Чэн Жана привели в совершенно иную «комнату».
Называть это комнатой было бы преувеличением — это была укреплённая камера. Грубо обтёсанные каменные стены были влажными и холодными на ощупь, а по расщелинам стекала вода. Единственным источником света служил призрачный мох на стенах коридора, чьё тусклое зелёное сияние заставляло кожу покрываться мурашками. Помимо знакотной жёсткой койки, в комнате появились каменный стол и два табурета, которые выглядели ещё менее удобными, чем кровать. Железная решётка двери была пугающе массивной, а за ней, не шевелясь, словно статуя, стоял стражник-отрекшийся.
Это было его новое «жильё» и то самое «обустройство», о котором говорила Сильвана — ещё более пристальный надзор.
Он бессильно опустился на кровать, чувствуя себя совершенно опустошённым. Сила, в которой переплелись жизнь и смерть, после своего взрыва окончательно утихла, оставив лишь ломоту в теле и глубокую усталость.
За дверью послышались шаги. Это не был тяжёлый лязг металлических сапог стражника, а скорее лёгкий, ритмичный звук.
Веронара появилась у решётки с кожаным мешочком и свертком в руках. Она жестом велела стражнику открыть дверь, вошла и бросила вещи на каменный стол.
— Еда, питьё и новая тренировочная форма, — её голос оставался таким же резким. — Твои прежние вещи пропитались энергией смерти, они больше не годятся.
Чэн Жан взглянул на сверток, затем на Веронару. Лицо её было всё таким же холодным, но в глазах сквозило не просто безразличие, а некое изучающее любопытство.
— Послушай... — осторожно начал он.
— Когда придёт время, всё случится само собой, — отрезала Веронара. — Рассказывай, что ты чувствуешь. Чем подробнее, тем лучше.
Чэн Жан понял: она хочет зафиксировать его состояние. Он честно признался в слабости и боли, но о силе внутри лишь отмахнулся, сказав, что ничего не чувствует, будто она уснула.
Веронара внимательно слушала, не мигая глядя на него своими ало-красными глазами, словно пытаясь понять, лжёт он или нет.
— Та последняя стрела, — она снова вернулась к этой теме, но уже без прежнего допроса. — О чём ты думал перед тем, как выпустить её?
Чэн Жан на мгновение замолчал, воскрешая в памяти тот миг:
— Ни о чём... Просто не хотел умирать. Не хотел становиться бездумным мертвецом из Плети. И тогда... сила просто вырвалась наружу.
— Сильнейшее желание выжить... — тихо повторила Веронара, словно раздумывая над чем-то. — Воля живого существа, возможно, и стала ключом к активации того аномального состояния. — Она впилась в него острым взглядом. — Но это не объясняет, как ты смог одновременно призвать энергию жизни и смерти. Это противоречит всякой логике.
Чэн Жан горько усмехнулся:
— С тех пор как я здесь оказался, логика — это последнее, на что я могу рассчитывать.
Он имел в виду своё перемещение в этот мир.
Веронара, кажется, неверно истолковала его слова и не стала расспрашивать дальше, лишь бросила:
— Тёмная Госпожа крайне заинтересована в твоей особенности. Это значит, что ты пока в безопасности, но также означает, что за тобой будут следить ещё пристальнее. Любая странность может обернуться неприятностями. Будь осторожен.
Сказав это, она развернулась, чтобы уйти.
— Капитан, — окликнул её Чэн Жан.
Веронара замерла в дверях, не оборачиваясь.
— Спасибо... что прикрыли меня на поле боя, — искренне произнёс он. Независимо от её целей, она действительно спасла его, когда на него бросились рыцари смерти.
Фигура Веронары на мгновение дрогнула, но она лишь холодно бросила через плечо:
— Я защищала актив, полезный для Королевы, а не тебя лично. Не путай, человек.
Железная дверь с грохотом захлопнулась, и звук засова в тишине прозвучал особенно резко.
Чэн Жан смотрел на дверь, тяжело выдыхая. Слова Веронары были грубыми, но он чувствовал, что из-за их совместного боя в их субординации произошли тонкие перемены. По крайней мере, она начала признавать его ценность как «актива».
Он открыл кожаный мешок. Внутри лежали несколько кусков сухарей, твёрдых как кирпич, и кувшин с чистой водой. Он отломил кусок и с трудом проглотил его, запивая водой; вкус был отвратительным.
Переодевшись в новую тренировочную форму — снова чёрную кожаную броню, но из более качественного материала, который не сковывал движений, — он попытался вновь нащупать внутреннюю силу. Но внутри было пусто, словно тот взрыв был лишь иллюзией.
Стоило ему собраться прилечь отдохнуть, как в коридоре снова послышались шаги.
На этот раз звук был нестройным и тяжёлым, перемежаясь со звоном металла и... скрежетом?
Сердце Чэн Жана непроизвольно забилось чаще. Он прильнул к решётке, всматриваясь в темноту.
Несколько стражников-отрекшихся в полных латах вели кого-то под конвоем. Фигура была укутана в рваный плащ, лица не было видно, но по высокому росту и шаткой походке можно было понять, что это женщина. Руки её были связаны за спиной, а на ногах висели кандалы, которые громко лязгали при каждом шаге.
Стражники остановились перед соседней камерой и грубо втолкнули пленницу внутрь. Железная дверь с грохотом захлопнулась.
Чэн Жан затаил дыхание, охваченный дурным предчувствием.
Когда стражники ушли, в коридоре снова воцарилась тишина. Он слышал приглушённое дыхание из соседней камеры и тихий лязг цепей.
Поколебавшись, он всё же негромко спросил через стену:
— Ты... в порядке?
Дыхание резко оборвалось. После мгновения мертвой тишины раздался голос — слабый, но пропитанный нескрываемой гордостью:
— Проваливай, отродье нежити.
Голос был чистым, с характерными интонациями, присущими высшим эльфам.
Зрачки Чэн Жана сузились. Это была она! Лиандра Чэньфэн!
Согласно его «памяти», эта эльфийская следопыт должна была стать его будущей спутницей и боевым товарищем. Но их первая встреча произошла в подземельях Подгорода: она — подозрительная заключённая, недавно схваченная пленница.
— Я не нежить, — постарался говорить Чэн Жан как можно спокойнее. — Я такой же... живой человек, как и ты.
За стеной снова воцарилось молчание, но Чэн Жан чувствовал, что она внимательно слушает.
— Живой?
Голос Лиандры был полон сомнения и сарказма:
— Как живой может быть здесь? В доспехах тёмного следопыта, в тюрьме отрекшихся? Кого ты надеешься обмануть своей жалкой ложью?
Чэн Жан на мгновение лишился дара речи. Его положение действительно было трудно объяснить.
— У меня особые обстоятельства, — смог лишь неопределённо ответить он. — Но я правда не враг тебе.
— Все, кто заодно с отрекшимися — враги Кель'Таласа! — голос Лиандры внезапно сорвался на крик, в нём зазвучала нестерпимая ненависть. — Особенно вы, грязные отродья, оскверняющие имя следопытов!
Он почти физически ощущал исходящую от её слов боль и ярость. Он вспомнил о древней вражде высших эльфов и Плети, а для многих эльфов Сильвана и тёмные следопыты были воплощением предательства.
Он понимал, что сейчас любые объяснения бесполезны.
— Отдыхай, — в конце концов вздохнул Чэн Жан. — Твои раны... их нужно обработать?
В ответ раздался лишь холодный смешок, а затем звук волочащихся кандалов — казалось, она отвернулась к стене, решив больше не разговаривать.
Чэн Жан прислонился к холодному камню, слушая прерывистое дыхание за стеной. На душе было тяжело.
Появление Лиандры стало подобно камню, брошенному в стоячую воду. Она была не только «глазами» Сильваны, следящими за ним, но и огромной переменной. Она олицетворяла внешнее давление, силы, враждебные Подгороду.
А как ему — «живому тёмному следопыту», зажатому в центре этого водоворота и скрывающему тайны, — сосуществовать с этой гордой, страдающей и полной враждебности эльфийкой?
Он смотрел на свои бледные ладони, пытаясь вновь почувствовать дремлющую силу.
В этом полном опасностей Подгороде ему нужны были сила, мудрость и... путь, который он сможет найти сам.
А пленница за стеной, возможно, станет либо его самым важным спутником, либо самым опасным препятствием.
***
Последующие дни превратились в странный цикл.
Как только наступал рассвет (если в подземелье вообще можно было отличить утро от вечера), Веронара появлялась вовремя, чтобы вести его на тренировки. Нагрузки становились всё безумнее: сохранять скрытность при полном истощении сил, поддерживать точность стрельбы в состоянии ментального тумана. Однажды она даже бросила его в толпу тренировочных марионеток-гулей, назвав это «проверкой под давлением».
— Твои движения всё ещё слишком скованны! — выкрикивала Веронара на тренировочной площадке. — Шаг Тьмы нужен не для того, чтобы прыгать, а чтобы сливаться с тенями! Ещё раз!
Чэн Жан выматывался до полусмерти, но каждый раз, возвращаясь в камеру и слыша едва уловимые звуки за стеной, почему-то находил в себе силы стиснуть зубы и продолжать.
Он привык в перерывах между тренировками и во время еды разговаривать сам с собой, обращаясь к каменной стене.
— Сегодня чуть ухо не отгрыз этот чертов гуль... Веронара явно это специально.
— Может ли еда в Подгороде стать ещё хуже? Этот хлеб можно использовать вместо камней для черепов.
Поначалу за стеной была тишина. Но постепенно, когда однажды он пожаловался на порванную тренировочную форму, оттуда донёсся едва слышный смешок. Когда он описывал, как неумело использовал Шаг Тьмы, чтобы уклониться от атаки, слышался тихий лязг кандалов.
Тот день выдался особенно тяжёлым. Веронара где-то раздобыла нескольких обезумевших кабанов, заражённых чумой. Чэн Жан с огромным трудом справился с ними, а вернувшись, обнаружил на руке глубокую рану, обнажающую кость.
Стиснув зубы от боли, он обрабатывал рану и не удержался от ворчания в сторону стены:
— Клыки этой свиньи острее мечей рыцарей смерти... Чёрт возьми, эта дезинфекция просто невыносима.
После долгого молчания из-за стены внезапно донёсся глухой голос:
— ...Смешай Слезы Элуны с серебряной травой, так боль уйдёт быстрее.
Чэн Жан опешил. Это был первый раз, когда Лиандра заговорила с ним сама, пусть и о лечении.
— Слезы Элуны? Серебряная трава? Мы в Подгороде, откуда здесь эльфийские травы... — беспомощно пробормотал он.
Снова наступила тишина. И когда он уже решил, что разговор окончен, голос Лиандры прозвучал вновь, с явным нежеланием:
— ...В нижней части твоей стены есть шатающийся камень. Там... я спрятала кое-что на экстренный случай.
Чэн Жан в изумлении начал ощупывать стену и действительно нашёл подвижный камень. За ним лежали несколько сухих листьев, завернутых в масляную бумагу, и маленький флакон с прозрачной жидкостью.
— Ты... когда это спрятала?
— Тебя это не касается, — голос Лиандры снова стал холодным, но после паузы она добавила: — Береги. Здесь... достать такое непросто.
Сжимая в руках травы, Чэн Жан чувствовал смешанные эмоции. Эта крошечная крупица доброты в подземельях Подгорода казалась бесценной.
Он осторожно приготовил мазь и нанёс её на рану; прохлада мгновенно притупила боль.
— ...Спасибо, — тихо произнёс он.
За стеной не ответили. Но он почувствовал, что ледяная стена, разделявшая их, дала крошечную трещину.
А в это время в тенях Тронного зала Сильвана слушала доклад Назанота.
— Они начали общаться, — в голосе Ушедшего сквозило недовольство. — Пусть это всего лишь разговоры о травах. Но это опасное начало, Госпожа. Эльфийка колеблется.
Сильвана вертела в руках чёрную стрелу, и уголки её губ тронула едва заметная усмешка:
— Птицы в клетке перебирают перья друг друга... Это естественно. Продолжай наблюдение. Я хочу посмотреть, до чего дойдёт эта пьеса.
Её взгляд был устремлён в сторону подземелий, а в алых глазах вспыхнул расчётливый огонь.
— Иногда самые крепкие союзы начинаются с самых невероятных встреч.
http://tl.rulate.ru/book/183681/17565327
Готово:
