Его идея сработала... в некоторой степени.
Погружение в подземелье с Лили было прервано, когда ее рюкзак окончательно сдался от обилия кристаллов монстров, которые они собрали. Дно рюкзака разорвалось, и кристаллы посыпались на пол, как шарики из миски. Выражение шока, которое отразилось на лице Лили, когда она увидела это, было почти комичным.
Лили по понятным причинам расстроилась, оплакивая потерю сумки и предстоящую трату средств на ее замену. После того как она заявила, что купит рюкзак на замену как можно скорее, они расстались, и Белл оказался сидящим за столом и разглядывающим оживленный перекресток на восточной стороне Орарио. Поначалу его голова была забита возможными способами обучения Рю, но со временем мысли переключились на другое: на население. Среди всех новых впечатлений и приспособлений, с которыми ему пришлось столкнуться в Орарио, ассимиляция с подавляющей суетой его населения оказалась самой сложной.
Когда-то Ярнам пульсировал жизнью. Его кровь, чудодейственная и преображающая, привлекала людей со всех концов света, жаждущих ее целебных свойств. Однако со временем эта жизненная сила превратилась в чудовищное безумие.
Теперь некогда оживленные улицы города лежат в безмолвии, а преображенные чудовища служат лишь далеким отголоском того, чем они когда-то были.
Но Орарио... Орарио был другим. Это было очевидно для Белла, ведь в отличие от Ярнама, чьи улицы были пусты и лишены жизни, Орарио кипел ею. Его окружал постоянный поток человечества, нескончаемый парад эльфов, гномов, людей, зверолюдей и многого другого. Окружающая его жизнь завораживала, и поэтому он занимался тем, что некоторые люди называли "наблюдением за людьми".
Кому-то это могло показаться жутковатым, но, если честно, Белла это ничуть не волновало. Каждый раз, когда он пробирался по темным и жутким улицам Ярнама, он чувствовал, как в его душу закрадывается чувство одиночества. Оно медленно разгоралось, и его удавалось на время ослабить, когда он общался с людьми, сохранившими рассудок, такими как Айлин или Альфред.
Все изменилось, когда после поражения Рома в небе взошла Кровавая луна. То, что раньше было медленным горением, стремительно набирало обороты, пока внезапно не охватило все существо Белла. Он задыхался, словно кто-то обхватил его горло руками, стремясь пережать дыхательное горло. Никогда в жизни он не чувствовал себя таким одиноким.
Белл был уверен, что эту жгучую боль можно облегчить в обществе других людей. Он знал, что у него есть Ева, боже, как он был благодарен ей за существование, но даже она не могла заполнить ту пустоту, что была в его душе.
Поэтому, наблюдая за повседневной жизнью людей, он задавался вопросом, ответ на который все еще не находил.
'Почему... Почему мое сердце все еще болит?'
Одиночество по-прежнему преследовало его и не желало прогонять шумный городской пейзаж. Как будто часть его самого все еще бродила по пустым улицам Ярнама, оставленная в мире, поглощенном безумием.
Оживленный Орарио казался другим миром по сравнению с ужасающей тишиной Ярнама. Его разум знал это, его глаза видели это, но сердце не могло осознать этого. Он был похож на человека, дрейфующего в море, окруженного водой, но умирающего от жажды. Несмотря на тепло толпы, веселье улиц, приветливые лица Мии, Рю и других, он все равно чувствовал пронизывающий холодный ветер одиночества.
Чем больше он видел пульсирующую вокруг жизнь, тем глубже погружался в одиночество. Его одиночество было не физическим, а глубоко укоренившимся эмоциональным разрывом, от которого он не мог избавиться. Он словно застрял между двумя мирами: призрачным прошлым Ярнама и ярким настоящим Орарио. Для Белла это был жестокий парадокс, который приносил ему страдания, несмотря на то что он находился в самом сердце жизни и жизненной силы.
Продолжая наблюдать за движением города, он перевел взгляд на знакомую фигуру в толпе. Это удивительное зрелище на мгновение вывело его из задумчивости, позволив ненадолго отвлечься от непрекращающейся боли в сердце.
— Разве это не Сир?
В постоянно растущей толпе людей он заметил седовласую официантку, которая целеустремленно шла сквозь толпу. Вместо обычного наряда официантки на ней было чистое белое платье, хорошо дополнявшее ее серые волосы, и летняя шляпка.
Пока он смотрел, как она идет сквозь толпу, в его мыслях всплывали все странные поступки Сир в прошлом, и все они приводили к одному выводу: возможно, слежка за ней позволит разгадать загадку, которой был Сир.
Поскольку седовласая девушка не жила в таверне, как другие девушки, никто из коллег не знал, чем она занимается в свои редкие выходные дни.
Как только они вышли на Главную улицу, его глаза расширились, и он замер на месте. Его охватило знакомое чувство.
Кто-то наблюдал за ним. Взгляд был устремлен исключительно на него, но не это его насторожило. Его настораживало то, что он не мог определить, откуда исходит взгляд. В отличие от Ярнама, где царила напряженная и гнетущая тишина, здесь его окутывал водоворот сенсорных перегрузок. Шумная болтовня прохожих, звуки уличной музыки, кавалькада запахов из близлежащих ларьков с едой и насыщенные мириады цветов вокруг него затуманили его чувства, скрыв источник тревожного взгляда.
Но так же быстро, как он появился, взгляд исчез.
'Что это было, черт возьми?', подумал Белл, на мгновение окинув взглядом крыши, а затем вернул внимание к Сир, которую, казалось, становилось все труднее разглядеть, по мере того как она исчезала в толпе.
Белл решил, что поразмыслить над тем, что произошло, можно и позже, а вместо этого сосредоточился на том, чтобы преследовать Сир. Бесполезно было задерживать взгляд, если он не мог отследить его источник.
Седовласая девушка, похоже, держала в руках большую корзину, может быть? И крышка на ней довольно большая. Должно быть, она что-то везет, и Белл уже начал догадываться, что именно, как вдруг она свернула с главной дороги на боковую.
Белл продолжал следовать за ней, стараясь держаться достаточно близко, чтобы видеть ее, но достаточно далеко, чтобы не быть замеченным, то есть ему приходилось мчаться, чтобы догнать ее каждый раз, когда она исчезала за углом.
Продолжая игру в "труднодоступность", он наблюдал, как Сир проходит мимо вывески, и то, что на этой вывеске было написано, вызвало в памяти предыдущий разговор, который он вел с Лили. Он расспрашивал ее о различных достопримечательностях Орарио, и она сказала ему, что от одного района лучше держаться подальше.
Улица Дедалуса.
Через несколько мгновений после того, как Белл прошел мимо указателя, он вошел в лабиринт из почерневшего кирпича и камня.
Лили предупредила его, что это место было построено архитектором, который, как говорят, сошел с ума и много раз переделывал этот район, - это жилой район, в котором совершенно нет порядка и направления. Каменные здания, лестницы, извилистые дороги, уходящие вверх и вниз без всякой причины, - легко понять, почему это место называют "вторым подземельем Орарио". Впрочем, это был не первый раз, когда он оказывался в лабиринте, с этим можно было справиться.
'Что она здесь делает?'
Он все еще мог видеть Сир, но то, как она без колебаний передвигается здесь, вызывало больше вопросов, чем ответов. Известно, что в этих трущобах скрываются неудачники и не слишком уважаемые искатели приключений; уровень преступности в этом районе был самым высоким в Орарио. Девушке без благословения божества не стоит разгуливать здесь одной. Так можно навлечь на себя беду.
Но, похоже, эти опасения мало волновали девушку, потому что она продолжала идти беззаботно. Судя по ее уверенным движениям, она не в первый раз гуляла по улице Дедалуса.
К счастью, за время своей вечной охоты он выследил не одну добычу, и ему удалось завести ее в место, которого он никак не ожидал.
'Церковь?'
http://tl.rulate.ru/book/100002/3445858
Готово:
