Храмовая территория поначалу казалась простой. Конечно, самое высокое здание было видно за много километров, и можно было подумать, что это все, ведь гора была небольшой. Но под сенью деревьев за века монахи создали прекрасное место для тренировок.
А когда цель – тренировки, главное – измерять прогресс. Лучший способ для этого – серьезные испытания в виде боев. Очень скоро становилось понятно, кто из товарищей по силе самый похожий. Такие пары бесконечно спарринговали, пока один не оставлял другого позади.
Чем старше становились монахи, тем сложнее становились поединки, ведь каждый осваивал новые техники. Если силы были равны, это напоминало шахматную партию. Поэтому молодые монахи часто собирались, чтобы учиться у старших и улучшать свои собственные тренировки.
Это происходило так регулярно, что построили арену. Песчаный круглый котлован, вырытый в земле, с рядами каменных сидений по кругу. Он был большим, места хватало. Но никаких защитных приспособлений не было. Тут, насколько это возможно, было как на настоящем поле боя, не ступая на него.
Зная это, кто-то, возможно, задавался вопросом, всегда ли этот оранжевый песок был такого цвета.
Старшие монахи, несомненно, пользовались уважением у молодых. Каждый из них был сильнее – это было просто. Некоторые молодые взрослые могли заставить своих наставников попотеть, но это был их предел. Чтобы стать старшим монахом, нужно было жить в их рядах с рождения и быть старше сорока. Монахов в возрасте от тридцати до сорока лет называли послушниками, и они проходили долгий процесс подготовки к занятию старшей должности.
Можно представить, какой переполох вызвала весть о поединке между Генгё, которого с трудом можно было назвать взрослым, и одним из самых опытных старейшин. Поднялся настоящий шум. Из-за отсутствия Сороко и Момочи после объявления дуэли многие думали, что произошла ошибка в сообщении.
Этот чужак и его юный соратник были довольно известны на территории храма. Там редко происходило что-то из ряда вон выходящее, поэтому подобные новости распространялись быстро. Ходили слухи о его поединке с Цути, но без большого количества свидетелей многие списывали это на удачу, хотя те, кто видел бой, настаивали на полном превосходстве Генгё.
Спускаясь с холма в сопровождении Момочи с одной стороны и Китадзё с другой, он шел под пристальным взглядом всех монахов их храма. Они оживленно переговаривались, никто не оставался на своем месте. Все были готовы стать свидетелями того, что большинство считало резней. Не могло быть, чтобы Накама-сан, которого уважали даже среди его сверстников-старейшин, пал от руки такого, как Генгё.
Его слух стал невероятно острым после всех изменений, и быстрые слова окружающих сливались в почти невыносимый гул. На лице он сохранял легкую улыбку. Это не была высокомерная улыбка – он просто не хотел показаться испуганным.
Шаги по камню вызывали нервное напряжение, когда они достигли подножия холма. Они были последними, кто пришел, и путь на арену для боев был перегорожен. Сороко уже вернулся и стоял в центре песчаного круга рядом с мужчиной средних лет.
Накама стоял, скрестив руки на груди. Лицо его было бесстрастным, но от всей его фигуры исходила аура абсолютной уверенности. Больше того, казалось, ему было неприятно, что пришлось сражаться с кем-то таким молодым. Пропасть между ними из-за возраста была просто огромна. Но из уважения к Сороко он не стал устраивать сцену и согласился, веря, что старик мудрее.
Когда они подошли ближе, Момоти поднял два пальца и сделал жест в сторону. Словно по команде, толпа расступилась. Гэнгё пришлось идти между ними, буквально в нескольких сантиметрах от монахов.
Среди них были и молодые, и пожилые, и все они смотрели на него, не мигая. В их глазах не было и тени уважения. Но почему они должны его уважать? Большинство никогда не видели, как он сражается. Да и вообще не общались с ним. Он не обижался ни на их взгляды, ни на насмешки. И даже не думал о мести за то, что его недооценивают. Он был скорее исключением из правил. И верить, что он ни на что не способен, было не глупо.
— Хотя я бы хотел показать вам кое-что интересное…
Решил он про себя. Чувствовал, что был должен Момоти и Сороко. Они рискнули своей репутацией ради этого, и на самом деле это было всего лишь ступенька перед его битвой с Куракой.
Третий мастер сидел среди толпы, хотя стулья вокруг него в радиусе метра пустовали — видимо, из уважения. Он не выглядел довольным происходящим, лоб его был наморщен от напряжения, словно он отчаянно пытался понять, что вообще происходит. Он мог бы поклясться, что не так давно они чуть было не лишили Гэнгё жизни. А теперь позволяют ему сражаться с одними из лучших своих бойцов? И даже тренируют его? Это было несправедливо, решил он.
Заметив его яростный взгляд, Генгё кивнул ему. В тишине толпы, в окружении всего, что его окружало, единственное «тсч» Кураки прозвучало особенно громко.
- Действительно очень разные… – пробормотал Генгё, вспоминая мимолетное замечание Момочи о Кураке. Тот определенно сильно отличался от своих коллег-мастеров.
Затем, не торопясь, он повернулся и обвел взглядом собравшихся. Он хотел полностью охватить картину и напомнить себе о своей цели. Он вспомнил, что читал о великом римском императоре Марке Аврелии. Император платил слуге, чтобы тот постоянно шептал ему на ухо, напоминая о его ничтожности, несмотря на ликование толпы. Лишь в этот момент Генгё по-настоящему понял мотивы его поступка.
В его руке была зажата деревянная копье, и его тело излучало такую силу, какой у него прежде не было. Он стоял на вершине, на которую немногие могли взобраться, как физически, так и метафорически. Так легко поддаться надменности. Но он не мог этого сделать, ибо это снова пошатнуло бы его башню.
И вот, услышав, как Сороко приоткрыл губы, собираясь заговорить, он напомнил себе кое-что.
- Ты ничто. Когда ты покинешь этот мир, твое имя не будут произносить. Это честь, возможность для тебя, ничтожество, которое осмеливается мечтать о великих делах.
- Довольно необычное обстоятельство, не правда ли? – обратился Сороко к толпе, прекрасно понимая, что творится в их умах.
- Эта арена должна была пустовать до кануна солнцестояния, но вот мы все здесь, жмурясь и распрямляя спины, с нетерпением наблюдаем, как покажут себя эти мужчины перед нами. Это, - продолжил он, указывая на Генгё, - Миура. Человек из внешнего мира. В нем учитель Момочи заметил великий талант, и мы взялись его развивать. Сегодня этот поединок организован мной, Сороко. Обычно это сочли бы неуместным, но я надеюсь, вы проявите терпение и вынесете свое суждение после окончания боя.
Конечно, никто не осмелился бы его критиковать. Не в лицо, и даже не за глаза. Он был одним из трех самых могущественных людей на их горе. Какие бы прихоти ни приходили ему в голову, он мог свободно их исполнять.
- Спасибо, что согласились на этот поединок, Накама, - продолжил он, выражая уважение противнику Генгё.
Накама склонил голову и легко поклонился.
- Для меня большая честь исполнить вашу волю, Сороко-сэнсэй, - ответил он, не позволяя проникнуть в его голос ничему, кроме уважения.
- Этот бой будет проводиться по нашим обычным правилам. Они будут драться до первой крови, или до тех пор, пока не станет очевидным преимущество одного из них, или же жизнь одного из них окажется в опасности. Курака-сэнсэй, не могли бы вы выступить в качестве судьи в этом поединке?
Губы мужчины дрогнули от неожиданного предложения, но под пристальным взглядом всех он не мог отказаться, и потому сквозь стиснутые зубы выдохнул:
- Отлично, - он быстро осознал всю важность своего положения – он держал в своих руках жизнь Генгё. Всего лишь мгновение его колебания, и череп мальчика был бы пробит.
- Хорошо. Тогда мы оставим дуэлянтов для подготовки, - Сороко произнес свои последние слова и легким прыжком покинул арену, с легкостью перепрыгнув метровую стену. Китадзё и Момочи последовали за ним вскоре, и очень скоро они исчезли в толпе, и пространство за ними сомкнулось.
Тренировочное копье в руке, Генгё остался один. Толпа оставалась тихой – по крайней мере, пока. Согласно традиции, им нужно было предоставить двум мужчинам время для моральной подготовки. Когда Курака посчитает подходящий момент, он даст команду начать поединок.
Он медленно повернулся и, медленно моргнув, встретился взглядом с человеком, который должен был стать его противником. Накама вздрогнул, но быстро скрыл свой страх. Однако это было недостаточно быстро для обостренных чувств Генгё. Тем не менее, он решил, что главное - заметила ли это толпа.
'Он всего лишь ребенок, в конце концов', - подумал Генгё.
Гэнгё успокаивал себя, легко вращая копьем, разогревая дерево в ладонях перед тем, как крепко сжать его и принять свободную боевую стойку. Кто-то, возможно, сразу принял бы свою лучшую стойку, но часть мастерства заключалась в умении быстро занять нужную позицию, ведь многие стойки, хоть и были очень сильными, требовали времени для принятия.
—…Начинайте!
Курка произнес, убедившись, что Накама готов. Сам Гэнгё еще не принял никакой боевой стойки, но было ясно, кому из двоих отдает предпочтение учитель.
http://tl.rulate.ru/book/31106/6516299
Готово:
