Ху Цин переехала в этот жилой комплекс, чтобы выносить ребёнка. Она вела тихий образ жизни, почти не знала соседей, но неплохо знала местных бездомных кошек и собак.
Она узнала эту собаку и кошку, но не ожидала, что её сын, которого она «бросила» утром, вернётся вечером в сопровождении этих двух животных.
— Ой? Смотри-ка, живот у неё стал меньше. Неужели родила? — с недоумением спросила Али, уставившись на живот Ху Цин.
Большая Желтая Собака промолчала, но из сумки послышался голос У Мина:
— М-м... Думаю... этот детеныш — это я.
— Гав! Она твоя мать?! — Первая не выдержала Большая Желтая Собака, услышав перевод Али. — Тебя обидели ещё при рождении, как твоя мать могла тебя не защитить? — Она сочла мать У Мина ненадежной.
У Мин думал иначе: — По крайней мере, она сможет дать мне молока.
Это была его самая насущная проблема. Он видел в глазах Ху Цин лишь удивление, никаких других негативных эмоций, поэтому был уверен, что она, по крайней мере, не станет его убивать.
Услышав это, Али обратилась к Большой Желтой Собаке: — Заходим, Человеческий детеныш сказал, что его мать не причинит ему вреда и сможет дать молока.
Али проскользнула под ноги Ху Цин, а Большая Желтая Собака, прихватив сумку, последовала за ней.
Ху Цин со сложным выражением лица приоткрыла дверь шире, впуская Большую Желтую Собаку.
Едва войдя, Большая Желтая Собака сказала У Мину в сумке: — Плачь громче, плачущему ребенку дают молоко. Сначала наешься, а потом уже всё остальное.
Ей было так жаль своего спасителя. Столько страданий с самого рождения! Она ненавидела себя за то, что она всего лишь собака. Если бы она была человеком, она бы непременно вырастила своего благодетеля. Сейчас она могла лишь изо всех сил оберегать его.
Ху Цин была в красной пижаме, её фигура была очень соблазнительной. Она закрыла дверь и обернулась к сумке. В этот момент на её грудь смотрели три пары разных глаз.
Неужели они хотят, чтобы она кормила их грудью?
Она опустила голову, поправила грудь и с некоторой неловкостью произнесла: — Эм... я только что приняла лекарство, чтобы остановить лактацию...
За несколько дней до родов, когда она легла в больницу, отец этого подонка — Старый господин У — наконец-то сказал, что даст ей сто тысяч юаней в качестве оплаты за труд во время беременности и расходы на питание после родов. Ребёнка он заберёт сам.
Но чего она не ожидала, так это того, что как только она родит ребёнка утром, люди Старого господина У, несмотря на протесты медперсонала, ворвутся в родильную палату, оставят сто тысяч юаней и унесут ребёнка. Она успела лишь мельком взглянуть на него.
Ху Цин согласилась отдать ребёнка, руководствуясь своими расчётами. Хоть отец ребёнка и был подонком, Старый господин У очень ценил этого внука. Вместо того чтобы ребёнок страдал вместе с ней, лучше пусть он станет избалованным наследником богатой семьи. У ребёнка будут хорошие условия жизни, а она сама получит сто тысяч юаней. Ей хорошо, и ребёнку хорошо — это было её самое продуманное оптимальное решение.
Днем она выписалась из больницы. Она планировала уехать завтра, все вещи были собраны. Но к вечеру её сын вернулся.
Даже если бы ей пришлось воспитывать ребёнка, она бы не стала кормить его грудью. Тогда её фигура испортится, и как потом найти себе достойного мужчину?
Глядя на слабого ребёнка в сумке, она испытывала смешанные чувства. Подавив желание позвонить и расспросить Старого господина У, она решила сначала накормить ребёнка. Она долго копалась в куче вещей и наконец нашла банку детской смеси и бутылочку.
Это были её первые роды, у неё не было опыта. Неуклюже, следуя инструкции на банке, она кое-как развела для У Мина порцию смеси.
У Мин тоже почувствовал огромное облегчение. Он очень боялся, что его мать откроет грудь и будет кормить его. Ведь он пришёл сюда с воспоминаниями. Хотя в прошлой жизни он был демоном, но он был полноправным мужским демоном, и ему действительно было бы неловко.
Наевшись и напившись, У Мин спокойно уснул.
Ху Цин приготовила тёплую воду и осторожно вымыла У Мина. Глядя на первородный жир и кровь, оставшиеся на его теле с момента рождения, а также на синеватые следы от удушения на шее, её сердце сжалось. Возможно, это была связь крови. Слёзы капали из её глаз.
Она признавала, что была негодяйкой, паршивой матерью, но она думала, что её сын отправился в богатый дом наслаждаться жизнью. Кто бы мог подумать, что он окажется в таком состоянии.
Отец сына — подонок, а отец его отца — ещё больший подонок!!!
Она не могла понять, почему Старый господин У так говорил о желании оставить внука, говорил о помолвке с дочерью какой-нибудь богатой семьи, и всё время проявлял заботу о внуке, а потом так легко от него избавился?
Судя по неочищенной крови на теле ребёнка и синеватым следам от удушения на шее, было очевидно, что как только ребёнка забрали, на него сразу же напали.
Она подавила гнев в душе. Она не была умной, но и не глупой. Успокоившись, она решила сначала разобраться в причинах, а потом идти к Старому господину У выяснять отношения.
Уложив У Мина спать на кровать в спальне, Ху Цин посмотрела на кошку и собаку, которые ни на шаг не отходили от её сына, и почувствовала глубокую благодарность.
Она достала кучу сосисок и две белые фарфоровые миски. В каждую миску она налила по пакету цельного молока. Позвав их, она насыпала еду. Закрыв дверь спальни, она подошла к Большой Желтой Собаке и Али.
— Ну, рассказывайте, что произошло?
Большая Желтая Собака и Али, которые жадно ели, переглянулись: — Она с нами разговаривает?
Ху Цин присела, протянула руки, взяла кошачью голову в левую руку, собачью — в правую, и начала гладить их.
— Да, я разговариваю с вами, Али, Большая Желтая Собака, верно? — пояснила Ху Цин. — Потому что... я тоже могу понимать, что вы говорите.
— Мяу?! — — Гав?! — Али и Большая Желтая Собака удивлённо широко раскрыли глаза.
— Неужели ты тоже демон, переродившийся человеком? — выпалила Али.
Ху Цин улыбнулась и покачала головой: — Я... человек. — Потомство демонов, но кровь демонов в ней уже сильно разбавлена, и кроме искусства обольщения, у неё больше никаких способностей.
— Али, ты лизала первородную кровь моего сына, верно?
— Мяу? — Али виновато посмотрела на Большую Желтую Собаку и притворилась, что не понимает.
Большая Желтая Собака не позволяла бездомным кошкам и собакам кусать или есть людей. Даже облизывать кровь было нельзя, потому что, по его словам, если кто-то попробует человеческую кровь, в нём пробудится звериная натура, он станет жестоким, начнёт есть людей и нападать на них. Большая Желтая Собака очень строго придерживалась этого правила.
— Тогда ты стала моим сыном как духовный питомец, — продолжила Ху Цин. — Ты можешь понимать моего сына, потому что лизала его первородную кровь и признала его своим хозяином.
— Мяу?! — Али вырвалась из рук Ху Цин, широко раскрыв глаза от недоверия.
Что? Признать хозяина? И стать духовным питомцем? Разве не говорили, что он станет зверем и будет есть людей?
Как же он стал чьим-то питомцем?!
Большая Желтая Собака тоже широко раскрыла глаза: — Почему не я? А первородная кровь? Я тоже хочу попробовать! — Подумав об этом, она с сожалением вспомнила, что У Мин уже был чистым и благоухающим.
Для бездомных кошек и собак иметь хозяина было непреодолимым соблазном, потому что в глубине души они очень жаждали хорошего хозяина.
Конечно, это не касалось таких исключений, как Большая Желтая Собака и Али.
У Большой Желтой Собаки были сложные чувства к людям: любовь и... ненависть (безысходность), но она не возражала, чтобы У Мин стал её хозяином.
А Али была другой, она была своенравной. Если бы люди захотели стать её хозяином, это было бы невозможно.
Али слушала только Большую Черную Кошку и Большую Желтую Собаку. С Большой Желтой Собакой у неё были отношения, построенные на битвах, поэтому она подчинялась.
А Большая Черная Кошка вырастила Али с детства. По родству она была как родитель, по возрасту — как дедушка. Но высокомерная Али всё равно называла её братом.
Как она могла стать питомцем Человеческого детеныша? Лучше уж пусть люди будут её питомцами!
Она была не согласна!
Видя, что Али всем своим существом, включая лапы, выражает протест, Ху Цин серьёзно объяснила:
— Не всякая первородная кровь человека может заключить контракт с духовным питомцем, и не каждое животное может стать духовным питомцем. Это требует особой удачи.
Точнее говоря, только её слабая кровь демона могла это сделать. Когда её мать рожала её, она хотела заключить контракт с духом-хранителем. Она давала первородную кровь более чем десяти животным, но ни с одним не удалось заключить контракт. Удача была действительно редкой.
Али не могла это принять. Взяв сосиску в зубы, она убежала в угол и погрузилась в самобичевание.
Большая Желтая Собака, несмотря на некоторое сожаление, была очень рада встрече с У Мином, который стал человеком.
Она рассказала Ху Цин всю историю их встречи с У Мином. Когда Ху Цин услышала, что её сына задушили и бросили в мусорный бак, а когда оказалось, что он жив, попытались задушить снова, её тело затряслось от гнева. Она больше не могла сдерживаться и немедленно хотела позвонить тому старому У и потребовать объяснений.
Но когда она достала телефон из сумки, то обнаружила, что он разрядился и выключился. Она беспомощно решила сначала зарядить телефон.
Вдруг раздался звонок в дверь: «Дзынь-дзынь! Дзынь-дзынь! Дзынь-дзынь!»
В тишине ночи это прозвучало особенно неуместно.
……
С другой стороны, младенец-дух, раненный Али черной собачьей кровью и сбежавший, теперь слабо блуждал по пустой дороге.
Его сознание было затуманено, он чувствовал, что вот-вот рассеется.
Он был очень недоволен. Он только что получил шанс переродиться, родился законно из чрева матери, как его могли задушить? И как это тело занял тот маленький демон?
Пока его сознание рассеивалось, яркий свет ударил ему в глаза, и тело духа отбросило прочь с громким «бум!».
Он издал болезненный вопль: — Как я, дух, мог попасть под машину?!
http://tl.rulate.ru/book/197546/22310002
Готово:
