— Простите?
— Так уж вышло.
Директор Чон сочувственно улыбнулся, но лицо Чхве Джэхвана выражало крайнее разочарование. Наконец он снова поднял голову.
— Тогда что насчет короткометражной дорамы...
— Насчет этого сценаристка Ю тоже долго думала и решила исключить Ли Сихёна.
— ...Ха.
Просто невероятно. Ошарашенный Чхве Джэхван только хлопал глазами. Он-то думал, что на него свалилась нежданная удача, но эта самая удача в итоге отобрала даже то, что у него было.
Судя по словам директора Чона, сейчас Ли Сихён лишился и участия в 7UP, и роли в короткометражке.
— В этот раз ты должен меня понять.
Директор Чон честно объяснил причины, по которым им пришлось отказаться от 7UP. В отличие от опасений начальника отдела Юна или начальника отдела Кана, он рассудил, что раз уж слухи всё равно поползут, лучше разобраться со всем на этом этапе.
— Нам тоже очень жаль. Но существует деловая этика, к тому же мы не в том положении, чтобы упоминать условия контракта сценаристке Ю. И проект «Монстр»...
При этих словах Чхве Джэхван нахмурился, но директор Чон продолжил:
— Да, проект «Монстр» — это то, на что поставлена судьба компании. К тому же, если честно, нас сейчас SN тоже беспокоит.
В прошлом, то есть в 1999 году, в рождественском альбоме, выпущенном SN Entertainment, прозвучал юный голос. С тех пор среди представителей индустрии поползли слухи, что в этом году в SN дебютирует 13-летний «новичок-монстр», ученик первого класса средней школы.
Однако за этим слухом последовал другой: поговаривали, что в GS Entertainment готовится к выходу некто еще более невероятный, настоящий монстр, способный «сожрать» всех остальных певцов.
Кто-то мог счесть это просто слухами, но они были правдой.
«Проект... „Монстр“».
Ребенок, получивший рабочее имя Monster, был гением, проявившим выдающиеся способности в вокале и танцах еще в шесть лет. Генеральный директор Чха, получив согласие родителей, запустил проект «Монстр».
Гений, способный в одиночку на танцы, вокал, рэп, написание музыки и текстов, и даже обладающий талантом к актерскому мастерству. Более того, она в совершенстве владела четырьмя языками: корейским, китайским, японским и английским.
Одного взгляда на состав известных отечественных и зарубежных артистов, участвовавших в проекте «Монстр», было достаточно, чтобы понять: генеральный директор Чха поставил на этот проект всё.
— Я слышал, что новичок из SN дебютирует в августе этого года?
Чхве Джэхван смирился и заговорил о проекте «Монстр». Он пытался придумать, как повернуть ситуацию в свою пользу, но, судя по тому, как далеко зашел директор Чон в своих объяснениях, пути назад не было.
Директор Чон, понимая его чувства, потирал подбородок и перевел разговор на проект «Монстр», словно следя за реакцией Чхве Джэхвана.
— Говорят, что так...
Если рассматривать это как запуск артиста, на которого поставлена судьба компании, очевидно, что второй участник гонки неизбежно окажется в проигрышном положении по сравнению с первым. В худшем случае компанию могут обвинить в копировании SN.
— Ну, разве это проблема?
— Все же, если SN выступят успешно, сравнения не избежать.
— Ты о том, что их ребенок моложе нашего?
Говорили, что новичку SN тринадцать лет — значит, он моложе, чем наш Монстр из GS.
— Генерального директора Чха это не волнует. Когда появится наш ребенок, она всё равно всех «сожрет».
Директор Чон отмахнулся. Чхве Джэхван прекрасно знал, что эти слова — вовсе не шутка.
Будь то актёры или певцы, все трейни каждый месяц проходят ежемесячную аттестацию.
Оценка, которая проводится перед всеми стажерами, холодна и жестока. Перед всеми даже измеряют вес и громко объявляют результат.
Чувство стыда у трейни?
Это не то, что принимается во внимание. Главное — чтобы они получили стимул и развивались. Если кто-то сломается, он всего лишь трейни. Компания оказывает поддержку тем, кто растет, и прощается с теми, кто пасует.
Разумеется, в момент прощания трейни снова сталкиваются с жестокой реальностью. Реальностью под названием возврат инвестиций, или расчет.
Поскольку ежемесячная аттестация так важна, в ней должны участвовать все трейни. Нужно приходить, даже если ты болен, а если возникнет причина, по которой ты точно не сможешь явиться, придется нести ответственность за последствия.
Но есть один человек, тот самый ребенок, Монстр, который не приходит на ежемесячную аттестацию.
«Если она придет, остальные трейни совсем падут духом».
Поэтому на аттестации Монстра присутствуют только обучающие её артисты и руководство компании.
Более того, поскольку она тренируется не в здании в Чхондамдоне, а в другом месте, большинство сотрудников компании даже не видели её лица.
«А я видел. Один раз».
Чхве Джэхван однажды случайно мельком увидел её. Маленькая девочка в машине генерального директора Чха. Девочка с длинными волосами, спадающими на плечи.
— В общем, раз уж так вышло, не расстраивайся слишком сильно. И я возьму на себя ответственность за твое повышение этой осенью...
— Не нужно. Мой актер пролетел, какой смысл мне одному получать повышение?
Лицо директора Чона застыло от резких слов Чхве Джэхвана. Он прекрасно знал, что тот не просто упрямится, а действительно так думает, поэтому не стал продолжать.
— Ладно, иди.
— Есть.
Чхве Джэхван встал и вышел из кабинета заместителя генерального директора.
Спускаясь в отдел менеджмента, он столкнулся в коридоре с начальником отдела Каном, который тут же отвел взгляд. Лицо Чхве Джэхвана было настолько перекошено от ярости, что к нему страшно было подойти.
— Ли Сихён!
Стоило ему распахнуть стеклянную дверь офиса, как Чхве Джэхван сорвался на крик. Сотрудники, непривыкшие к такому, начали испуганно переглядываться.
— Ли Сихён!
Когда он крикнул во второй раз, кто-то легонько похлопал его по спине. Это был Ли Сихён.
— Что случилось?
— Пошли. Нужно проветриться.
Увидев Ли Сихёна, Чхве Джэхван немного остыл. Однако рядом с Ли Сихёном стояла незнакомая девочка. В руках она держала мороженое и увлеченно его лизала.
— Это еще кто?
— Не знаю, наверное, трейни. Просто бродила тут.
Рост чуть больше 160 сантиметров, стройная фигура, четкие черты лица, неплохие пропорции... Был ли здесь такой трейни?
В любом случае, Чхве Джэхван увел Ли Сихёна из офиса. Когда они вышли и стеклянная дверь с шумом закрылась, кто-то прошептал:
— Ого, давно я не видел Джэхвана таким злым.
— И не говори. Давайте пока не будем к нему соваться... Но что случилось на этот раз?
Пока все увлеченно шептались, стоявшая до этого смирно девочка наклонила голову набок и последовала за ними из офиса, покачивая длинными волосами, закрывавшими плечи.
— Хён, что случилось?
Я сразу понял, что Чхве Джэхван в бешенстве. Когда он по-настоящему злится, он не скрывает этого. Его лицо так и говорит: «Я в ярости, не трогайте меня». Таков уж Чхве Джэхван.
— Твою дораму прикрыли.
— ...Правда?
Какое-то время я не мог вымолвить ни слова. Но, честно говоря, это не стало для меня шоком.
За свою жизнь я научился тому, что при рассмотрении различных вариантов развития событий нужно в первую очередь учитывать вероятность неудачи, а не успеха. Если всё идет хорошо, появляется свобода действий, но если что-то идет не так, нужно немедленно обдумывать следующий шаг, а в такие моменты времени часто не хватает даже на то, чтобы просто вздохнуть.
— Ну, в конце концов, она и так не была нашей.
Пользуясь тем, что зовется жизненным опытом, я отбросил разочарование и похлопал Чхве Джэхвана по плечу. Но его лицо всё еще напоминало грозовую тучу.
— Но почему всё сорвалось?
Я спросил из любопытства. Предложение сценаристки Ю на самом деле выходило за рамки здравого смысла. Однако это не было чем-то совсем невозможным. Пак Ханён выбыл, и, прежде всего, мир дорам — это игровая площадка сценариста, так что её влияния должно было хватить. Так почему же не вышло?
— Да так, ничего особенного.
Чхве Джэхван на мгновение замялся и покачал головой. По лицу было видно, что он что-то скрывает.
— Тогда мне стоит продолжить подготовку к короткометражке.
Прошептал я, словно жалуясь, глядя на лифт. Но Чхве Джэхван снова тяжело вздохнул.
— Ха... С ней тоже покончено.
— Что?
На этот раз я не на шутку удивился. Это-то еще почему?
— Похоже, сценаристка Ю задета за живое. У неё были свои соображения, а у директора департамента KIS и генерального директора Чха — свои. Если в такой ситуации она снова вернет тебя в короткометражку, это ударит по её авторитету, вот гордость и взыграла.
— Хм...
У меня не нашлось слов. В этом мире приходится учитывать столько всего. Как же всё сложно.
— А как же твое повышение, хён?
— Это сейчас важно?
В этот момент пришел лифт. Чхве Джэхван нажал на кнопку первого этажа и на кнопку закрытия дверей.
«А?»
Та самая трейни зашла следом, принеся с собой ароматный ветерок.
— Давно я не видел, чтобы трейни ели мороженое.
Проворчал Чхве Джэхван, глядя на девочку, лижущую лакомство. На втором этаже здания GS Entertainment есть кафе, которое генеральный директор Чха распорядился открыть, чтобы сотрудники могли покупать кофе и мороженое. Но обычно трейни пьют только кофе. От мороженого ведь полнеют.
Чхве Джэхван отвел взгляд от ребенка и, снова посмотрев на меня, продолжил:
— Раз уж мы собрались проветриться, поехали в больницу.
В лобби стояла уже другая сотрудница, не та, что была утром. Когда мы вышли под её приветствие, толпившиеся на улице школьницы зашумели. Если быть точным, они начали реагировать на моё появление.
— Оппа!
— Давайте сфотографируемся!
— Оппа, я твой фанат номер десять! Ты ведь помнишь меня?
Похоже, те, кого не было раньше, только сейчас отметились о прибытии. Но сейчас у Чхве Джэхвана было не то настроение, чтобы фотографироваться...
— Хён, можно я сфотографируюсь с ребятами?
— ...Почему нет. Иди.
Получив разрешение Чхве Джэхвана, я сфотографировался с ждавшими меня друзьями. Теперь число моих фанатов перевалило за сотню. Более того, произошло нечто удивительное. Кто-то угостил меня кофе, а кто-то подарил куклу.
— Спасибо, я обязательно выпью.
Я помахал им на прощание, держа в руках кофе и куклу.
«Ого, Ли Сихён...»
Я и сам был поражен. Какое необычное чувство.
Оказывается, получать подарки от кого-то — вот каково это.
Когда я был генеральным директором Jung Entertainment, я издал распоряжение для наших певцов и актёров не принимать подарки от фанатов.
Потому что подарки, которые стали называть «подношениями», со временем разрослись до таких масштабов, что с ними стало невозможно совладать.
Бывали случаи, когда на один только день рождения артиста тратились сотни миллионов вон.
И это не шутка: когда один актёр переезжал, какая-то фанатка, живущая в Чхондамдоне, полностью обставила его дом мебелью. А кто-то даже оставил на парковке в подарок иномарку. Поэтому я и запретил это, но подарки всё равно передавались тайно.
«Но таким подаркам я рад в сто крат больше».
Я слегка встряхнул куклу и направился к машине. Чхве Джэхван, глядя на меня, заметно успокоился. Однако у машины нам пришлось остановиться.
— Ты чего?
Спросил Чхве Джэхван у девочки. Там стояла та самая малышка. И вдруг она указала на меня, Ли Сихёна.
— Ветер.
— Что? Ветер? Ха.
Чхве Джэхван коротко усмехнулся. Затем он посмотрел на меня и спросил:
— Ты что, ходил налево?
— Ну... Разве?
Тогда Чхве Джэхван снова посмотрел на девочку и пожал плечами.
— Вроде бы нет.
— Вы же обещали пойти со мной проветриться.
Ответила девочка, словно переходя в контратаку. Нежный голос. Хороший тембр, в голосе чувствовался характер. Средняя школа или старшая?
— Это о чем она?
— Не знаю.
Когда Чхве Джэхван спросил, я тоже просто пожал плечами. Когда это я такое говорил?
— А, теперь припоминаю: она что-то такое говорила раньше. Я просто ответил «ладно».
Так это она про то, чтобы пойти проветриться?
— Ты... — Чхве Джэхван, нахмурившись, перевел взгляд с меня на девочку и обратно. Я думал, он просто откажет и отправит её, но он неожиданно кивнул.
— Ладно, садись. Но учти: мы не знаем, кто ты такая.
— Угу.
О чем они вообще говорят?
— Хён, ты чего? Ты её знаешь?
— Я же сказал, что нет.
— Но выглядишь так, будто знаешь.
— Забей, поехали быстрее. Заодно и проветримся, пока в больницу и обратно мотаемся.
Девочка мигом запрыгнула в машину, а Чхве Джэхван без лишних слов сел за руль. Я сел следом, всё еще ощущая какую-то недосказанность.
По дороге в больницу девочка настежь открыла окно и, широко разинув рот, издавала звуки «а-ба-ба», словно глотая ветер. Белая кожа, большие глаза, она вся так и светилась юностью — нет, скорее свежестью молодого ростка.
«Кто же она... Тридцатиоднолетний Чхве Джэхван её знает, а сорокасемилетний — нет...»
С другой стороны, это могло означать, что будущее у этого ребенка не самое обнадеживающее. Или же она быстро исчезла из этой индустрии.
С этими мыслями я откинул голову на спинку сиденья. Под порывами летнего ветра, влетающего в окно, мои глаза начали слипаться. Под звуки «а-ба-ба» этой девчушки ко мне начал подкрадываться дневной сон.
Когда мы приехали на парковку больницы, девочка с невинным видом вышла из машины, а я, едва разлепив глаза, последовал за ней.
— Куда нам идти?
Чхве Джэхван огляделся и направился к стойке информации в лобби, чтобы спросить дорогу. Тем временем девочка с любопытством осматривала интерьер больницы, а я глубоко дышал, стараясь окончательно проснуться.
— Отойдите!
В этот момент в лобби вкатили каталку для перевозки пациентов. Услышав встревоженные голоса врачей, я поспешил отступить в сторону, но шедшая впереди девочка не успела среагировать. В это мгновение Чхве Джэхван крикнул:
— Уклоняйся вправо!
И тогда, за секунду до столкновения с каталкой, девочка резко сменила направление и закружилась в пируэте. Это выглядело точь-в-точь как балетное движение.
Фьюить — свист ветра, взметнувшиеся длинные волосы.
Образ девочки, которая легко, в одном повороте, разминулась с пролетающей мимо каталкой и врачами.
В этот миг я замер, завороженный этой сценой.
Это было так странно, но перед лицом этой совершенной красоты моё сердце вдруг забилось чаще.
http://tl.rulate.ru/book/180169/16747878
Готово:
