Время летело как стрела. Дым от трёх лет учёбы в старшей школе, когда все силы были брошены на подготовку, казалось, ещё витал в воздухе. В одно мгновение мост через реку под названием «экзамен в высшую школу» незаметно воздвигся перед нами. К счастью, долгие ночи, освещённые лишь настольной лампой, не прошли даром. Я получил долгожданное письмо о зачислении в университет в Пекине. Держа в руках этот тонкий листок бумаги, я ощущал, будто пальцы мои несут на себе тысячекилограммовый груз – «пекинская мечта», которая долгие годы жила в моём сердце, наконец-то преобразилась в реальность.
Семя этой мечты было посеяно одним ленивым выходным днём ещё на первом курсе старшей школы. Тогда пекинская телевизионная программа под названием «Это Пекин» стала для меня волшебным ключом, открывшим дверь в запылённую историю столицы. Камера скользила по величественным стенам Запретного города, отражалась в сверкающих водах Летнего дворца, застывала на истерзанных временем руинах Старого летнего дворца… Названия мест, которые я видел лишь на иллюстрациях в учебниках, мгновенно ожили, наполнившись магией. В глубине души закричал мощный порыв: «Я хочу туда! Хочу лично измерить шагами землю, несущую на себе тысячелетние взлёты и падения, хочу вдохнуть воздух, смешанный с пылью истории и современным шумом!»
С детства почти одержимый гуманитарными науками, историей и географией, я полностью отпустил себя за четыре года в Пекине. В эпоху, когда не было навигации смартфонов, сложенная карта Пекина с потёртыми краями была моим самым верным спутником. В субботнее утро, прихватив карту, флягу с водой и простой сэндвич, я погружался в огромную сеть автобусных и метромаршрутов. Перед Залом Высшей Гармонии я ощущал суровое величие императорской власти, под Длинным коридором Летнего дворца я пересчитывал истории радости и печали, запечатлённые в росписях, в осенних листьях Западных холмов я искал уединённый дзен-спокойствие древнего монастыря… Я измерял шагами текстуру древней столицы. Каждое прикосновение к холодному мраморному парапету, каждый взгляд на выцветшую черепичную крышу были подобны диалогу с предками из глубины времён. Тяжесть истории давила на сердце, но приносила ни с чем не сравнимое удовлетворение.
Когда древние памятники в черте города перестали удовлетворять мой растущий исследовательский аппетит, мой взгляд обратился к более отдалённым пригородам. Извилистый дракон Великой Китайской стены Бадалин, головокружительная крутизна террас Перевала Цзюйюнгуань, первозданная дикость участков Мутяньюй и Цзянькоу… Я карабкался, задыхаясь, и на каждом выветренном кирпиче стены ощущал героизм и трагедию пограничных стражей. Во время учёбы в университете «Истории Мин» стала моей настольной книгой. Я перечитывал её снова и снова, окончательно став её поклонником. С чувством, близким к паломничеству, я отправился к Тринадцати гробницам династии Мин. Стоя под огромной, не отреставрированной гробницей Юнлин, я видел, как багровые стены молчаливо возвышались в предзакатном свете. Хотя глубина гробниц была недоступна туристам, я знал, что именно здесь покоится император Цзяцзин, который потряс двор своим «Великим спором о церемониале» и был одержим даосской магией. Прикоснувшись пальцами к холодному, шероховатому камню, я словно ощутил рябь времени. В тот момент я был не просто спешащим прохожим, а песчинкой в реке истории, которая вступила в тонкий резонанс с тем далёким временем. Позже я даже бродил по деревням возле императорских гробниц и беседовал со стариками, которые называли себя потомками хранителей гробниц. Слухи о королевских тайнах и мифах о фэн-шуй, истинность которых было трудно проверить, придали моей студенческой жизни бесчисленные легендарные оттенки.
Эти четыре года совпали с бурным развитием интернет-волн в Китае. Форум Тянья и Маопу стали духовным домом для нашего поколения сетевых аборигенов. Я рассуждал о мировых делах в разделе «Международное обозрение», писал страстные тексты в «Чайной гостиной», а также выдавал себя за ценителя искусства в «Литературном салоне». Однажды, бесцельно бродя по сети, я кликнул мышкой по разделу под названием «Истории о призраках». Сначала я думал, что это просто уголок для рассказов о жутких историях, и не придал этому значения. Но однажды глубокой ночью меня привлёк пост о «записях о народных необычных искусствах». Автор писал простым языком, но с удивительными деталями, логично и таинственно. Раздел комментариев был полон скрытых драконов и притаившихся тигров, где появлялись различные пользователи, называвшие себя «наследниками скрытых школ», «медиумами», цитирующие классику и горячо спорящие. Только тогда я понял, что это вовсе не место сбора историй о призраках, а настоящее тайное царство, где собираются бесчисленные мастера и гении! С тех пор «Истории о призраках» стали моей духовной вотчиной. Я жадно погружался в сеть, слушая, как всевозможные гуру рассказывали о странных предсказаниях, загадочных происшествиях, древних тайнах, а также лично стал свидетелем рождения и развития таких нашумевших «божественных постов на Тянья», как «Инцидент Цзо Ян». Оглядываясь назад, именно эта странная сетевая почва незаметно посеяла во мне семена поиска метафизики и религии, став тайным просветлением на моём дальнейшем пути.
Четыре года университета пролетели как одно мгновение. В суете выпускного сезона я уже твёрдо решил остаться в Пекине, на этой необъятной земле. Рабочее место было давно подписано, оставалось только начать. Именно тогда связались со мной мои лучшие друзья со старшей школы – Ван Кай и Ли Вэй. Они тоже решили попытать счастья в Пекине.
— Брат, увидимся в Пекине! Будем жить вместе, снимем большую квартиру! – сказал я по телефону, хлопая себя по груди, сдерживая нетерпеливое волнение. Дружба, длившаяся три года в старшей школе, и общая жажда неизведанного будущего сделали это предложение неоспоримым.
Через две недели я встретил вскользь обоих, пыльных с дороги, на многолюдном Пекинском западном вокзале. После сытного ужина с горячим барашком, мы временно устроились в маленьком отеле. Следующую неделю мы, трое парней, превратились в «команду по поиску жилья». Вооружившись газетами и информацией с недавно появившихся сайтов по аренде жилья, мы, сжимаясь в фотографии в переполненном утреннем метро, курсировали по огромной сети пекинских хутунов и жилых кварталов. Пекин после Олимпиады переживал бум цен на недвижимость, арендная плата тоже стремительно росла. Если мы хотели жить просторнее, но не опустошить кошелёк, приходилось смотреть на более отдалённые окраины. После долгих поисков мы наконец нашли трёхкомнатную квартиру в не новом, но вполне опрятном жилом комплексе в районе Тунчжоу. Более ста квадратных метров, вся необходимая мебель и бытовая техника, можно заезжать и жить, а цена была в пределах наших сжатых возможностей. В день подписания договора, глядя на пустую квартиру, мы втроём обменялись радостными рукопожатиями, будто завладели всем Пекином.
Вещей было немного, переезд прошёл гладко. Устроившись, Ван Кай и Ли Вэй немедленно окунулись в армию соискателей. После месяца интенсивных собеседований оба сообщили хорошие новости. С тех пор мы начали жить стандартной жизнью «братьев, покоряющих Пекин»: вместе ездили на работу в переполненном метро, после работы по очереди готовили на тесной кухне, а после ужина разваливались на старом диване в гостиной, болтая обо всём на свете. Хотя кошельки были пусты, юношеский гормональный всплеск и братская дружба наполняли те скудные дни беззаботным счастьем. Общее увлечение «метафизикой» стало нашей ночной традицией: мы зависали на «Истории о призраках» на Тянья, делились увиденными за день странными постами, спорили о неподтверждённых мистических теориях, и маленькая съёмная квартира часто наполнялась атмосферой одновременно возбуждённой и слегка жутковатой.
Такая беззаботная жизнь продолжалась некоторое время. Однажды в субботу, при ясной погоде, я предложил: «Братья, мы приехали в Пекин, но всё только и делали, что искали пропитание. Так ни разу толком и не погуляли. Пойдёмте, я вас на гору свожу! Восемь святилищ – и гора, и храмы, там очень много верующих!»
Оба с радостью согласились. В то время мои представления о религии в основном ограничивались буддизмом. Единственный даосский монастырь в моей родной деревне, расположенный на вершине горы Иуйуйлюйшань, я никогда не посещал. Моё понимание даосизма полностью основывалось на гонконгских фильмах о вампирах с Лам Чинг-ингом в жёлтых одеждах, размахивающим персиковым мечом – позже я узнал, что это была скорее южная народная магия, смешанная с элементами даосизма, и она сильно отличалась от истинного учения. Пекинские даосские святыни, такие как Храм Дунъюэ, Храм Белых облаков и Храм Бога Огня, тогда даже не попадали в поле моего зрения.
Мы отлично провели время в Восьми святилищах – поднимались в гору, молились, любовались видами, и лишь когда солнце начало садиться, нехотя спустились вниз. В автобусе по дороге обратно Ван Кай, прислонившись к спинке сиденья, с бледным лицом пробормотал: «Странно, после спуска с горы вдруг почувствовал себя совершенно обессиленным, кости ломит, будто жилы вытянули!»
Ли Вэй усмехнулся и хлопнул его по плечу: «Хватит ныть! Много ли ты пролез? С твоим хлипким телом тебе остаётся только варить нам рамен дома, если придётся заниматься физическим трудом!» Мы подшучивали друг над другом, и никто не придал этой усталости значения.
Примерно через час мы вернулись в съёмную квартиру в Тунчжоу. Уже стемнело, городские огни проникали сквозь неплотно закрытые шторы. Мы втроём развалились на диване, слишком уставшие, чтобы двигаться, и решили немного отдохнуть перед приготовлением ужина. Ли Вэй включил телевизор, наобум поставив комедию. Примерно на середине фильма Ван Кай встал, потирая виски: «Не могу больше, голова всё ещё кружится, пойду прилягу. Позовите, когда ужин будет готов». Сказав это, он скрылся в своей спальне.
Мы с Ли Вэем на кухне, пока мыли и нарезали овощи, болтали о событиях дня. Примерно через пятнадцать минут из спальни Ван Кая внезапно донёсся короткий, испуганный крик! Звук был негромким, но он пронзил тишину комнаты, как игла. Мы замерли, ещё не успев среагировать, как дверь спальни со скрипом распахнулась.
Ван Кай медленно вышел, его лицо было пугающе бледным, на лбу выступила мелкая испарина, грудь тяжело вздымалась, он жадно глотал воздух, словно только что пробежал марафон.
— Что с тобой? Чего ты там визжал? Кошмар приснился? – спросил Ли Вэй, отложив нож, с недоумением.
Ван Кай покачал головой, но на его лице появилась крайне странная улыбка, сочетающая ужас и необъяснимое возбуждение: «Эй, братья, расскажу вам кое-что забавное, только не пугайтесь».
Ли Вэй рассмеялся: «Хорошо тебе, уже научился интриговать? Говори, посмотрим, что ты там насочиняешь».
Ван Кай глубоко вздохнул, взгляд его был немного отстранённым, словно он всё ещё был под впечатлением от пережитого: «Только лёг, засыпал, сам не свой… Я лежал с раскинутыми руками… Вдруг почувствовал, как левая рука стала ледяной, словно приложили лёд! Повернул голову…» его голос понизился, с едва уловимой дрожью, «…женщина в белом, с длинными волосами, лежала на моей руке! Волосы были длинными и густыми, полностью скрывали лицо! Я тогда прекрасно понимал, что вы в кухне разговариваете, и в комнате только мы трое мужчин. Откуда взялась женщина? Что это, если не призрак?!»
Мы с Ли Вэем переглянулись. При свете кухонной лампы наши лица казались застывшими.
Ван Кай продолжил: «Чёрт знает, что тогда подумал, но вместо того, чтобы обделаться от страха, мне стало любопытно, как она выглядит! Я правой рукой попытался откинуть волосы, скрывающие лицо…» он протянул правую руку, имитируя движение, глаза его блестели от пережитого страха, «…когда мои пальцы уже почти коснулись её волос… она вдруг! резко! повернула лицо!» Голос Ван Кая резко повысился, «Это лицо! Мертвенно-бледное! Без капли жизни! Глаза… глаза были белыми! Без зрачков! Полностью белые! Она смотрела прямо на меня! А потом… потом её руки, словно ледяные клещи, схватили меня за шею! Я… я не мог дышать! Мне стало по-настоящему страшно! Вот тогда я и позвал вас…»
В кухне воцарилась мёртвая тишина. Лишь чайник на плите издавал тихое шипение. Ночная тьма за окном казалась ещё гуще.
— Чёрт… ты здорово придумал сон, – Ли Вэй выдавил кривую усмешку, пытаясь разрядить напряжённую атмосферу, – Наверное, от усталости после горы, что видишь днём, то и снится ночью!
Я тоже поспешил согласиться: «Да-да-да, кошмар, точно кошмар! Давайте скорее есть, чтобы успокоиться!» Мы по взаимному согласию перестали углубляться в эту тему, но необъяснимый холод незаметно расползся по спинам каждого из нас. Ужин в тот вечер прошёл в молчании.
Через неделю, одним вечером, я, уставший от сверхурочной работы, вернулся в Тунчжоу. Ван Кай и Ли Вэй ждали меня у входа в жилой комплекс на шашлыках. Дым от жареного мяса и шум толпы немного расслабили мои напряжённые нервы. Проглотив несколько бутылок ледяной колы, когда атмосфера была уже самой подходящей, Ван Кай вдруг отложил шашлык и с чрезвычайно серьёзным выражением лица посмотрел на меня: «Брат, есть кое-что, что нужно тебе рассказать».
Ли Вэй тоже перестал улыбаться и кивнул. Моё сердце ёкнуло.
— Помнишь, я рассказывал про «сон» после похода в горы на прошлой неделе? – голос Ван Кая был очень низким.
Я кивнул, дурное предчувствие усилилось.
— То, что… возможно, было не сном. – Ван Кай облизнул пересохшие губы, – Потому что в последние дни… мы с Ли Вэем ночью слышим, как кто-то говорит у нас в ухе! Звук очень тихий, не разобрать, что говорят, но это точно не слуховые галлюцинации! А ещё…» он сделал паузу, посмотрев на Ли Вэя.
Ли Вэй продолжил: «А ещё нам обоим снилась та женщина-призрак! В белом, с длинными волосами, скрывающими лицо, мертвенно-бледное лицо, глаза без зрачков… абсолютно одинаково! Мы сверяли детали! Это никак не может быть совпадением!»
«Щёлк». Шашлык выпал из моей руки и упал на тарелку. Холод мгновенно пронзил меня от пяток до макушки. Неудивительно, что последние дни я замечал, что они выглядели как-то не так, и ночью плохо спали.
— Мы боялись, что ты испугаешься, и хотели сначала скрыть это, сами разобраться. – Ван Кай горько усмехнулся, – Но так дальше продолжаться не может, это слишком странно. Нам нужно найти кого-нибудь, кто поможет разобраться.
Страх, словно ледяная лоза, мгновенно сжал моё сердце. Я резко отхлебнул ледяной колы, пытаясь подавить холод, мой голос задрожал: «Пошли! Сейчас же! Здесь оставаться нельзя! Ночью же домой!» В тот момент дверь съёмной квартиры казалась порталом в кромешний ад, я не хотел оставаться там ни на минуту.
Ночью, заняв машину друга, мы втроём бежали из Пекина в непроглядной темноте. Колёса шуршали по скоростному шоссе, унося нас на северо-восток. По дороге некоторые упущенные детали вдруг стали ясными: тот дом, который мы снимали, стоял прямо напротив Т-образного перекрёстка! Ещё более странным было то, что на подоконнике спальни Ван Кая была вделана цельная плита из натурального мрамора, на которой чётко был выгравирован полный узор восьми триграмм! Это явно не было поздним декором, а было залито в бетон при строительстве! Тогда это показалось нам просто любопытным, а хозяин квартиры уклончиво отвечал. Теперь, вспоминая, весь дом, семь этажей, почти все арендаторы – приезжие, местные хозяева почти отсутствовали, арендная плата была подозрительно низкой… Всё это, казалось, имело свои причины!
Вернувшись в родной город, через знакомых мы нашли некоего мастера, который, как говорили, обладал большими познаниями. В дыму благовоний, мастер, выслушав наш рассказ, а затем расспросив Ван Кая о его дате рождения и маршруте того дня, долго сидел с закрытыми глазами, производя расчёты. Затем он медленно открыл глаза и уверенно произнёс: «Вы в тот день посетили храм, где сильная аура благовоний, и легко могли привлечь что-то нечистое. Призрак в белом платье, не очень сильный, но полный обиды. Она выбрала этого молодого человека (указал на Ван Кая) из-за его жизненной силы и последовала за ним. Она не собиралась вредить вам, а просто думала, что вы молодые и полны жизненных сил, и хотела поиграть, найти «компаньона». Никакой глубокой вражды нет». После этого мастер сжёг специально приготовленную бумагу и деньги, прочитал заклинание, тем самым «отправив» её.
Этот личный опыт сверхъестественного стал для меня тяжёлым молотом, сокрушившим моё давнее недоверие к «другому измерению». Это больше не были странные истории с форума Тянья, а холодное, реальное, даже с оттенком игривого издевательства существо, ворвавшееся в мою жизнь.
Проведя два дня в родном городе и убедившись, что необъяснимая холодная усталость Ван Кая и Ли Вэя исчезла, мы скрепя сердце отправились обратно в Пекин. В последующие несколько месяцев всё было спокойно, и казалось, что призрак в белом платье действительно был «отправлен». Жизнь, казалось, вернулась в нормальное русло.
Однако под поверхностью спокойствия бурлила скрытая жизнь. Приближался Китайский Новый год. Ван Кай, будучи навеселе, открыл душу: «Брат, семье нужны люди, я… после Нового года не вернусь в Пекин». Через несколько дней Ли Вэй тоже сообщил мне, что связался с южной компанией, где условия и перспективы лучше, и он тоже планирует туда после Нового года.
Братья, жившие вместе, скоро разъедутся. Та съёмная квартира, что была свидетелем нашего смеха и оставила зловещую тень, вскоре останется только мне одному. Мысль о том, что мне придётся в одиночку столкнуться с той спальней, где когда-то «обитал призрак», снова охватила меня огромным беспокойством. По истечении двух месяцев срока аренды я почти с чувством, будто иду на похороны, переехал оттуда и нашёл новое жильё ближе к работе.
Ван Кай и Ли Вэй, словно два ручья в моей жизни, кратко соединившись в столице, затем устремились в своих направлениях. Мы стали встречаться всё реже, жизненные пути расходились. Но тот подоконник с восьмиугольником, призрак в белом платье, тот ужасный вечер, и переосмысление неизведанного мира, вызванное этим, стали для меня глубоко засевшим клином, прочно вонзившимся в мою жизнь. Я знал, что это событие, а также тёмный мир, которое оно открыло, далеко не закончены. Это было лишь начало, предзнаменование, незаметно указывающее на более грандиозный и неопределённый поворот в будущем. Шестерёнки судьбы в тот момент издали едва уловимый, но необратимый щелчок.
http://tl.rulate.ru/book/197794/22177708
Готово:
