Степная лисица, появившаяся из степи, была всё ещё жива и здорова. Даже если она и потеряла лицо, она всё равно оставалась законной наследной принцессой. Те две низкие твари из притонов, наоборот, стали наложницами наследника на вполне законных основаниях. И этого было мало – он привёз ещё одну...
Брат (имеется в виду двоюродный брат – Чэнь Аньчжи) всегда был почтительным и послушным, но тут из-за этой принцессы Сы он осмелился перечить родителям. А она? Кем приходится она? Чем были их с братом две души, знающие друг друга?
За день до свадьбы брат, обняв её, плакал и жаловался на абсурдность императорского указа о браке, который заставлял его взять в жены распутную степную женщину, не давая ему возможности открыто и честно взять в жены её. А затем клятвенно обещал, что ни за что не предаст её, просто не смеет ослушаться указа и перечить родителям...
Что же это всё значит?
Фан Цинъи медленно подняла голову, слёзы медленно покатились по щекам. Перед глазами беззвучно проплывали сцены их совместной гармонии, долгой и нежной.
Двоюродный брат сказал, что в белых одеждах она выглядит красивее всего, и с тех пор она не носила одежды других цветов. Двоюродный брат очень любил, когда она играет на цитре, и, распевая стихи, восхищался тем, как её игра на цитре повергает его в такое очарование.
Фан Цинъи знала, что мужским словам не стоит слепо верить, но этим его словам она поверила. Потому что всякий раз, когда она играла на цитре, взгляд, которым одаривал её брат, всегда был таким глубоким, даже с оттенком благоговейного поклонения, от чего она чувствовала себя польщённой.
Тогда она пригласила учителя музыки, серьёзно училась, день за днём упражняясь в игре. И усердие не пропало даром: она и раньше неплохо играла на цитре, а теперь её мастерство стало ещё более изысканным, и все без исключения хвалили её.
И всё это... что же это значило?
Давно забытые обиды и негодование вновь охватили её душу. Она больше не могла сидеть сложа руки и ждать. Да и не могла себе этого позволить. Она тихонько положила руку на свой низ живота.
С детства она не знала отца, носила фамилию матери и хорошо знала, каково это. Она не могла допустить, чтобы и её ребёнок познал то же самое.
Служанка Хунцзянь быстрым шагом вошла и доложила:
– Госпожа, господина наследника унесли. Он получил десять ударов доской. Князь был в гневе, и те, кто наказывал, не смели проявлять снисхождение, раны у него серьёзные. Похоже, ему придётся пролежать несколько дней, прежде чем он пойдёт на поправку.
Фан Цинъи немного подумала, затем поднялась и сказала:
– Подай мне одежду, я пойду к Линъянь.
****
Князь Цзиньнань-ван был по натуре человеком довольно мирным, но на этот раз он действительно разгневался. Даже после того, как Чэнь Аньчжи унесли, лицо князя всё ещё сохраняло железное выражение.
Старая няня Гу намекнула госпоже, чтобы та уговорила мужа, но госпожа и сама сердилась. Этот непутёвый сын днём ещё клятвенно обещал ей, что отправится во дворец и лично принесёт повинную государю. В итоге он действительно побывал во дворце, но привёз оттуда ещё одну женщину... Не успело утихнуть одно бедствие, как он сотворил другое.
– Наследник Сы сбежал, государь разгневан. А он привёз человека из Сы... – Госпожа вздохнула. – Что на это сказал государь?
Князь Цзиньнань-ван покачал головой и произнёс:
– Трудно угадать волю государя!
Он и сейчас, вспоминая выражение лица государя, когда Чэнь Аньчжи выступил вперёд и попросил отдать ему принцессу Цюэ, не мог сдержать содрогания. Государь согласился, не сказав больше ни слова. Но чем меньше государь говорил, тем сильнее было беспокойство.
Князь вздохнул и с досадой произнёс:
– Не слишком ли мы избаловали этого ребёнка? Он уже скоро достигнет совершеннолетия, как же он может поступать так необдуманно? Он точно наш родной сын?
– Что ты хочешь этим сказать? Ты меня подозреваешь? – Госпожа и так была сбита с толку, а тут ещё эти слова – она окончательно разгневалась и принялась с силой хлопать по подлокотнику.
Князь выпрямился и поспешно заговорил:
– С чего бы мне тебя подозревать! Если бы я тебя подозревал, я бы сказал, что он не похож на моего родного сына. «Нашего, нашего!» – я это к тому, что у него нет мозгов!
Супруги переглянулись, затем оба вздохнули. Князь ничего не сказал, но в душе сожалел, что у него только один законный сын.
****
Только что наступил час сюй*, и Юй Юйцзи вместе с несколькими видами домашних сладостей, собственноручно приготовленных госпожой Цзин, направилась в Облачную высь.
Хотя госпожа Цзин обычно нечасто сама готовила, её пирожные были непревзойдёнными. Особенно сладости на местный манер из Сы получались у неё великолепными на вкус.
Юй Юйцзи взяла с собой только Чжэньсюй.
– С утра ещё было ясное небо, а начиная с вечера будто пасмурно стало, – Чжэньсюй подняла голову и посмотрела на небо, на котором не видно было ни звёзд, ни луны. – Может быть, первый снег выпадет в ближайшие дни.
Юй Юйцзи кивнула. На её лице меж бровями залегла печальная складка, а на душе ещё больше тяжелело от разных забот.
Чжэньсюй взглянула на лицо госпожи и поняла, что та тревожится за участь принцессы Цюэ, поэтому замолчала и больше не проронила ни слова.
Они прошли ещё довольно далеко, и Юй Юйцзи услышала доносившуюся из Облачной выси музыку цитры. Продолжая идти туда, она внимательно вслушивалась в игру принцессы. Когда она оказалась прямо перед главным входом в Облачную высь, она остановилась и долго стояла на ветру, молча слушая.
В звуках цитры – пустынный дол, глубокая гладь омута – хаотичные мысли Юй Юйцзи постепенно распутались и пришли к дзенскому покою.
Мелодия закончилась, и Юй Юйцзи медленно, чуть изогнув губы, улыбнулась.
Оказывается, она напрасно тревожилась. Слова утешения, которые она готовила для принцессы в дороге, совсем не понадобились.
В мелодии Сы Цюэ не было ни унижения, ни подавленности, она ничем не отличалась от того состояния души, что иногда доводилось слышать Юй Юйцзи в былые времена в степи, когда играла принцесса.
Она велела Чжэньсюй отнести сладости внутрь, сама не пошла к принцессе, а вернулась в свои покои «Благоухающий лунный свет под покровом цветов». Баохэ, должно быть, уже приготовила коровье молоко – она вернётся, примет молочную ванну и пораньше ляжет спать.
****
Сы Цюэ сидела за цитрой и протирала струны. Длинными пальцами она прижимала белоснежный платок и старательно, сосредоточенно и неторопливо, протирала каждую струну.
Тинъюнь внесла коробку со сладостями, которую доставила Чжэньсюй, и, поставив её в стороне с должной почтительностью, доложила:
– Ваше высочество, наследная принцесса прислала несколько видов сыских сладостей. Наследная принцесса сама пришла было сюда со служанкой и долго стояла снаружи, но в итоге только приказала служанке передать угощение.
– Днём повстречались – не сказала мне ни слова, а теперь прислала сладости.
Когда белый платок дошёл до конца струны, Сы Цюэ отвела палец, и отпущенная струна вдруг издала протяжный гул. Она опустила взгляд и мельком взглянула на неё.
Неподобающая струна не должна существовать.
– Ножницы, – сказала она.
Тинъюнь поспешно подала. Сы Цюэ взяла ножницы и перерезала эту струну.
Тинъюнь хоть и не поняла, но уже привыкла. Помедлив, она тихо спросила:
– Ваше высочество, когда вы намерены покинуть усадьбу Цзиньнань-ван?
Его высочество был мужчиной, с детства носившим женскую одежду, а теперь стал наложницей Чэнь Аньчжи... Это было верхом нелепости...
Сы Цюэ посмотрел на перерезанную струну и бесстрастно произнёс:
– Не тороплюсь. Впервые в жизни пришлось быть чьей-то наложницей – так надо же хорошенько прочувствовать этот опыт.
На его лице, обычно ничего не выражавшем, медленно проступила тень улыбки.
Другая служанка, Люфэн, вошла снаружи и сказала:
– Ваше высочество, молоко для купания уже приготовлено.
Сы Цюэ поднял глаза – на его лице снова застыло холодное, как иней, бесстрастное выражение.
****
Примечание переводчика*
Час сюй — примерно с 19 до 21 часа
http://tl.rulate.ru/book/203380/24305708
Готово:
