Безумный Бессмертный тяжело дышал, подобно псу, который в самый знойный день вырвался из рук пытающихся поймать его и удрал на окраину деревни.
Не то чтобы мне совсем не было его жаль, но я проигнорировал его страдания и сосредоточился на восстановлении. Чтобы состояние тела позволило применять Технику легкости без вреда для здоровья, нужно было потерпеть еще пару страж.
В отличие от простых смертных, которым на излечение переломов требовались месяцы, мои кости срастались и заживали за полдня. И дело было не в том, что я родился с крепким костяком, — таков был эффект Первородной силы.
Пока Безумный Бессмертный, мчась быстрее скакуна, пересекал равнины и перелетал через горы и реки подобно птице, солнце лениво ползло по небосводу, словно соревнуясь в скорости с улидкой. Но всё же вскоре оно достигло западных гор и, оставив на небе величественный закат, завершило свой дневной путь.
Вскоре после того как на землю опустилась тьма, мы — а если быть точным, Безумный Бессмертный, взваливший на плечи меня, Громилу, чьи габариты были втрое больше его собственных, — достигли оживленной Стражи. Прыгая по крышам павильонов, словно по камням через ручей, Безумный Бессмертный приземлился на плоскую кровлю деревянного строения. Еще до того как коснуться ногами поверхности, он отбросил меня и сам повалился на пол.
— Больше я и под страхом смерти ни шагу не сделаю, паршивец. Мне просто необходимо отдохнуть хотя бы одну четверть часа.
— Вы славно потрудились, старик. Дальше я пойду на своих двоих.
— Что? Уже поправился?
— Не совсем, но, думаю, бежать как-нибудь смогу.
— Постой, уж не поправился ли ты давным-давно, решив просто на мне покататься?
— Да как такое возможно?
Безумный Бессмертный недоверчиво уставился на меня. Я поспешил перехватить инициативу, не давая ему возможности расспрашивать дальше:
— Если у вас есть силы на споры, давайте немедленно выдвигаться.
— Ну уж нет! Я же сказал, что должен отдохнуть четверть часа. Нет, раз уж мы остановились, я проведу полноценную Дыхательную медитацию.
— Как пожелаете.
Я не стал возражать. Времени было предостаточно. Безумный Бессмертный, опасаясь превратностей судьбы в пути, летел на полной скорости, не глядя по сторонам, благодаря чему у нас образовался приличный запас времени. Даже если мы выступим в полночь, то прибудем в Праведный альянс завтра в первой половине дня. Кажется, перед явкой в Зал Правосудия я даже смогу прогуляться по Вонджуну, который называют «Первым городом Поднебесной».
Тем не менее, на всякий случай я уточнил наше местоположение.
— Это ведь Гоён?
— Да, негодник. Мне нужно успокоить легкие, так что не вздумай больше со мной заговаривать.
В отличие от обычных воинов, Безумный Бессмертный для Циркуляции ци не усаживался в позу лотоса, а ложился, раскинув руки и ноги в форме иероглифа «большой». Со стороны это выглядело нелепо, но, по его утверждению, это была оптимальная поза для поглощения энергии Неба и Земли ради исцеления израненного тела.
Я начал постепенно разминать суставы. Хотелось прямо сейчас испытать озарения, полученные в битве с Железным Конем, но я сдержался. Сначала нужно было всё обдумать и систематизировать.
Шум, доносившийся со всех сторон, мешал сосредоточиться.
Крики пьяниц, ругань и болтовня доносились из кисэн-хаусов, питейных заведений, постоялых дворов и от уличных лавок. Прохожие на улицах тоже не уступали. Повсюду стоял гул, напоминающий жужжание пчелиного роя.
В тот момент, когда я уже собирался закрыть слух, нечто в этом шуме привлекло моё внимание. Это было моё прозвище. Вместо того чтобы отгородиться от звуков, я, напротив, обострил слух и прислушался в том направлении, откуда прилетел голос. Тогда звуки стали отчетливее.
Через три-четыре здания от нас кто-то говорил обо мне. А если точнее, описывал мой поединок с Мечом, Разрезающим Небеса, произошедший два месяца назад. Говоривший болтал так, будто видел всё собственными глазами, однако его рассказ был далёк от реальности.
Обладатель хриплого голоса возбужденно вещал:
— В тот миг уголки губ Демонического Медведя поползли вверх. Это была торжествующая ухмылка. Меч, Разрезающий Небеса, почувствовал недоброе, но не отвёл клинка, а продолжил выпад. Остриё драгоценного меча, исполненное энергии Тхэгык, уже коснулось груди Демонического Медведя... кхе-кхе.
После кашля наступила тишина. Юный голос — то ли мальчика, то ли девушки — поспешил поторопить рассказчика:
— И что же было дальше, дедушка?
— Ох, я слишком долго говорил, в горле пересохло. Расскажу остальное позже.
Послышались недовольные возгласы в адрес старика. Я понял, что этот старик — обычный уличный сказитель. Его уловка заключалась в том, чтобы прервать историю на самом интересном месте и выманить у слушателей деньги на выпивку. Судя по всему, слушатели не поскупились, и вскоре старик продолжил:
— В тот миг, когда остриё должно было пронзить сердце, Демонический Медведь молниеносно изогнул своё массивное тело и зажал клинок Меча, Разрезающего Небеса, под мышкой. Это был тот же прием, который он продемонстрировал против восходящей звезды Секты Меча Тхэгык на Турнире Мурима в Анпхёне. Конечно, на этот раз движение было куда более изысканным. Подобно призрачному миражу! Со стороны казалось, что клинок Меча, Разрезающего Небеса, прошел его грудь насквозь. Так или иначе, нейтрализовав решающий выпад противника, Демонический Медведь вытянул правую руку и...
Старик снова замолчал. Однако на этот раз не из-за желания подзаработать. Его прервал внезапный громогласный окрик:
— Заткнись, ничтожество! Ты что, и впрямь видел тот бой Меча, Разрезающего Небеса?
— А... нет, господин. Я просто слышал тут и там...
— Так я и думал. Мало того что ты обманывал собравшихся здесь людей, притворяясь очевидцем, так еще и распространял ложные сведения, вводя их в заблуждение и внося смуту в мир. Твоя вина тяжка.
— По... пощадите, я заслуживаю смерти! Пожалуйста, один только раз...
— Не желаешь ли ты придержать свой язык? Как ты сам признал, ты совершил грех, за который не грех и головы лишить, но я проявлю милосердие и ограничусь лишь тем, что прикажу отрубить тебе конечности и вырвать язык.
— Молю... господин... я...
— Молчать! Еще одно слово — и я снесу голову не только тебе, но и твоему внуку. И вы все слушайте! Этот Демонический Медведь — мусор, опозоривший Меч, Разрезающего Небеса, подлым трюком. В тот день Меч, Разрезающий Небеса, был вынужден опустить клинок и подставить руку лишь из-за вмешательства Безумного Бессмертного, который защищал того негодяя и нагло требовал уступок. Такова истина. Я слышал это лично от Меча, Разрезающего Небеса, так что это неоспоримый факт.
Я как раз изумленно фыркнул, когда кто-то хлопнул меня по плечу.
— Ты чего застыл, парень? А ну, пошли посмотрим.
Безумный Бессмертный, уже успевший подняться, выглядел так воодушевленно, будто и не он только что причитал о своей скорой кончине. Не дожидаясь моего ответа, он сорвался с места. Я последовал за ним.
Пока мы добирались до места, крики продолжали доноситься до нас:
— Скоро вы и сами узнаете, что тот человек уже всё равно что покойник. И не потому, что Меч, Разрезающий Небеса, отомстит ему, а потому, что Праведный альянс призовет его к ответу за убийство Почтенного мастера Сина из клана Хён. Раз дела обстоят так, пусть каждый из вас будет осторожен и не вздумает превозносить этого подлого и жестокого убийцу, чтобы не навлечь на себя беду...
Речь внезапно оборвалась. Это произошло потому, что мы с Безумным Бессмертным приземлились прямо посреди толпы.
Я мгновенно оценил ситуацию.
На просторном пустыре собралось около сотни человек, образовав полукруг. Их взгляды были прикованы к немолодому мечнику. Кончики его ушей были заострены, совсем как мои. Перед мечником с заостренными ушами на коленях стояли старик с ребенком, а по бокам от него расположились еще шесть воинов, по трое с каждой стороны. На лицах этих воинов, одетых в одинаковую форму, читалось явное замешательство.
Кажется, я понимал причину. Те, кто стоял по бокам от мечника с заостренными ушами, наверняка принадлежали к Чинмукван — правящей секте Гоёна. Чинмукван была довольно влиятельной силой для региональной школы. И у меня с ними были кое-какие связи.
Накануне, еще не зная истинных пределов моей силы, Чин Соволь советовала мне бежать в Чхунджу или Гоён, опасаясь мести Секты Меча Тхэгык. Причиной было то, что у Секты Меча Тхэгык были натянутые отношения с дворцом Цзаюнь в Чхунджу и Чинмукван в Гоёне, так что их мечникам было бы непросто явиться туда и пытаться меня схватить.
Вражда между Чинмукван и Сектой Меча Тхэгык началась восемь лет назад из-за инцидента в Гунпхо.
В то время в Гунпхо остановились мечники Секты Меча Тхэгык, нанятые поместьем Ю из Хавона, одной из Пяти Великих Семей Сонджу, для охраны торгового каравана, а также воины Чинмукван, выступавшие в роли охраны каравана для Тонмувона. Гунпхо был промежуточным пунктом их маршрутов, и их графики случайно совпали.
По правилам, во время сопровождения груза категорически запрещалось предаваться плотским утехам, но всегда находились исключения. Чан Ильтэ, опытный мечник Секты Меча Тхэгык, питавший слабость к юным красавицам, отправился в павильон Пурпурной Ласточки к юной миги, которую приметил еще в прошлый визит. Там у него случилась стычка с наставником Чинмукван по имени Пан У, который уже занял девушку.
Если бы они, узнав статус друг друга, отступили и пошли на компромисс, ничего бы не случилось. Но и Чан Ильтэ, и Пан У были уверены в своем превосходстве — личном или своей стороны — и требовали подчинения от оппонента. Столкновение стало неизбежным.
Их дуэль закончилась взаимными увечьями. Но на этом дело не кончилось. Люди из Секты Меча Тхэгык и Чинмукван, примчавшиеся в павильон Пурпурной Ласточки, когда прознали о случившемся, вынесли те же вердикты, что и двое их глупцов. Мечникам Секты Меча Тхэгык было смешно и неприятно, что какая-то провинциальная школа скалит на них, знаменитую секту, зубы. Воины же Чинмукван были возмущены тем, что столичная элита Мурима ни во что не ставит их школу с долгой историей и традициями. При этом каждая сторона была уверена в своей победе.
Вместо того чтобы уладить конфликт, дураки с обеих сторон начали сыпать оскорблениями, раздувая ссору, что в итоге привело к массовой драке. Результат был ровно таким же, как и у первых двух идиотов. К счастью, никто не перешел черту и обошлось без смертей, но четверо из Секты Меча Тхэгык и шестеро из Чинмукван получили несовместимые с продолжением пути воина увечья. Остальные тоже отделались серьезными внутренними и внешними ранами.
Секта Меча Тхэгык и Чинмукван, которые до того лишь слышали о существовании друг друга, с того дня стали заклятыми врагами. Хорошо еще, что их разделяло большое расстояние, иначе бы дело дошло до полномасштабной войны.
Сказитель мог так открыто рассуждать о позоре главы Секты Меча Тхэгык именно потому, что Гоён был вотчиной Чинмукван. Тем не менее, причина, по которой воины с эмблемой «Чинму» на воротниках не защитили старика и безучастно взирали на бесчинства мечника с заостренными ушами, крылась в том, что тот принадлежал к Семье Пэк из Чучхона. На эфесе его меча, висевшего слева на поясе, были повязаны три красных шелковых шнура — символ Семьи Пэк.
Семья Пэк из Чучхона входила в Пять Великих Семей и была общепризнанно лучшей школой меча среди праведных школ. Даже если бы сюда прибыл просто их Молодой талант, Чинмукван обязана была принять его как почетного гостя, а уж если это был высокопоставленный мастер, то и говорить не о чем. Как ни крути, Мурим был миром, где закон силы обладал абсолютной властью.
Когда мы с Безумным Бессмертным спустились с неба, в толпе поднялся гул.
Однако люди видели лишь наши спины. Мечник же с заостренными ушами и воины Чинмукван, напротив, могли лицезреть наши лица. И все они разом переменились в цвете.
Я понял, что они узнали меня. Трудно было не узнать — я был слишком известной личностью с чересчур яркими приметами. Даже я, увидев семифутового гиганта с раскосыми глазами, носом картошкой, заостренными ушами и распухшими губами на крупном лице, сразу бы понял, что передо мной герой слухов, в последнее время будоражащих весь Мурим.
Тем не менее, я с ехидством спросил у мертвенно побледневшего мечника:
— Ты знаешь, кто я?
http://tl.rulate.ru/book/180247/16767607
Готово:
