Тан Юнь, боясь вызвать недоразумение, велел арендаторам заниматься своими делами, взяв с собой лишь А Ху.
Когда они вдвоём прибыли, Тан Юнь слегка дрогнул у глаз.
Девятая няня и несколько крепких старух, собравшись вместе, оказались в окружении. Их держали в кольце более десяти слуг, одетых как конюхи и стражники. Снаружи стояли двое: мужчина и женщина. Это были великий подлиза Чэнь Яожань и юная госпожа из клана Гун, Гун Линцзю.
В конце концов, он был внуком младшего секретаря Девяти министерств столицы. Тан Юнь сначала хотел отделаться шутками, но увидев эту сцену, моментально вспыхнул.
— Ещё смеете так нагло вести себя на конном заводе моей семьи Тан? Ваш клан Гун, пожалуй, слишком сильно нас притесняет!
Не доходя и пятидесяти шагов, Тан Юнь крикнул, и все обернулись.
Вот почему Тан Юнь всё же немного сообразителен. Семью Гун можно обижать, они поймут. А вот что за человек Чэнь Яожань, он не знал, лишь то, что вся его семья — чиновники, и нет смысла легко наживать врагов.
Крестьяне, увидев своего молодого господина, оттолкнули толпу и бросились к нему.
Среди девяти нянь было шестеро, четверо из них — крепкие старухи. Их окружили более десяти человек не потому, что они женщины, а потому, что не хотели связываться с неприятностями.
Чэнь Яожань, увидев Тан Юня, слегка изменился в лице. По его круглому, полному лицу промелькнуло странное выражение.
Рядом с ним стояла девушка, юная госпожа, любимица семьи Гун, Гун Линцзю.
Хотя семьи Тан и Гун находились в Лочэне, и их поместья были недалеко друг от друга, на самом деле это была первая встреча Тан Юня и Гун Линцзю.
Они смотрели друг на друга издалека, и их реакции были разными.
Тан Юнь на мгновение замешкался.
Лицо Гун Линцзю было похоже на лицо её матери, Гун Цзиньэр, на семь-восемь десятых. Только из-за возраста ей не хватало той особой зрелой женской прелести. Её немного юное лицо слегка покраснело от целого дня развлечений, на её изящном носу висели капельки пота, а пучок, которым она обычно собирала волосы, ниспадал водопадом до пояса.
Несмотря на сходство матерей и дочерей во внешности, их характеры были противоположны. Гун Линцзю производила впечатление озорной и непоседливой.
Когда Тан Юнь подошёл быстрым шагом, к его полнейшему удивлению, эта юная госпожа из клана Гун первой слегка присела и поклонилась.
— Линцзю приветствует господина Тан. Давно наслышана о вашей славе.
Голос её был звонким, как у соловья, этикет был безупречен, и она первой проявила инициативу.
— Студент Тан Юнь приветствует юную госпожу.
Тан Юнь поспешно ответил поклоном, чувствуя крайнее удивление. Этот сценарий был совсем не таким, как он ожидал. По идее, даже если она не злодейка, то, по крайней мере, капризная наследница. Почему же она так образованна и воспитанна?
— Господин Тан, — на лице Чэнь Яожаня появилась его фирменная улыбка. — Снова встретились.
Тан Юнь собирался ответить, как вдруг заметил у ноги Девятой няни грязный, отчётливый след от ботинка.
Переведя взгляд, Тан Юнь заметил, что ботинки Чэнь Яожаня были испачканы грязью, очевидно, он пришёл от ручья.
Тан Юнь, который изначально не хотел связываться с неприятностями, почувствовал, как в нём нарастает гнев.
Видя, что Тан Юнь не обращает на него внимания, а Гун Линцзю стояла рядом, Чэнь Яожань сложил руки в приветствии.
— Господин Тан, вы ещё помните студента?
Увидев, что Чэнь Яожань сложил руки в приветствии и ведёт себя довольно вежливо, Тан Юнь, не желая быть невежливым, ответил: — Катись к чёрту!
Чэнь Яожань опешил: — Ты… ты оскорбляешь меня, молодого господина!
Слова "к чёрту" он не понял, а вот "катись" – смысл уловил.
Тан Юнь указал на бедро Девятой няни: — Ты её ударил?
— Ты только что оскорбил меня, молодого господина?! — Чэнь Яожань взорвался.
Тан Юнь прищурился, холодно усмехаясь. Чэнь Маньху покосился на него, не понимая, почему его молодой господин внезапно пришёл в ярость.
Возможно, из-за неприязни к хитрому Чэнь Яораню, возможно, из-за того, что он был здесь недолго, а возможно, и то, и другое.
Разум Тан Юня снова и снова кричал ему: «Терпи, терпи!», но он всё равно не мог сдержать гнев.
Девятая няня, чей муж погиб на войне, с трудом воспитывала ребёнка, который ещё лепетал. Ей было так тяжело, что она, словно распутная женщина, хотела выйти замуж за любого встречного мужчину, лишь бы её ребёнку было на кого опереться, даже если её будут высмеивать.
След от ботинка на Девятой няне, словно игла, вонзился в сердце Тан Юня. Эта боль была настолько сильной, что полностью заглушила голос разума.
— Неудивительно, что весь город тебя осуждает, — проворчал Чэнь Яожань. — Такая невежда, и ты ещё потомок знатного рода.
Тан Юнь был совершенно обескуражен. Он пришёл на чужую территорию, ударил чужого арендатора, а теперь обвиняет других в невежестве?
С такими людьми говорить о справедливости бессмысленно.
Тан Юнь указал на выход с конного завода и холодно сказал: — Катись отсюда, тебе здесь не рады.
Услышав это, Чэнь Яожань вспылил: — Ах ты, сын уездного дворянина! Ты оскорбляешь меня — это ещё ладно, но ты смеешь оскорблять и юную госпожу из клана Гун?!
— Ты ещё и ненависть на себя навлекаешь.
Тан Юнь пожал плечами и сказал Гун Линцзю: — Если юная госпожа желает развлечься, студент лично составит вам компанию. Можете развлекаться сколько угодно и как угодно. Что же до него… — Тан Юнь посмотрел на Чэнь Яожаня, — я уже сказал, тебе здесь не рады. Убирайся.
— Ты…
— Что "ты"? Хочешь сказать: "Ох, мой отец — такой-то и такой-то чиновник, ты смеешь меня обижать, да?"
— Я…
— Что "я"? Хочешь сказать: "Отца у меня не только чиновник, но и дедушка — младший секретарь в столице, да?"
— Молодой господин…
— Что "молодой господин"? Хочешь сказать: "Молодой господин запомнил тебя, и сегодняшнее дело ни в коем случае не останется без последствий", да?
Чэнь Яожань открыл рот, униженный и разгневанный. Все его реплики были перехвачены Тан Юнем, и он, промямлив, не знал, что сказать.
Кто бы мог подумать, что в этот момент Гун Линцзю вдруг рассмеялась: — Пф-ф-ф! — а затем быстро прикрыла вишневые губки, смущённая до предела.
Её смех, наоборот, заставил Чэнь Яожаня потерять всякое лицо. Казалось, его глаза вот-вот вылетят из орбит от гнева.
— Хорошо, хорошо! — произнёс он три раза "хорошо", и Чэнь Яожань, вместо того чтобы гневаться, рассмеялся. — Какой-то там потомок ничтожного дворянина смеет оскорблять мою семью Чэнь. Это дело, я, Чэнь Яожань, запомню.
— Сдаюсь, — Тан Юнь закатил глаза. — Таким, как ты, ещё и девушек пытаться соблазнить! Вмешиваешься не в своё дело, избиваешь простолюдинов, при каждой встрече говоришь, кто твой отец, кто твой дед. Если бы я был женщиной, я… — Тан Юнь повернулся к Девятой няне: — Как там говорится?
— Даже если зашьют, не дам.
— Точно-точно, — Тан Юнь рассмеялся. — Если бы я был женщиной, я бы, даже если бы зашили, не дал бы тебе.
Гун Линцзю склонила голову, наивно спросила: — Что это значит?
Тан Юнь приоткрыл рот, но постеснялся объяснить.
Чэнь Яожань был не из Лочэна, так что обидеть его можно. Но семья Гун — из Лочэна. Если он объяснит, Гун Ваньцзюнь может привести десятки тысяч солдат и разорить поместье Тан.
— Ухожу, так ухожу! Не пожалеешь в будущем! — Чэнь Яожань посмотрел на Гун Линцзю. — Девушка Гун, не сердитесь. Я обязательно отплачу вам за эту обиду.
Тан Юнь был в восторге. Он так на него давил, а этот толстячок всё ещё хотел навлечь на себя гнев.
Гун Линцзю посмотрела на Чэнь Яожаня, помедлила и тихо пробормотала: — Бить людей — это неправильно.
— Я… — Чэнь Яожань был вне себя от злости, ему оставалось лишь натянуто улыбнуться. — Это семья Тан изначально была бесчестной.
— О да, — услышав это, Гун Линцзю внезапно изменила выражение лица и, указывая на Тан Юня, упрекнула: — Ты такой мерзкий! Ся Чжу тебя ведь не обижал, зачем ты так жестоко его мучаешь?
Тан Юнь вздохнул. Как и ожидалось, мать и дочь похожи. Их IQ, должно быть, передаётся по наследству. Интересно, знают ли они, что нужно бежать в дом, когда идёт дождь.
— На конном заводе моей семьи Тан заключён договор с вашим кланом Гун… — Тан Юнь, сказав половину, покосился на Чэнь Яожаня. — Коммерческая тайна, не могу раскрывать.
— Тогда ты не должен больше обижать Ся Чжу.
Тан Юнь рассмеялся от возмущения. Он уже хотел немного объяснить, как вдруг его глаза загорелись.
— Тогда купи его, — Тан Юнь пожал плечами. — Если не хочешь, чтобы Ся Чжу страдал, купи его себе домой.
Лицо Гун Линцзю покраснело: — Я… у меня нет денег.
Отсутствие денег, казалось, было для Гун Линцзю чем-то очень постыдным. Сказав это, она опустила голову, и её лицо становилось всё краснее.
Тан Юнь, сложив руки на груди, прождал какое-то время и посмотрел на Чэнь Яожаня: — Эй, ты что делаешь? Ты же подлиза.
— Кого ты назвал собакой!
— Плати, — Тан Юнь презрительно сказал. — Хочешь свататься, но не хочешь тратить деньги? Хочешь получить всё даром? Сейчас ты должен сказать: "Молодой господин всё возьмёт на себя", а затем достать банкноты, чтобы завоевать сердце красавицы.
Чэнь Яожань на мгновение замер, а затем с просветлённым видом произнёс: — Верно, верно, верно! Молодой господин всё возьмёт на себя! Сколько нужно?
Тан Юнь усмехнулся: — Два гуань, это двадцать гуань за голову! Всего здесь пятьдесят голов, выходит тысяча гуань.
Девятая няня ахнула. Рыночная цена была триста вэнь за голову, а здесь цена выросла более чем в шестьдесят раз.
Как и следовало ожидать, Чэнь Яожань не был дураком и холодно усмехнулся: — Думаешь, я, молодой господин, ничего не умею и не знаю основ?
Тан Юнь выразил крайнее разочарование. Он думал, что этот парень вообще ничего не смыслит в обычных делах.
— Хочешь меня обмануть? В следующей жизни, хмык! — Чэнь Яожань подмигнул конюху рядом и самодовольно сказал: — Дай ему пятьсот гуань и забирай всех этих свиней.
Тан Юнь широко раскрыл рот. У этого парня действительно был ум, просто его было не так уж много.
Увидев, как конюх действительно достал пять банкнот по сто гуань, Тан Юнь испытал смешанные чувства. Зачем вообще разводить свиней? В будущем обманывать богатых дураков гораздо быстрее, чем заниматься животноводством.
http://tl.rulate.ru/book/181599/17596436
Готово:
