Слова Девушки Юй из Врат Очаровательных Женщин пронзили присутствующих, словно острые клинки. Её аргументы были настолько безупречны с точки зрения морали, что и красавица Сяо Цинвань, и зеваки на улице застыли, не в силах вымолвить ни слова.
Если честь девушки была запятнана, и теперь за это должен отвечать обманщик, то кто посмеет сказать, что обманщик не несет ответственности? Кто-то в душе лишь хмыкнул: «Мало ли что он тебя обманул, даже если бы он тебя принудил, что ты ему сделаешь?»
Однако, как бы то ни было, эти мысли оставались при себе. В конце концов, сколько бы воров-цветоносов ни ловили в мире боевых искусств, и как бы дерзко они ни кричали, что женщины сами напросились, — кто осмелится им вторить?
Могут ли воры свалить вину на соблазнительные наряды женщин? Разве примет это мир? Это Династия Дася, а не Тэнджу!
Сяо Цинвань лишь беспомощно вздохнула и легкой, грациозной походкой направилась в сторону толпы. При каждом её шаге высокая, уходящая в облака гора её груди вздымалась, словно волны, — казалось, ткань одежды вот-вот не выдержит и лопнет.
Су Луну помогала «Система Завоевания Зрелых Женщин», и удача его просто зашкаливала. Он только задумался о том, как бы поближе познакомиться с этой красавицей, как она сама вошла в таверну, где он остановился. Бай Синь, много лет странствующая по миру, сразу поняла: её юный любовник пал жертвой чар Сяо Цинвань.
Странно это, но разве найдется женщина, не знающая ревности? Обычная жена пришла бы в ярость, увидев страсть мужа к другой, не говоря уже о великолепной воительнице Бай Синь, чье лицо прежде было холоднее льда.
Но сейчас, под влиянием системы, Бай Синь не только не ревновала, но и втайне дала волю чувствам: «Ох, мой маленький господин приглянулся этой Сяо Цинвань. Что ж, пусть ей повезет получить внимание моего мужчины. Как его возлюбленная, я должна помочь ему избавиться от тревог. Раз уж мне довелось однажды встретиться с ней, я сама познакомлю их».
Бай Синь слегка приоткрыла губы и мягко обратилась к своему любовнику, который всё еще завороженно смотрел вслед уходящей Сяо Цинвань:
— Я уже встречалась с этой Сяо Цинвань. Если вы хотите с ней познакомиться, я могу стать вашим посредником.
При этих словах в глазах красавца Су Луна вспыхнул огонек. Он вскипел от ярости:
— Ах ты, неблагодарная дрянь! Раз знаешь мои вкусы, чего ждешь? Живо исполняй!
Бай Синь, услышав подобную брань на глазах у всех, мгновенно сжалась, точно нежный цветок. Она, понурив голову и смиренно терпя унижение, робко взяла его под руку и, оправдываясь, точно испуганная лань, поспешила увести его в таверну.
Все мужчины вокруг, от мала до велика, смотрели на юношу с дикой смесью зависти и вожделения — им не верилось, что этот мальчишка смеет так командовать зрелой красавицей! Су Лун лишь самодовольно ухмылялся.
Сам он и не понимал, как всего за три дня Бай Синь полностью покорилась ему. Что бы он ни пожелал, она была готова на всё, подчиняясь ему с безграничной нежностью.
Вернувшись в таверну, Бай Синь под видом случайной встречи помогла Су Луну долго и непринужденно беседовать с Сяо Цинвань. Рассказы Су Луна о деревенских пошлых шутках заставляли Сяо Цинвань заливаться смехом; она так задорно хохотала, что её тело вздрагивало и покачивалось, точно ивовая ветвь на ветру, — истинное наслаждение для глаз Су Луна.
Но даже с поддержкой системы невозможно влюбиться с первого взгляда настолько, чтобы немедленно предаться страсти. Поскольку Сяо Цинвань не смогла убедить тех, кого пришла вразумить, ей нужно было вернуться в свою секту. Группа договорилась встретиться в этой таверне через три дня, чтобы Сяо Цинвань провела их в горы полюбоваться весенними пейзажами.
Как только Сяо Цинвань ушла, Су Лун, чье сердце бешено колотилось от вида её пышной груди, тонкой талии и стройных ног, словно выпущенная стрела, потащил Бай Синь в свою комнату.
Он захлопнул дверь и хрипло крикнул:
— У меня внутри всё горит!
Бай Синь посмотрела на него томным, манящим взглядом и нежно ответила, тут же смиренно склонив голову.
Тем временем в Городе Субэй ледяная красавица Бай Синь и Су Лун собирались три дня безвылазно развлекаться в таверне, а в Столице Чжан Чжошоу обзавелся новыми знакомыми.
Стоял погожий день. Утром, собираясь выйти, Чжан Чжошоу снова увидел соседку — статную, зрелую женщину. Последние пару дней, когда он выходил на улицу, он постоянно замечал, как она покупает дрова у переулка. Похоже, она, как и он, стала выходить по утрам совсем недавно.
Чжан Чжошоу молча кивнул ей и прошел мимо. Он отправился в чайную за заработанными деньгами, а Жоу Нянь тем временем была поглощена делами.
С тех пор как богатая наследница сказала, что хочет научиться петь с ней, Жоу Нянь, до смерти напуганная, не решалась искать уединенных мест для тренировок и практиковалась лишь в своих покоях.
Заниматься боевыми искусствами в комнате было безопасно — никто не помешает, — но там было душно. После упражнений тело неизбежно покрывалось потом, а девушка, по природе своей стремящаяся к красоте, была вынуждена ежедневно греть воду для ванны.
Пока Чжан Чжошоу смаковал сладости в чайной, Жоу Нянь медленно погружалась в деревянную бочку. Её кожа, белая и нежная, словно молоко, касалась теплой воды, обволакивающей совершенное, хрупкое тело.
Она закрыла глаза, наслаждаясь тем, как струи воды смывают усталость. В легком тумане пара её лицо, чистое и возвышенное, казалось почти священным.
— Ах...
Жоу Нянь невольно издала тихий, блаженный стон. Тепло окутало её, расслабляя каждую клеточку.
Спустя долгое время, выбравшись из бочки, она медленно открыла глаза. Её взгляд, глубокий, как осенняя вода, устремился вперед. Там стояло огромное бронзовое зеркало, сиявшее холодным светом, подобно полной луне.
В зеркале отразился её безупречный силуэт — словно богиня, спустившаяся на землю.
Глядя на свое совершенство, она невольно вздохнула:
— Столько дней тренировок, и тело становится всё более соблазнительным.
— Только вот некому оценить эту красоту. Если бы тогда я согласилась на того нелепого, честного старшего брата, разве мне пришлось бы сейчас томиться в одиночестве, не имея детей? Эх, виновата ли в этом моя тщеславность? Говорят, за лицом не разглядеть сердца, но разве у этих «честных людей» не больше хитрости на уме? Третий дядя ведь тоже вышла за честного человека, и чем всё кончилось? Как только этот человек возвысился, он тут же набрал себе кучу наложниц. У третьего дяди лишь одна дочь, она не смеет перечить наложницам — ведь нет ничего хуже, чем не иметь наследников.
Жоу Нянь смотрела в зеркало, то сокрушаясь о своей красоте, то печалясь о сделанном когда-то выборе.
Ни она, ни Чжан Чжошоу не заметили, что за ними уже несколько дней тайно следят. В канун Нового года погибли более десятка крепких мужчин. Хотя это кровавое дело старались замять, оно не исчезло бесследно.
В Столице гибель такого количества людей на улицах — событие из ряда вон выходящее, тем более в такой праздник!
Если бы это была разборка в мире боевых искусств — ладно, но что, если это политика? Это же святая святых, подножие трона Императора! Чтобы устроить такое в канун праздника, нужно иметь либо невероятную заговорщическую дерзость, либо полное презрение к власти.
Император пирует в дворце, а ты режешь людей на улице? В разгар семейного праздника? Сказать, что здесь нет заговора — значит оскорбить интеллект правителя и двора!
После тщательного расследования выяснилось, что те люди были подчиненными некоего знатного господина, который ранее появлялся у дома Жоу Нянь.
Однако, по оценке мастеров, боевые навыки Жоу Нянь были весьма посредственными. Среди воительниц она едва ли вошла бы даже в верхнюю тысячу, оказавшись где-то в самом низу списка.
После нескольких дней слежки подозрения с неё сняли. Во-первых, её уровень ци не достигал стадии Врожденного мира — она физически не могла совершить такое убийство. Во-вторых, среди её знакомых не нашлось бы и мастера, готового так за неё заступиться. Если бы у неё были такие связи, зачем ей было бы становиться наложницей и терпеть унижения?
Что касается Чжан Чжошоу, то тут и говорить нечего. Его прошлое было чистым, как белый лист. Его навыки едва превышали уровень уличного хулигана — как он мог одолеть тех людей? Даже если позже пошли слухи о том, что он изгоняет призраков, это не могло быть его заслугой. Если бы его Дао было столь могущественным, зачем ему быть мелким чиновником? Он мог бы основать собственную секту и стать великим мастером.
К тому же, в Династии Дася, где людская мощь подавляет всякую нечисть, вряд ли найдется техника, способная одним ударом сразить десяток крепких мужчин. Это было невозможно.
Неужели слова Основателя о том, что после создания государства духам запрещено являться в мир, — ложь? В итоге решили: ни Жоу Нянь, ни Чжан Чжошоу не виновны.
Следившие за ними люди из Инспекции Императорского города покинули их сегодня в полдень. Сами же герои, ничего не подозревая, продолжали жить своей обычной жизнью.
Ма Шиту, придя в себя после недавних потрясений, пришел в чайную к Чжан Чжошоу пораньше.
Глядя на этого пузатого мужчину весом в под восемьдесят килограммов, Чжан Чжошоу невольно подумал, что скоро тот снова раздуется до ста пятидесяти.
Ма Шиту, как и прежде, был полон энтузиазма. Он с кряхтением уселся напротив Чжан Чжошоу и, не теряя времени, принялся жадно пить чай из чайника.
Отставив чайник и громко рыгнув, он радостно провозгласил:
— Наконец-то я разобрался с делами! Как раз вовремя, чтобы познакомить тебя с нужными людьми. Пойдем со мной, вечером пойдем выпьем!
Чжан Чжошоу недоуменно спросил:
— А кто этот твой «второй брат»?
Ма Шиту расхохотался и начал объяснять, отчего у Чжан Чжошоу голова пошла кругом!
http://tl.rulate.ru/book/183426/17964310
Готово:
