Глава 15
Карета скатилась с края обрыва.
Внезапно лошадь взбесилась, услышав странный звук, который произошел в то же самое время, когда карета направилась прямо со скалы.
В замешательстве и панике Кассион схватился за оконную раму и выглянул наружу.
И тогда глаза его встретились с испуганным взглядом кучера.
Всего на мгновение.
Да, всего на долю секунды.
И снова…
Хлоп!
Его кулак ударил по окну. Осколки стекла вонзились ему в кожу.
Его тело швыряло в стороны, пока карета спускалась с большой скоростью.
«Ах, моя голова».
В оцепенении он думал о том, чем именно это закончится.
Бум!
С грохотом карета рухнула оземь.
Удар был таким же мощным, как и звук.
Тело мужчины было отброшено в другом направлении.
Он не обратил внимания на свои травмы.
Он все еще был в шоке.
Он забыл, что такое боль.
Но вот через некоторое время…
«Уу… хаа… тьфу…»
Боль, начавшаяся с кончиков пальцев ног, постепенно перешла к голове.
Жжение во всем теле не давало ему вздохнуть.
Было больно даже просто вдохнуть и выдохнуть, поэтому он задержал дыхание, а потом сразу же выплюнул.
Через его искаженное зрение можно было увидеть красное небо.
Его веки медленно опустились и снова открылись.
«Ах. Я умру вот так?»
В конце концов, всё шло именно к этому.
Волна холода ударила по его усталому сердцу.
На ум пришли три человека на их семейном портрете.
Отец. Мачеха. Лео.
Семья, где для него не было места.
Семья.
Было ли какое-нибудь другое слово, столь же неудобное и чуждое, как это?
«Ха… хаа…»
Смешок сорвался с его губ.
Просто… его положение было настолько забавным, что он смеялся, а вовсе не плакал.
Сегодняшняя авария определенно была не случайной.
Сбежавший кучер был доказательством тому.
И это был не первый случай, когда он повстречался с неожиданностью.
«И они сделали это вновь».
Его мачеха и сводный брат Лео.
Они угрожали ему бесчисленное количество раз.
Ему бесчисленное количество раз ломали руки и ноги.
Он балансировал между жизнью и смертью бесчисленное количество раз.
И никогда не было никого, кто мог бы ему помочь.
Люди в поместье держали рот на замке, хотя и знали правду, правду, что разворачивалась прямо у них под носом.
С закрытыми глазами, с прикрытыми ушами.
Они жили так, как будто не могли видеть то, что видели, не могли слышать то, что слышали.
Даже его отец был таков.
«Будь у тебя хоть какие-то способности, ты бы не пострадал».
Это был холодный голос, едкий, как лед. Презрение в этих красных глазах было подобно яду.
Это было странно.
Выговор его отца был кратким, но очень болезненным.
Это было больнее, чем когда он скатился по лестнице и переломал себе кости, более удушающе, чем когда он упал в замерзающий пруд посреди зимы.
Словно лезвие пронзило его грудь.
Если его отец хотел избавиться от него просто за то, что он родился…
Тогда зачем же он вообще существовал?
«По-прежнему никого нет».
То, что на его стороне в мире никого не было, было для него ужасно ясно.
С тех пор он всегда бдел из-за всех шипов вокруг него.
Он не мог никому доверять в поместье и даже не мог спокойно поесть.
Весь мир душил его. Глаза всех этих людей были как ножи, оценивающие его существование.
Это была жизнь, которую правильнее было бы назвать борьбой, а не жизнью.
Каждый божий день он чувствовал себя таким одиноким, словно стоял посреди бескрайнего открытого моря.
Это было больно. Было одиноко.
Как будто он уже был в аду.
Тем не менее, отчаянно… он хотел жить.
Чем больше людей загоняло его в угол, тем сильнее становилось его стремление к жизни.
Так или иначе, он хотел выжить до горького конца.
Но сейчас…
«Значит, это действительно конец…»
Дрожащий палец царапал землю. Кровь стекала с кончиков его пальцев на неровное горное дно.
Однако неглубокая боль была несравнима с тем, что он чувствовал остальными частями своего тела.
Кассион уперся пальцами и локтями в землю и поднялся.
«Ух… ха».
Раньше он смотрел вверх, глядя на небо, как будто дрейфовал в море. Теперь же он перевернулся и лёг на живот.
Он всё ещё отчаянно хотел жить. Он протянул дрожащую руку.
Он тянул руки и царапал землю, мало-помалу волоча свое тело.
Даже легкие движения давали чувство, будто все его кости скручиваются.
Одно только царапание земли длилось недолго.
Некоторое время он не мог двигаться, и у него уже не было сил даже царапать пол.
По мере того, как его силы истощались, он чувствовал, что его жизнь ускользает. И по мере того, как его жизнь ускользала, его желание жить горело сильнее.
Жаль, было жалко, он не хотел так умирать.
Спасти его было некому.
Его горло сжалось.
Внезапно он ужасно соскучился по своей биологической матери.
Мама.
У него не было о ней никаких воспоминаний, потому что она умерла, как только он родился, но в тот момент он хотел видеть ее лицо, которое он видел только на портрете.
Его мать, которая отдала свою жизнь только для того, чтобы родить его… может быть… возможно, она будет плакать о нем.
Кассион, уткнувшись лицом в грязную землю, горько рассмеялся.
Горячие слезы выступили в уголках его глаз, а голос звенел в воздухе.
«Если умру… встречу ли я свою мать».
Сможет ли он повстречать хоть кого-то, кто хочет, чтобы он жил?
Его глаза тяжело опустились, и на его мутный взор легла тень.
Однако, прежде чем его глаза полностью закрылись, он услышал какое-то движение.
Звук шелеста гравия, звук переступаемой травы, звук подметаемого воздуха.
Это были чьи-то ноги.
Кто-то приближался.
«Не может быть…»
Шаг за шагом.
Его сердце колотилось от звука шагов. Веки, которые только что были такими ужасно тяжелыми, снова открылись с большим трудом.
«…Это человек…»
Это было смешно.
Разве он не отказался от жизни минуту назад? Он хотел выжить, но не смог бы, поэтому он так думал.
Разве он не гадал, сможет ли увидеть покойную мать? Что он скоро ее увидит?
Но как только перед ним повисла нить надежды, он не мог поверить, что его сердце снова начало громко колотиться.
Он не мог поверить, что все еще хочет жить в этом аду.
В его жизни осталось всего несколько угольков, когда они угасли, но его воля к жизни продолжала сильно гореть.
Звук шагов продолжал приближаться к нему.
Кассион сосредоточил все свои силы, чтобы поднять голову в направлении звука.
Сквозь затуманенное зрение он увидел силуэт.
Пока его слабые веки открывались и закрывались, силуэт все еще приближался к нему.
Его красные глаза открылись, чтобы увидеть, кто это был.
А может быть, все это было иллюзией.
Но в этот момент их подул легкий ветерок и сдул пыль. Он бессознательно закрыл глаза.
В одно мгновение его взгляд потемнел, и он содрогнулся от страха.
«Что, если это просто галлюцинация?»
Что, если он откроет глаза, а там ничего не будет, только он и пыль?
Уголки его глаз дрожали.
От страха его веки стали еще тяжелее, но постепенно он снова открыл их.
…И оказалось… их взгляды пересеклись.
Все еще на некотором расстоянии между ними, женщина неторопливо подошла к нему.
Золотые ирисы сияли так же ясно, как луна в темноте.
Как луна, которую можно найти где угодно, как бы ни было темно.
Когда их взгляды встретились, Кассион потянулась.
«Спаси меня, пожалуйста…»
Сухой голос вырвался из его горла.
Его протянутая рука на мгновение задрожала в воздухе, а затем беспомощно упала на землю.
Взгляд женщины, когда она подошла ближе, обратился к кончикам его пальцев.
Один шаг.
Подойдя к нему в неторопливом темпе, она медленно присела. При этом расстояние между их лицами сократилось.
Его дрожащие глаза все еще смотрели на нее. Ее лицо было покрыто грязью.
«Хаа…»
Тихий вздох сорвался с ее губ, по которым стекала кровь.
Безразличное лицо, светлое, как фарфор.
Длинные ресницы, красные губы.
Глаза были такими же яркими, как луна, волосы такие серебристые, что закат не окрасил их.
А также…
«Значит, ты хочешь жить?»
Ее голос.
Ба-бам. Его сердце остановилось на мгновение, затем снова заработало.
Голос, сорвавшийся с ее губ, был таким сладким.
Это был голос, который не соответствовал ужасному окружению.
Нет, это не только ее голос.
Даже ее золотые глаза не соответствовали ситуации.
Несмотря на то, что он спросил смертельно раненого человека, хочет ли он жить, не было ни удивления, ни беспокойства, ни страха.
Кассион какое-то время безучастно смотрел на Розетту.
Он слышал, что среди монстров был такой, который соблазнял и поедал людей.
Его красивое лицо и сладкий голос, он очаровывал людей, пока не смог покорить сердце.
Внезапно Кассион смутился. Была ли она человеком или монстром?
Только из-за ее взгляда казалось, что его пожирают.
Его сердце перестало биться, когда она спросила его, хочет ли он жить.
Поздно придя в себя, он открыл губы, но ничего не почувствовал из пересохшего горла.
В конце концов, Кассион ответил, хлопая глазами.
Лицо женщины исчезло, когда он закрыл глаза, а затем снова появилось, когда он постепенно открыл глаза.
Он чувствовал, как ее мягкие пальцы касаются его окровавленного подбородка, затем она осторожно подняла его голову и уложила к себе на колени.
Ее платье, которое было близко к его лицу, было таким мягким, таким непохожим на грубый грязный пол.
«Если ты хочешь жить, ты должен пообещать мне одну вещь».
Легкое прикосновение кончиков пальцев коснулось лица Кассион, по дорожке потекла кровь.
«Если спасу тебя, сделаешь то, что я скажу».
Несмотря на ощущение мягкости, казалось, что его тело на пределе.
Кассион, положив голову на колени Розетты, ахнул и отвел глаза.
Все, что он мог видеть, была занавеска из ее волос, ниспадающих каскадом, и ярко-красное небо.
За пределами его поля зрения появились ее пальцы, когда она закрыла его усталые глаза, мягко нажимая на них.
«Кто держит меня прямо сейчас… ты человек или же монстр…»
Вопрос мелькнул в его голове, но быстро исчез.
Будь то человек или чудовище.
Не имело значения.
Его окровавленные губы пытались открыться. С трудным дыханием вырвался стон.
Из-за стона вырвалось короткое бормотание, почти неслышное.
«Я сделаю … Обещаю. Так что... пожалуйста, спаси меня...»
Вот так. Кем бы она ни была, все было в порядке.
Он не умрет напрасно.
Он выживет.
Все, что ему нужно было сделать, это отдать ей свое сердце.
http://tl.rulate.ru/book/55729/1854574
Использование: