Фраза «ты меня понимаешь» означала, что Хоумлендер на время принял слова Ли Инцзе, но это вовсе не гарантировало безопасности, ведь убедить Хоумлендера было не так-то просто.
— А теперь, Джейсон, — медленно протянул Хоумлендер, и в его тоне проскользнула испытующая нотка. — Раз уж ты такой умный, то скажи мне: самолетом сейчас никто не управляет, и все эти пассажиры скоро погибнут. Как, по-твоему, я должен поступить?
Ли Инцзе понимал: этот вопрос — ловушка.
Но отступать было некуда.
Он глубоко вздохнул и, не отводя взгляда, посмотрел прямо в насмешливые голубые глаза Хоумлендера.
Королева Мэйв стояла в дверях кабины пилотов. Оглянувшись на перепуганных пассажиров в салоне, она приняла какое-то решение.
— Хоумлендер, — голос Мэйв звучал очень тихо, но Ли Инцзе уловил в нем почти отчаянную мольбу. — Мы... мы можем спасти хотя бы нескольких. Ту маленькую девочку, она...
— Я не тебя спрашиваю, — Хоумлендер даже не обернулся.
Его взгляд по-прежнему был прикован к Ли Инцзе, а улыбка на губах стала еще шире.
— Я спрашиваю его.
Мэйв резко перевела взгляд на Ли Инцзе. В ее глазах читались мольба, гнев и крошечная искра надежды.
Надежды на то, что в этот последний момент у незнакомца проснется совесть, и он своими волшебными речами убедит Хоумлендера спасти людей.
Ли Инцзе встретился с ней взглядом.
Но тут же отвел глаза.
Он боялся смотреть на нее, боялся, что не выдержит и сорвется.
— Мисс Мэйв, — произнес Ли Инцзе настолько спокойным голосом, что сам его не узнал. — Я понимаю ваши чувства. Но подумайте сами: если вы спасете лишь нескольких, спасенные расскажут всему миру, что вы с Хоумлендером бросили остальных умирать. И как тогда поступят те, кто спит и видит, как бы уничтожить компанию «Воут»? Те СМИ, что вечно пытаются очернить супергероев?
Сказав это, он вновь посмотрел в лицо Хоумлендеру.
— Поэтому я считаю... вам не стоит рисковать, спасая людей.
Его голос больше не дрожал, в нем появилась какая-то странная, пугающая безмятежность.
— Ваш безупречный имидж не стоит такого риска.
— Но, говоря «не спасать», я не имею в виду, что вы должны просто ничего не делать, — Ли Инцзе поднял руку и указал на ночное небо за иллюминатором. — Вы улетите прямо сейчас. Покинете самолет. А затем будете кружить над морем, делая вид, будто пытаетесь удержать лайнер снаружи. Черные ящики зафиксируют неисправность, а я... я смогу все подтвердить.
Хоумлендер слегка приподнял брови:
— Подтвердить что?
— Подтвердить, что вы сделали все возможное, — чеканя каждое слово, ответил Ли Инцзе. — Доказать, что даже после потери управления самолетом вы, рискуя собственной жизнью, пытались спасти его снаружи. Доказать, что вы сорвали чудовищный план террористов и уничтожили заложенную ими систему самоуничтожения. И что ваш уход был самым трудным решением, принятым лишь тогда, когда все попытки потерпели крах.
Когда он закончил, в кабине вновь воцарилась тишина.
Мэйв приоткрыла рот, словно собираясь что-то сказать, но не смогла выдавить ни звука.
Ее взгляд, поначалу полный шока и неприятия, сменился чем-то более сложным.
Отвращением.
Хоумлендер на мгновение замолчал.
А затем улыбнулся. На этот раз улыбка была куда более явной, он даже обнажил зубы.
Это была искренняя улыбка человека, которому доставили истинное удовольствие.
— Джейсон, — произнес он тоном гурмана, пробующего неожиданно вкусный десерт. — Ты мне нравишься.
Он развернулся и широким шагом направился к выходу из кабины. Проходя мимо Мэйв, он даже не взглянул на нее, лишь бросил небрежно:
— Идем, Мэйв.
Она пошла за ним не сразу.
Ее взгляд задержался на Ли Инцзе долгих три секунды.
И на этот раз он ответил на этот взгляд.
Он знал, что за человек Королева Мэйв, и понимал, почему она так смотрит на него. В глубине души она была доброй и справедливой женщиной, и сейчас хотела навсегда запомнить уродливое лицо этого мужчины.
Но Ли Инцзе не мог ничего объяснить, ведь Хоумлендер был еще рядом.
Спустя три секунды Королева Мэйв отвела взгляд и вышла следом за Хоумлендером.
Она держала спину неестественно прямо, но Ли Инцзе видел, как напряжены ее плечи — она изо всех сил сдерживала эмоции.
Вскоре из пассажирского салона донесся громкий, поставленный голос Хоумлендера, вещавший стандартную официальную чушь: «террористы обезврежены», «я попытаюсь помочь самолету совершить экстренную посадку» и прочий бред. А затем раздался оглушительный хлопок рассекаемого воздуха.
Они ушли.
Ноги Ли Инцзе наконец подогнулись, и он медленно сполз по стене кабины на пол.
Острые осколки больно впивались в тело, но это было неважно.
Важно то, что он выжил.
На десятой минуте после попадания в мир «Пацанов» он остался жив.
Однако эта мысль не принесла радости чудесного спасения — лишь невыносимую тяжесть, камнем легшую на сердце.
Он поднял голову и посмотрел в иллюминатор.
Он знал, что будет дальше: Хоумлендер для вида сделает пару кругов вокруг самолета, изображая попытку спасения, а затем с «убитым горем» лицом вернется на землю и толкнет перед телекамерами трогательную речь.
О бессилии героев, о невыносимо тяжелом выборе, о трагедиях, которых можно было бы избежать.
А все пассажиры этого рейса всё равно погибнут.
Все, кроме него.
Кроме лжеца, который своим красноречием способен выдать черное за белое, а жестокого убийцу возвести в ранг героя.
Ли Инцзе закрыл глаза. Его тело била крупная, неконтролируемая дрожь.
Не от холода и не от страха.
От чувства вины.
Он был единственным на этом борту, кто знал правду, и единственным, у кого был шанс спастись.
Но цену за эту жизнь он заплатил чудовищную: вылизал ботинки убийце самой лицемерной ложью, хладнокровно объявил труп невинного человека пособником террористов и добровольно вручил безжалостному монстру идеальный сценарий для оправдания.
Это чувство удушало даже сильнее, чем тот момент, когда он стоял лицом к лицу со смертью.
Но ведь таков мир «Пацанов», не так ли?
Здесь доброта не стоит и ломаного гроша, а справедливость хрупка, как бумага. И чтобы выжить здесь, нужна не только смелость, но и готовность отбросить любую мораль.
Самолет трясло все сильнее. Ли Инцзе слышал, как в салоне нарастают крики и плач: кто-то молился, кто-то визжал, кто-то записывал на телефон свои последние слова.
Эти звуки проникали сквозь выломанную дверь кабины, накатывали как волны и с головой накрывали его.
Ли Инцзе изо всех сил старался не смотреть в салон, опустил голову и пытался убедить самого себя.
«Они бы все равно погибли, я тут ни при чем...»
«Даже если бы я умолял Хоумлендера, он бы их не спас».
«Я просто хочу жить, что в этом плохого?»
…
Но вот он выжил.
А что дальше?
Он не успел найти ответ на этот вопрос, как прямо над его головой раздался оглушительный треск.
Это был не взрыв.
Это был звук бьющегося стекла.
Ли Инцзе резко вскинул голову и увидел лобовое стекло кабины пилотов. Усиленное авиационное стекло, способное выдерживать давление в несколько тонн, разлетелось вдребезги, как тонкий картон, от удара кулака, обтянутого перчаткой в цветах американского флага.
В кабину тут же ворвался ураганный ветер, подняв в воздух тучу осколков и бумаг. Ли Инцзе инстинктивно закрыл лицо руками; поток воздуха был такой силы, что его едва не оторвало от пола. Он изо всех сил вцепился в подлокотник пилотского кресла, только бы его не высосало наружу.
Ледяной воздух на высоте в несколько тысяч метров резал кожу словно ножом. Ли Инцзе почувствовал, как открытые участки лица и руки почти мгновенно онемели.
А виновник всего этого небрежно шагнул внутрь сквозь дыру в разбитом стекле.
Светлые волосы ничуть не растрепались на ветру, а плащ со звездами и полосами громко хлопал за спиной.
Выражение его лица не было ни сурово-сосредоточенным, как при спасении, ни трагичным, как во время позирования перед камерами. Он выглядел лениво и расслабленно, словно играл в какую-то забавную игру.
Хоумлендер.
Он твердо стоял посреди урагана, совершенно не обращая внимания на потоки воздуха, способные сбить с ног взрослого человека. Его взгляд скользнул по разгромленной кабине, по трупу пилота и, наконец, остановился на Ли Инцзе, который мертвой хваткой вцепился в кресло, чтобы не улететь.
Затем Хоумлендер склонил голову набок и усмехнулся.
— Джейсон, — его голос звучал негромко, но легко прорезал рев ветра и четко достиг ушей Ли Инцзе. — Я тут поразмыслил снаружи... Ты сказал, что сможешь все подтвердить. Но если ты рухнешь в океан вместе с этой жестянкой, кто же тогда даст показания?
Он сделал шаг вперед, и под его сапогами захрустели осколки стекла.
— Так что я решил, — Хоумлендер протянул руку, схватил Ли Инцзе за воротник и оторвал от пола, словно пушинку, — что будет гораздо выгоднее прихватить тебя с собой.
Не успел Ли Инцзе и рта раскрыть, как его рывком подняло в воздух.
Хоумлендер, держа Ли Инцзе за шкирку, словно чемодан, выпрыгнул через пробоину в лобовом стекле.
В ушах завыл ветер. Перед глазами Ли Инцзе все закружилось: секунду назад он видел мигающие огни разгромленной кабины, а в следующий миг — лишь бесконечную тьму ночного неба и стремительно приближающуюся темную гладь океана.
Он рефлекторно оглянулся.
Прямо под ним самолет стремительно падал вниз. В салоне все еще мигал свет, и сквозь иллюминаторы он едва различил мечущиеся силуэты пассажиров.
Кто-то бил кулаками по стеклу, кто-то рыдал, обхватив голову руками, кто-то прощался с близкими через экран телефона.
Из-за рева ветра он не слышал их голосов.
Но эти картины словно раскаленным железом выжглись на его сетчатке.
А затем, с глухим грохотом, самолет врезался в черные воды океана.
В небо взметнулся огромный столб брызг, который тут же поглотила тьма. Огни самолета мигнули под водой еще несколько раз, словно руки утопающего в последней отчаянной попытке спастись, и медленно погасли.
Все было кончено.
Сто двадцать три... нет, сто двадцать две человеческие жизни просто исчезли.
А он был жив. Висел в руках психопата в звездно-полосатом плаще и был жив, словно подобранный на улице бродячий пес.
Морской ветер забивал рот и нос, не давая вздохнуть. Его руки и ноги беспомощно болтались в воздухе, а весь вес тела приходился на воротник куртки, сжатый в кулаке сверхчеловека.
Хоумлендер опустил глаза и посмотрел на него.
— Не дергайся, — произнес он так непринужденно, будто болтал со старым приятелем. — Не хотелось бы снова нырять за тобой в океан.
Услышав это, Ли Инцзе послушно подавил дрожь в теле.
Так он и летел сквозь ночь, зажатый в руке Хоумлендера.
Под ними расстилался бездонный черный океан, а впереди постепенно проступала береговая линия, где в ночной мгле раскинулся сияющий огнями город.
…
А где-то в этом городе, в одном из небоскребов, пиар-отдел компании «Воут», должно быть, уже вовсю готовил пресс-релизы.
О героическом спасении, о душераздирающей трагедии и об одном удачливом пассажире, которого Хоумлендер лично вырвал из лап смерти.
Удачливом пассажире по имени Джейсон Ли.
Ли Инцзе закрыл глаза, позволяя ледяному морскому ветру резать лицо.
Он выжил.
Но теперь он понимал как никогда ясно: это лишь начало. Впереди его ждут куда более страшные и опасные испытания.
И сможет ли он, обычный человек без единой суперспособности, выжить в этом мрачном, искаженном мире «Пацанов»...
…
http://tl.rulate.ru/book/199028/22699708
Готово:
