— Где это я? Так темно… Я же был на Призыве Духа и Затачивании?
Сознание Чжао Лу пробуждалось медленно, в полудрёме он огляделся и пробормотал:
— Неужели… получилось?
Чжао Лу никогда не ступал на путь совершенствования и не знал о подобных методах, поэтому понятия не имел, успешен ли он и в каком состоянии находится.
Будучи в особом состоянии, неспособный и на самую слабую силу, он ничего не мог поделать. Оставалось лишь продолжать постигать Сутру Заточки Бессмертных, тем более, что делать всё равно было нечего.
Полная тьма, полная тишина — пространство, где совершенно не ощущалось течение времени и изменение пространства. На начальном этапе с Чжао Лу всё было в порядке, он добросовестно постигал Сутру Заточки Бессмертных, чтобы скоротать время. К тому же, из-за особого состояния, в котором он находился, казалось, он то существовал, то не существовал, будто выпал из трёх миров и не принадлежал пяти стихиям.
Так, в состоянии отсутствия посторонних мыслей, он постигал, пока не закончил постижение «Сутры Заточки Бессмертных», и лишь потом медленно очнулся.
— Сколько же времени прошло?
Чжао Лу растерянно пробормотал. Но не ощущая течения времени, он совершенно не представлял, сколько прошло. Казалось, прошло немного, но разум подсказывал, что должно было пройти много, ведь он кропотливо постиг всю Сутру Заточки Бессмертных. И даже при помощи внешней силы бессмертного, такое не могло произойти в одночасье.
— Где же я всё-таки?
Чжао Лу начал паниковать. Даже переворот в поселке Сяньмэнь не вызывал у него такого сильного волнения. Ведь он знал, что он не один, и на следующий день всё вернётся на круги своя. Но здесь всё было иначе: кроме тьмы — лишь бесконечное одиночество. А человек — существо социальное. Даже самый одинокий отшельник, уединяясь, знает, что он не один, что стоит лишь сделать шаг — и он окажется среди множества таких же, как он. В этом и заключался его капитал для уединения. Если же он лишится всего этого, то желанное им уединение станет смертельным ядом, подобным удару в самое сердце, от которого бегут, как от чумы.
Легенды гласят, что в преисподней есть один круг ада — Ад Небытия. Из этого следует, что небытие, одиночество и пустота — одно из величайших наказаний в мире.
— Пока жива последняя нить, надежда не умрёт. Так учил меня Дядя Юй. Я ещё не умер!
Паника на лице Чжао Лу стала заметно меньше. Он мысленно подбадривал себя, внушая себе уверенность.
Под «Дядей Юй» подразумевался тот, кто обладал душой с Земли. Переместившись сюда, он вселился в душу Чжао Лу, которой принадлежало тело. Сначала он думал, что просто занял чужое место и решил полностью отказаться от прошлого, начав всё с нуля. Но в итоге, по разным причинам, он отказался от мысли полностью завладеть телом. Вместо этого он начал сознательно взращивать юную душу, которой было отдано тело, и попросил Чжао Лу называть его Дядей Юй. Изначально он хотел, чтобы его называли братом, но, вспомнив, что сам уже не молод, а притворяться юнцом было как-то «неловко», в конце концов решил, что пусть уж лучше будет Дядя Юй.
— Прочти книгу сто раз — и смысл станет ясен!
В глубине души Чжао Лу, казалось, услышал тихий наставнический голос Дяди Юй у своего уха. Сердце его мгновенно успокоилось.
— Возможно, Дядя Юй намеренно не забрал меня, чтобы я снова мог усердно постигать Сутру Бессмертных, не отвлекаясь. Я не должен подвести Дядю Юй.
Приведя мысли в порядок, он снова погрузился в себя, начиная постигать Сутру Заточки Бессмертных с самого начала.
Когда Чжао Лу снова принялся постигать Сутру Заточки Бессмертных, он не знал, что в этом пространстве небытия, тьмы и пустоты раздался тихий звук вращающегося каменного жернова.
Звук вращения жернова был очень древним, таинственным и глубоким, словно он безмолвно подтверждал все Дао небес и затрагивал каждое движение бесчисленных существ. Внимательно прислушавшись, казалось, что этот звук исходит из хаоса, предшествующего эпохе, которую невозможно отследить, или же он был из загадочной эры будущего, куда невозможно вернуться.
Один раз, два раза, три раза…
По мере того, как он постигал снова и снова, Чжао Лу уже забыл, сколько раз он это делал. Он знал лишь, что наследие Сутры Заточки Бессмертных в его сознании становилось всё меньше, а три запечатленных в нём слова постепенно тускнели и бледнели.
Постепенно, полностью забыв наследие, выжженное в его сознании, которое нельзя было не забыть, не забыть, это стало единственной движущей силой Чжао Лу, чтобы продолжать держаться в этом пустом и безмолвном пространстве.
В тот самый момент, когда Чжао Лу окончательно забыл наследие из своего сознания, огромное чувство одиночества и пустоты хлынуло в него, подобно цунами, обрушившись на ментальную крепость Чжао Лу.
И как только ментальная крепость была разорвана негативными эмоциями, неподалёку внезапно вспыхнуло пламя, излучая слабый свет. Чжао Лу, с плотно закрытыми глазами, вдруг весь задрожал, и тут же все негативные эмоции рассеялись.
Он медленно открыл глаза и, глядя на парящее перед ним пламя, почувствовал что-то чрезвычайно знакомое.
— Это чувство… это Дядя Юй. Это дыхание Дяди Юй. Дядя Юй пришёл за мной?
На лице Чжао Лу появилось радостное выражение.
Поскольку они были одним целым с двумя душами, он был очень хорошо знаком с процессом призыва души, поэтому Чжао Лу был на сто процентов уверен, что не ошибся. Он поспешно встал и бросился к пламени неподалёку.
В конце концов, Чжао Лу, задыхаясь, добежал до пламени. Как только он коснулся его, мир завертелся, всё тело будто растянулось и исказилось бесконечно. Концепция времени внезапно появилась: казалось, что одна секунда длилась миллиард лет, а миллиард лет — всего лишь одну секунду. Всё тело чуть ли не окаменело от шока.
К счастью, его состояние было особенным, иначе он бы гарантировал, что определённо обмочился бы и испражнился, смешав слёзы, сопли и слюни, и глупо не различая их.
Бабах!
С оглушительным грохотом всё вокруг распалось на части.
Ошарашенный Чжао Лу наконец почувствовал дыхание мира и глупо рассмеялся:
— Наконец-то… выбрался…
Затем он потерял сознание.
Когда сознание Чжао Лу вернулось в реальность, малый круглый камень, случайным образом упавший на землю, то есть Жемчужина Забытых Миров, снова засиял. Появился фантом. На этот раз это был не фантом бессмертного, а фантом «жернова». Затем этот фантом прямо полетел в центр лба Чжао Лу и слился с каменным жерновом, находящимся между реальностью и иллюзией, под высохшим источником души.
А под каменным жерновом, порождённый самим трупом, ши-линь (дух трупа) тупо уставился на каменный жернов наверху, в его глазах была лишь растерянность, словно у новорождённого младенца, ничего не знающего о внешнем мире.
…
Одиннадцатое ноября. В поселке Сяньмэнь бушует метель, весь мир покрыт белым саваном. Мрачное время года, но для поселка Сяньмэнь этот день был чрезвычайно важным праздником — Праздником Юных Воинов.
Праздник Юных Воинов, один раз в год. В этот день все в поселке Сяньмэнь, достигшие четырнадцати лет, становятся главными героями. Это своего рода обряд совершеннолетия, означающий, что после этого дня они официально становятся взрослыми и должны нести ответственность взрослых.
Одновременно с этим у праздника есть и другое значение: после этого дня они окончательно завершают стадию «Укрепления тела» и вступают на путь совершенствования, официально приобщаясь к практике и переходя к следующей стадии — «Четырем вратам Желтого источника».
Для внешнего мира эти смертельно опасные «Четыре врата Желтого источника» являются самой простой ступенью. В поселке Сяньмэнь всего много, особенно Лекарств долголетия, которых хоть отбавляй. Но это не значит, что каждый в поселке Сяньмэнь может легко прорваться через «Четыре врата Желтого источника» к «Трём вратам Преображения». Ведь есть ещё много тех, кто даже не может войти в стадию «Желтого источника». Как же им прорваться к стадии «Преображения», не попав в стадию «Желтого источника»?
Конечно, у каждого свой путь. Есть и те, кто может войти, но не делает этого, довольствуясь настоящим и оставаясь обычными людьми.
— Быстрее, быстрее! Великое Собрание Юных Воинов вот-вот начнётся. Посмотрим, чьё дитя станет чемпионом в этом году и получит аудиенцию у пяти старейшин.
— Да, да! Как же жду! Я тоже хочу увидеть, как проявит себя мой ребёнок в этом году!
— Ха-ха-ха, твой парень, если войдёт в первую сотню, уже будет неплохо. В этом году, кажется, многие старейшины и дети кланов собираются участвовать. Конкуренция очень напряжённая. Кстати, в этом году, кажется, и для Старейшины Сяо Лю наступил возраст для Праздника Юных Воинов. Интересно, выйдет ли Старейшина Сяо Лю поучаствовать? Старейшины говорят, что он уже два года находится в уединении в Родовой святыне. Когда же он выйдет?
— Да, да, два года не видели Старейшину Сяо Лю. Когда же закончится его уединение? Без него, кажется, наш маленький городок стал как-то пресным, скучновато.
— Эх, да. Даже у моих малышей сломалось, а починить некому. Сами мы неуклюжие и боимся сломать ещё больше. Меня каждый день ругают, такая досада.
…
Среди толпы люди болтали обо всём подряд, а в конце разговора все сводились к Старейшине Сяо Лю, и разговор заканчивался вздохами.
Пять старейшин поселка Сяньмэнь в этот день были одеты в парадные одежды и торжественно восседали на трибуне, спокойно наблюдая за происходящим внизу.
А внизу, на Платформе Юных Воинов, охраняемой Стражей Патруля, стояло более четырёхсот юных юношей и девушек, в их глазах была надежда, они были полны энтузиазма.
Вокруг беспрерывно звучали крики жителей поселка Сяньмэнь, ободряющие и восхваляющие голоса, все подбадривали детей.
Начальник патруля Синь Цюйкоу вышел из-за высокой трибуны, посмотрел на жителей внизу и громко объявил:
— Я объявляю, что Праздник Юных Воинов в поселке Сяньмэнь, Великое Собрание Юных Воинов — начинается!
Бабах! Бабах! Бабах!
Как только он закончил говорить, вокруг поднялось бесчисленное множество огненных шаров, взорвавшись в небе. Тут же бесчисленные искры разлетелись в воздухе, очень яркие и ослепительные, вызвав всеобщее одобрение у собравшихся внизу.
А И Чжу, завершив всё это, без всякого приличия рухнул на землю.
— Чёрт, я устал. Каждый год меня заставляют делать эту неблагодарную работу. А он, этот старый скряга Синь, наслаждается жизнью: что-то говорит, притворяется важным, а потом получает овации. А я? Кто-нибудь знает меня? Обычно меня этот Синь то здесь, то там обдирает, а сегодня такие грандиозные фейерверки, что чуть ли не до трусов спалил. А в итоге даже вина не выпить. Старейшины меня ненавидят, специально меня мучают. Лучше всего сказал тот мелкий ублюдок: он, этот Синь, просто притворяющийся скупцом хвастун!
Пока И Чжу бормотал и жаловался, вдруг лёгкий аромат вина проплыл перед его носом. Он вздрогнул всем телом, а затем снова принял прежний вид.
— Эх, посмотри, как я устал, до такой степени, что начал видеть галлюцинации. Как в такое время может быть вино? Хм… нет, это не галлюцинация, это запах вина, причём хорошее вино. Я не ошибся.
Затем он повернул голову в сторону запаха вина, и знакомая фигура предстала его взору.
— Дядя И, давно не виделись. Как дела? Хочешь глоток?
Одноглазый юноша, держа бутылку вина в одной руке, покачал ею и спросил с улыбкой на лице.
http://tl.rulate.ru/book/190482/19156708
Готово:
