В один из осенних дней некоего года Е Цифань, только что перешедший на третий курс университета, стоял на скамье подсудимых в наручниках и кандалах. Судья вынес окончательный приговор: за умышленное причинение вреда здоровью, повлекшее смерть, — пятнадцать лет лишения свободы. Его отправили в тюрьму Личэн.
Месяц назад Цифань сидел с девушкой Чжан Пэн на краю баскетбольной площадки, наблюдая за игрой университетской команды. Он лишь обронил: «Плохой мяч», — как на него набросились несколько игроков. К счастью, рядом оказался учитель физкультуры, вовремя пресёкший их насилие.
Но даже так Цифань был весь в синяках. А девушка вместо поддержки упрекнула его в несдержанности на язык.
— Сидел бы и смотрел спокойно, зачем высказываться? — сказала она.
— Слово не воробей, вылетит — не поймаешь. Но бить-то зачем?
— Поделом тебе!
— Ты мне девушка или нет? Мне кажется, ты злорадствуешь!
Из-за этого они поссорились, и хорошее свидание закончилось ничем.
Расстроенный Цифань вернулся в общежитие один, выдул несколько бутылок пива, лёг на кровать и крепко уснул.
Но глубокой ночью в коридоре послышался шум, и четверо рослых парней вломились в комнату Цифаня.
Восьмерых студентов подняли с постелей. Они испуганно сели, пытаясь понять, что случилось.
Один из парней, увидев полусонного Цифаня, крикнул:
— Это он!
Цифань не успел даже осознать происходящее. Его схватили двое, словно цыплёнка, вздёрнули с кровати и с грохотом швырнули на пол. Не останавливаясь, они потащили его через коридор.
Глубокой ночью, в тонкой пижаме, босиком — Цифань перепугался. Он не знал, кто эти люди.
— Кто вы? Что вам надо? — закричал он.
Но ему никто не ответил. Соседи по комнате, ничего не понимая, боялись вмешаться.
Так Цифаня, жалкого и беспомощного, выволокли на спортивную площадку и с силой швырнули на землю.
Он больно ударился лицом, едва не выбив зубы.
В нескольких шагах стояло семеро или восьмеро человек. Они пристально смотрели на него.
При тусклом свете Цифань разглядел лица: это были Чжао Цзюнь, Ли Чэнь и другие — те самые баскетболисты, с которыми днём у него вышла стычка.
Он всё понял: неужели это никогда не кончится? Из-за одного слова? Стоило ли? Да и его самого избили не слабо, из-за чего он ещё и разругался с девушкой. Верно говорят: слово не воробей. Как же он жалел!
— Ребята, я погорячился. Прошу прощения, — извинился он.
Один из парней шагнул вперёд и холодно процедил:
— Извиниться? Легко сказать!
Не успел он договорить, как Чжао Цзюнь и остальные набросились на Цифаня, едва поднявшегося с земли, и принялись избивать его ногами и кулаками.
Бедняга был щуплым и слабым — как ему выдержать побои стольких здоровых спортсменов? Вскоре изо рта потекла кровь, всё тело заныло, и он покатился по земле, корчась от боли.
Но они не оставили его в покое.
Чжао Цзюнь подошёл первым и со всей силы пнул Цифаня в грудь. Тот отлетел далеко в сторону.
Удар был страшный — рука баскетболиста была тяжёлой. Цифань взвыл, по лбу покатился холодный пот, он лишь простонал: «Ах!» — и рухнул лицом в землю, судорожно дёргаясь.
Но, увидев это, парни не проявили ни капли жалости, а наоборот, разошлись ещё больше.
— Эй, не притворяйся мёртвым! Мы ещё не натешились! — заорали они.
Остальные, здоровенные верзилы, зло скалились и разминали свои мощные суставы — те хрустели.
Цифань стиснул зубы, но боль была невыносимой. Он чувствовал, что, возможно, сломал ребро. Он сжал челюсти и вцепился пальцами в землю, пытаясь облегчить страдания.
Вдруг пальцы нащупали металлический прут — обрезок арматуры сантиметров десяти длиной. Его забыли на стройке после ремонта.
Цифань схватился за него, как за соломинку, и крепко сжал в кулаке.
Он понял: эти люди хотят его убить. Ярость закипела в нём до предела.
Когда очередной парень, разминаясь, уже занёс ногу для удара, Цифань из последних сил вскочил и со всей мочи взмахнул арматурой.
Послышался глухой удар — «пук», — и стальной прут, словно смертоносная стрела, вонзился в грудь противника.
Тот, уже занёсший ногу, мгновенно обмяк — вся сила ушла из его тела. Двухметровый детина тяжело рухнул на землю — «бух», — даже не издав предсмертного стона. Всё произошло так быстро, что никто не успел отреагировать.
Цифань, взглянув на поверженного, понял, что натворил беду. Он выронил арматуру и без сил опустился на землю.
Остальные тоже оцепенели от ужаса.
Хотя кто-то быстро вызвал скорую, парень скончался ещё до того, как его довезли до больницы. Жизнь его оборвалась.
Позже выяснилось: убитый по неосторожности звался Ли Чэнь.
Затем Чжао Цзюнь и другие дали ложные показания: будто это Цифань выманил их на улицу и заранее приготовил орудие — то есть действовал с умыслом.
Камеры в коридоре мужского общежития, как назло, в ту ночь не работали…
Из однокурсников никто не заступился за Цифаня.
Семья Цифаня жила в деревне: родители-крестьяне и младшая сестра-школьница. Он был их единственной надеждой, отличником, единственным в деревне, кто поступил в университет.
В суде Цифань изо всех сил доказывал, что защищался, — следы побоев были очевидны. Но никто не пожелал ему верить.
Когда прозвучал приговор, он увидел плачущих родителей и сестру, обнявшихся в рыданиях. Сердце его разрывалось от боли.
Родители, простые крестьяне, обычно жалели денег даже на поездку в уездный город, но сейчас все вместе приехали в Цзинду на суд — возможно, боялись, что больше никогда не увидят сына.
Они смотрели на Цифаня, которого держали судебные приставы, и только вытирали слёзы, не в силах вымолвить ни слова.
Лишь сестра сквозь слёзы сказала:
— Брат, не падай духом. Исправляйся, а я обязательно приду навестить тебя!
Цифань растроганно кивнул и попросил:
— Береги родителей. Теперь всё на твоих плечах.
Девушка Чжан Пэн не пришла. Когда случается такое, все спешат откреститься, кто ж захочет подставляться? Цифань понимал.
Родственники погибшего, не обращая внимания на приставов, набросились на Цифаня с кулаками.
— Убийца! Отдай мне сына!
— Почему тебя не приговорили к смерти? Расстрелять бы тебя, проклятого!
— Убийца! Чем тебе помешал мой сын, что ты так жестоко с ним обошёлся?
Цифань не уклонялся. Пусть кричат и выплёскивают свою злость.
Да, человека он убил, хотя и не желал того.
Холодным взглядом он посмотрел на зачинщиков — Чжао Цзюня и остальных. В его глазах читалась ледяная ненависть. Они прекрасно знали, что он невиновен, а погибший стал жертвой их же собственных действий.
Цифань понимал: он не сможет их наказать. Пусть же их мучает совесть всю жизнь!
В тот же миг он осознал: всё кончено. Его жизнь разбита. И семья тоже. А всё из-за этого языка!
Когда дверь тюремного фургона захлопнулась, отец наконец прокричал ломаным путунхуа:
— Сяо Фань, слушайся начальство! Мы будем ждать тебя!
Цифань увидел это — и слёзы хлынули из глаз.
Он знал: теперь его родителям и сестре придётся несладко в деревне. Добрым сельчанам нет дела до обстоятельств — коли человек сидит в тюрьме, значит, он преступник, и его семья тоже будет в ответе.
Цифаня привезли в тюрьму и сразу отправили в камеру.
В камере сидели семеро. Один — здоровенный детина с бандитской рожей — восседал на нарах, остальные стояли рядом.
Увидев тощего, щуплого Цифаня, они зло усмехнулись.
Как только надзиратель вышел, парни окружили новичка.
Один из них, тощий, с зубочисткой в зубах, оглядел Цифаня и ехидно бросил:
— Студент, что ли? Ну-ка расскажи, за что загремел? Уж не за подглядывание ли за девчонками в душевой?
— Ха-ха-ха… — грянул хохот.
Цифань от природы был робким — учиться он умел, но перед такой компанией струсил. Он тихо ответил:
— Я… я убил человека.
— А? Ха-ха-ха! Он убил? Эту дохлятину?
Тощий зашёлся смехом, а потом с размаху пнул Цифаня, сбив его с ног.
Остальные тут же накинулись на него с кулаками и ногами.
У Цифаня и так побаливали рёбра после побоев — он не успел ещё вылечиться. Он завопил от боли, но чем громче он кричал, тем яростнее его били.
Вскоре он затих.
— Стоять! Всем стоять! — заорал верзила, сидевший на нарах. Он почуял неладное и бросился к лежащему, присел и проверил пульс.
— Чёрт! Без сознания! Готов! — выругался он. Они любили поиздеваться над новыми заключёнными, но смерти никому не хотели.
— Да не может быть! Мы ж не сильно били! — завопил Тощий.
— Чего встали как вкопанные? Зовите охрану! — рявкнул детина.
Здоровяка звали Чжан Бяо. Он был местным главарём банды — сильный, с кулаками, водил шайку выбивателей долгов и собирателей дани. За то, что в драке выбил кому-то глаз, получил три года — отсидел уже два с половиной.
Кроме Тощего, который побежал к дверям звать надзирателя, остальные попрятались по углам. Они хоть и были преступниками, но никого не убивали, не были отъявленными злодеями.
До освобождения оставалось недолго. Смертельный случай грозил им новым сроком — какие же они дураки, если вляпались в это?
Вскоре прибежали тюремные врачи и надзиратели. Цифаня срочно отправили в больницу.
Чжана Бяо и Тощего отправили в карцер — на размышление.
Больше книг на Рулейт.ру
http://tl.rulate.ru/book/201675/24940323
Готово:
