернуть назад, Ронан открыл дверцу экипажа. Однако Лачес, вместо того чтобы сесть в экипаж, оглядел место встречи и саркастически рассмеялся.
— Если бы она была такой пессимистичной и склонной к самоубийству, она сделала бы это раньше. Эта женщина не из тех, кто сводит счеты с жизнью. Она, скорее всего, зарежет насмерть тех двоих, кто ее предал. Однако скандал был огромным.
— Были ли у вас близкие отношения с Нириэль?
— Нет, я даже плохо помню ее имя. Но я, вероятно, единственный, кто помнит каждую деталь падения этой женщины.
— Возможно, у вас была к ней безответная любовь?
На вопрос Ронана Лачес усмехнулся, скривив губы.
— Ни в коем случае.
Темные глаза, такие же мрачные, как скрытая сторона Луны, сузились.
— Я и раньше размышлял о том, как убивать.
Ронан удивленно дернул головой. Однако Лачес проигнорировал пристальный взгляд Ронана и забрался в экипаж.
— Поехали.
Лачес, отдавший короткую команду, открыл маленькое окошко кареты.
Как раз в этот момент женщина поспешно вышла из банкетного зала одна, уронив корзину с цветами, которую держала в руках, и побежала, не оглядываясь по сторонам.
Никто не видел эту женщину и не обращал на нее никакого внимания.
— Что происходит...
Лачес, обрывая свои слова, следил за женщиной взглядом, пока она отдалялась. Его острый взгляд мерцал, как у хищника, преследующего свою жертву.
— Как получилось, что Нириэль должна быть мертва и все же бродить по округе живой?
Бормоча что-то себе под нос, Лачес смотрел, как женщина исчезает вдали.
— Если я лично убью ее, возможно, я смогу освободиться от этого утомительного оков.
Высокомерно наклонив голову, Лачес пробормотал, высмеивая жизнь, когда за ним некому присматривать.
— Женщина, которую мне все равно больше не придется видеть.
Никто не слышал уверенного бормотания Лачеса.
— Ронан, будь осторожен на обратном пути, чтобы колеса кареты не застряли, так как вот-вот хлынет сильный дождь.
— Что? Внезапно пойдет дождь?
Ронан посмотрел на небо, день был ясный, без единого облачка.
Но Лачес хранил молчание.
Снова лил дождь, Это всегда был проливной ливень.
Он закрыл глаза, вспоминая хрупкие плечи, которые раньше все выносили в одиночку, когда плакали.
Но Лачес думал, что скоро эти воспоминания будут смыты текущей дождевой водой.
Карета тронулась.
Вскоре после этого, как и предсказывал Лачес, с ясного неба внезапно хлынул ливень.
— Здравствуйте, ваша светлость.
— ...
— Я пришел на собеседование на должность в пивоварне, мне сообщили, что вам нужен персонал пивоварни. Это рекомендательное письмо, написанное главным врачом семьи Нириэль Персором. Я верю, что это будет полезно, поскольку это письмо от уважаемого главного врача.
— ...
— Меня зовут Леа, я слышала, это распространенное имя, означающее «жить нормальной жизнью».
— ...
— Если ты просто скажешь мне, что делать, я буду усердно работать над чем угодно. Я действительно хочу как-нибудь здесь поработать.
Странно.
Они сказали, что на эту должность легко попасть, просто представившись, поскольку работа в пивоварне дается нелегко…
— Никогда больше этого не увидеть...
Почему этот мужчина так на меня смотрит?
Я незаметно перевела взгляд на стеклянную дверь рядом со мной.
Первое, что я заметила, был незнакомый цвет радужки – оттенок фиолетового.
«Даже радужная оболочка изменилась должным образом?»
Лачес не узнает меня в лицо.
Даже если бы он смутно видел меня раньше, он просто подумал бы, что мы похожи, или отмахнулся бы от этого сходства.
Кроме того, кто бы мог подумать, что кто-то, у кого уже были похороны, на самом деле жив и присутствует на собеседовании?
— Почему...
Хриплый голос сорвался с пересохших губ.
Был ли голос, который я слышал, когда был на грани смерти, этим голосом?
Я попытался вспомнить это воспоминание, но оно сбивало с толку, так как казалось похожим, но в то же время другим.
— Почему ты так поступаешь со мной... серьезно...
— Что?
«Он сказал, что поможет с трудной работой на винокурне, но почему он так поступает со мной?»
Я посмотрел на Лачеса, который с озадаченным выражением лица потирал лоб, не в силах понять.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://tl.rulate.ru/book/100267/3573226
Использование: