На третий день после развода Чжоу Пиньтин встала очень рано.
Сначала она выписалась из отеля, а затем взяла такси до жилого комплекса Цзыцзинь Хуаюань.
— Доброе утро, госпожа Чэнь, — вежливо поприветствовала Чжоу Пиньтин свою домовладелицу Чэнь Цайюэ, которая уже рано утром занималась тайцзи.
— Ох, малютка Чжоу, зачем так рано? Быстрее, быстрее, сначала занеси свои вещи в дом. Я тебе скажу, я вчера уже убрала Северную комнату. Потом посмотришь, что еще нужно протереть, и сама приведи в порядок, когда будет время, — госпожа Чэнь спешно остановила свои движения и с энтузиазмом протянула руку, чтобы забрать багаж Чжоу Пиньтин.
— Эм, не нужно, госпожа Чэнь, он не тяжелый. Я сама справлюсь. Спасибо! — Чжоу Пиньтин быстро спрятала руки за спину, вежливо отказавшись от попытки госпожи Чэнь взять ее багаж, и выразила благодарность.
— Ох, послушай, ты можешь не смотреть, что я уже старушка, но у меня еще много сил! — Чэнь Цайюэ немного по-детски сжала кулак и потрясла рукой. — Когда-то я каждый год была передовиком производства на заводе! Таскать несколько тюков хлопчатобумажной ткани — это было проще простого!
— Угу, госпожа Чэнь, вы сразу производите впечатление очень способной женщины, — Чжоу Пиньтин улыбнулась и, следуя за Чэнь Цайюэ, вошла в комнату.
Комната была убрана чисто и опрятно. На кровати лежал цветочный хлопковый пододеяльник с налетом старины. Хотя цвета немного выцвели, он был выстиран дочиста и источал теплое, солнечное дыхание.
Чжоу Пиньтин опустила багаж и легонько провела пальцами по мелким цветочным узорам. Кончики пальцев ощутили слегка шершавую, но мягкую текстуру хлопка.
Такие старые пододеяльники — она в детстве в родительском доме всегда спала на таких. Их ей давали, когда они уже были не нужны. Сами же они шли в ногу со временем, используя яркие, хорошо держащие форму полиэстеровые ткани!
Неожиданно спустя столько лет она снова встретила такой в незнакомой, но теплой комнатке.
Чэнь Цайюэ стояла в дверях, улыбаясь, и сказала: — Этому пододеяльнику уже много лет, но ткань плотная, спать на нем прохладно и комфортно. Если тебе не нравится, у меня есть другие...
— Не нужно, так уже очень хорошо. Мне очень нравится, — Чжоу Пиньтин покачала головой, уголки ее губ непроизвольно изогнулись в легкой улыбке. — От таких цветов становится спокойно и уютно.
Столы, стулья и окна в комнате были вытерты до блеска.
На лице Чжоу Пиньтин невольно появилась мягкая улыбка. Оказывается, и ей бывает, когда кто-то относится к ней с добротой.
— Ах да, малютка Чжоу, ты пришла так рано, наверное, еще не завтракала. Я сварю тебе немного лапши, поешь со мной, старухой, — сказав это, Чэнь Цайюэ, словно что-то вспомнив, вдруг стала звучать немного уныло. — Очень давно никто не ел со мной завтрак.
Чжоу Пиньтин собиралась позже купить что-нибудь на улице, чтобы перекусить, но, услышав это, немедленно проглотила слова вежливого отказа, которые уже собиралась сказать.
— Хорошо, госпожа Чэнь, тогда потом вы дадите мне продукты, а я покажу вам свое мастерство! — Чжоу Пиньтин подмигнула Чэнь Цайюэ, подошла, взяла ее под руку, и они плечом к плечу вошли на кухню.
Двадцать минут спустя на столе стояли две миски дымящейся лапши янчунь.
Перед глазами предстал светлый бульон, украшенный несколькими изумрудными зелеными луковыми перьями. Тонкая белая лапша аккуратно лежала в миске, а сверху покоилось золотистое жареное яйцо. Соблазнительный аромат распространялся повсюду, проникая прямо в вкусовые рецепторы.
Чжоу Пиньтин достала из ящика для палочек две пары, сначала протянула одну госпоже Чэнь и, улыбнувшись, сказала: — Госпожа Чэнь, попробуйте скорее, как вам мое мастерство. По секрету скажу, кулинария у меня средняя, но вот варить лапшу — это мое!.
Чэнь Цайюэ взяла палочки, посмотрела на миску с лапшой, ее глаза слегка затуманились, словно сквозь клубящийся пар она увидела какой-то далекий образ.
Она осторожно размешала лапшу и через мгновение тихо сказала: — Эта лапша... точь-в-точь как та, которую варил мой покойный муж.
Движения Чжоу Пиньтин замерли. Она посмотрела на Чэнь Цайюэ и увидела, что ее глаза слегка покраснели, но на губах играла нежная улыбка.
— До того, как мой муж ушел, он каждое утро варил мне миску лапши янчунь. Он всегда говорил, что утром горячая лапша согреет желудок и даст сил на весь день, — голос Чэнь Цайюэ был очень тихим, словно она говорила сама с собой. — Потом он ушел, и я больше никогда не ела такой лапши.
Сердце Чжоу Пиньтин сжалось, и она вдруг осознала, что эта миска лапши янчунь — не просто завтрак, а запечатанное на долгие годы воспоминание о теплоте.
Она невольно прикусила губу и тихо проговорила: — Госпожа Чэнь, тогда в будущем я буду часто готовить вам лапшу на завтрак, хорошо?
Чэнь Цайюэ подняла глаза на Чжоу Пиньтин, в ее мутных глазах мерцал слабый свет. Через некоторое время она улыбнулась и кивнула: — Хорошо, хорошо... Девочка Чжоу, старушка запомнит, ты не должна нарушить свое обещание.
Чжоу Пиньтин тоже улыбнулась и торжественно кивнула: — Да, обязательно!.
Они молча ели лапшу, в кухне слышался лишь тихий стук палочек о край миски.
Солнце за окном становилось теплее, проникая в комнату и разгоняя утренний холод.
Чжоу Пиньтин вдруг почувствовала, что эта простая лапша янчунь оказалась теплее любого новогоднего ужина, который она ела раньше.
Воздух наполнялся легким сладким ароматом, проникая в сердце Чжоу Пиньтин.
Возможно, в этом мире она потеряла некоторых так называемых «родственников», но сейчас она, казалось, обрела другую «домашнюю» атмосферу, чувство теплой, взаимной любви.
Покончив с лапшой, Чжоу Пиньтин встала, убрала посуду и чисто и быстро навела порядок на кухне. Затем она попрощалась с Чэнь Цайюэ и вышла на работу.
— Девочка, будь осторожна в пути. Я буду ждать тебя дома, — Чэнь Цайюэ проводила Чжоу Пиньтин до лестничной площадки и снова не могла не напомнить.
— Да, буду, бабушка, я пошла, увидимся вечером. — Чжоу Пиньтин опустила глаза, слезы уже стояли в уголках.
Люди, встреченные случайно, безвозмездно дарили ей заботу, но кровные родственники, а также тот, с кем она делила постель, всегда считали ее молчание, ее усилия, ее жертвы само собой разумеющимися.
Она тоже человек, у нее тоже есть чувства, есть печаль и страдания, она тоже хочет, чтобы кто-то заботился о ней, любил ее, помогал ей, уважал ее.
Теперь все это, о чем она раньше мечтала, казалось, было так близко.
Как хорошо!
— Возможно, здесь будет мое новое начало! — Чжоу Пиньтин подняла голову и посмотрела на небо.
Небо было синим, солнце теплым, облака легкими, а ветер нежным.
В этот момент она вдруг почувствовала, что прошлые раны, казалось, немного рассеялись под этим нежным солнечным светом.
Пронизывающий холодный ветер, ледяные взгляды, безжалостное изгнание, словно растаяли в тепле этого момента.
Она глубоко вдохнула. Воздух нес в себе свежий аромат весенних трав. Да, он был сладковатым, словно судьба наконец-то подарила ей улыбку.
Чэнь Цайюэ увидела, что она рассеянно смотрит на небо, и ласково улыбнулась: — Девочка, о чем задумалась? Если не пойдешь, опоздаешь на работу.
Чжоу Пиньтин очнулась, уголки ее губ непроизвольно поднялись: — Ничего, просто думаю... сегодня такая хорошая погода. Бабушка, до вечера!
Да, погода была замечательная.
Мир когда-то ударил ее болью, но теперь наконец-то стал к ней добр. В будущем она —
Чжоу Пиньтин, наконец-то коснется того луча тепла, который принадлежит только ей.
http://tl.rulate.ru/book/197849/21994664
Готово:
