Перед лицом расставания люди редко ведут себя хладнокровно. Тот, кого бросили, обычно рыдает и умоляет остаться. И неважно, мужчина это или женщина — всё одно.
Хэсоль ни разу не бросали, но она хорошо это знала. Ведь именно она всегда сообщала о разрыве. И делала это гораздо чаще, чем другие.
Мужчины, которых бросала Хэсоль, всякий раз осыпали её отчаянными проклятиями, ругательствами и слезами. Со стороны их было даже жалко.
Однако сердце Хэсоль ни разу не ёкнуло перед расставанием.
Она не встречалась ни с одним мужчиной дольше трёх месяцев и ни с кем не делилась сокровенными чувствами. Для Хэсоль, жившей как главный адепт лукизма, единственным и абсолютным критерием была внешность, поэтому проклятия при расставании казались ей лишь злобным лаем брошенных псов.
— …А. Твою ж.
До этого момента.
— Ваше Величество! Вы, вы пришли в себя?
— Ваше Величество!
— Императрица!
Глядя на людей, которые рыдали перед ней в нарядах, будто сошедших с экранов исторических фильмов, Хэсоль тяжело сглотнула.
«Это же… сон, верно?»
Это был не сон.
— Ваше Величество. Вы снова не допили лекарство…
Посмотрев на замысловатую прическу женщины, у которой глаза были на мокром месте, Хэсоль обхватила голову руками.
Женщина, испугавшись даже такой простой реакции, тут же спросила:
— Ваше Величество! У вас снова болит голова? Позвать придворного лекаря?
«Бесполезно. Причина моей головной боли — вы».
— Ваше Величество?
Вместо ответа Хэсоль крепко зажмурилась.
Прошло уже две недели с тех пор, как она очнулась в этом странном месте. Люди называют её «Ваше Величество» или «Императрица». Вокруг полно женщин в восточных исторических костюмах и мужчин, которые, судя по всему, являются евнухами.
— Ваше Величество из-за шока испытывает проблемы с памятью. Сейчас вы в замешательстве, но как только память вернётся, всё будет хорошо. Пожалуйста, успокойтесь.
Седобородый старик, которого вызвали как придворного лекаря, объяснил эту безумную ситуацию так: это не мир сошёл с ума, а Хэсоль.
К этому моменту пора было признать. Эта до тошноты ненормальная ситуация — реальность. Реальность, в которую до боли не хотелось верить.
— Отдыхайте, Ваше Величество.
Женщина лет сорока с небольшим, представившаяся как Воллё, несколько раз проверила состояние Хэсоль и вышла. Тяжело вздохнув, Хэсоль подтянула к себе небольшое зеркало размером примерно 30 на 20 сантиметров.
В зеркале было доказательство. Неоспоримое доказательство того, что Хэсоль пришлось принять эту ситуацию.
Лицо. Лицо в зеркале не принадлежало Хэсоль. На неё смотрела незнакомая женщина. Не Син Хэсоль, студентка-стипендиатка второго курса факультета физкультуры Университета Сахва, а женщина, которую она видела впервые в жизни.
Бледная, хрупкая. Похожая на травоядное животное с длинными конечностями. Мышцы пресса, над которыми Хэсоль так упорно работала, естественно, испарились. Изменилось не только лицо, но и всё тело. Ей только исполнилось двадцать? Если она не выглядит моложе своих лет, то примерно столько.
Когда Хэсоль впервые увидела себя в зеркале, она, будучи уверенной, что это сон, со всей силы отвесила себе пощёчину и сквозь жгучую боль осознала: «А, это я. Это не я, но это я».
— С ума сойти… Да что вообще происходит?
Место, откуда правитель этой страны взирает на мир. Самое высокое и величественное место. Если спросить кого угодно, где оно находится, каждый без раздумий назовёт Дворец Тэван.
Дворец Тэван располагался в месте, где волей-неволей приходилось смотреть на людей свысока — и в символическом смысле, и в географическом. Ведь он был построен на самой высокой точке столицы.
Те, кто не был рождён в императорской семье, взирали на него из-за стен дворца и питали амбиции. Мечтали получить должность и войти туда. Увидеть великого Императора и трудиться на благо страны. Дворец Тэван был вершиной, о которой грезили честолюбцы.
Однако Тэ Чхон сидел в этом великом дворце в крайне неудобной позе и в крайне дурном расположении духа. Другие бы сказали, что он с жиру бесится… Но что поделать. Это была правда.
— Ваше Величество.
Причина, по которой Тэ Чхон чувствовал себя здесь неуютно, была предельно ясна.
— …….
— Ваше Величество?
Всё из-за мужчины, который сидел на почетном месте прямо перед ним, скрестив руки, и безучастно пялился в потолок.
— Ваше Величество!
Мужчина с вредным характером: он делает вид, что не слышит, когда к нему взывают, при этом не отпускает и не даёт никаких поручений.
— Ваше Величество… Прошу прощения, но мне, правда, пора возвращаться…
Но этот мужчина обладал властью, перед которой невозможно было жаловаться в лицо. Это был Си Хан, молодой Император Государства Ёнрё.
— Не хочу. Не уходи. Побудь со мной.
«А я не хочу. С чего бы мне…»
Тэ Чхон состроил скорбную мину. Еще со времен, когда Си Хан был наследным принцем, все признавали, что он «тот еще фрукт». Сколько же намучились его учителя! Думали, повзрослеет — станет лучше. Но было горько осознавать, что даже великое образование наследного принца не смогло изменить его характер.
Покойный Император был совсем другим. Как же так вышло, что там, где посадили бобы, выросла фасоль? Осталась ли хоть кожура от боба у самых корней?
Продолжая ворчать про себя, Тэ Чхон снова взмолился:
— Ваше Величество. У меня действительно, действительно очень много дел.
— Какими бы важными они ни были, неужели их больше, чем у меня?
«Раз вы это понимаете, почему бы вам не заняться работой?» — снова мысленно ответил Тэ Чхон.
Си Хан и раньше любил донимать Тэ Чхона. Но причина его сегодняшнего поведения была очевидна. Ему не нравились вести о том, что Императрица, которая была при смерти, быстро идет на поправку.
— Ваше Величество. Ваше Величество, Ваше Величество, Ваше Величество.
Когда Тэ Чхон, не выдержав, начал звать его без остановки, Си Хан бесстыдно его отчитал:
— Ну надо же. Я проявляю к тебе заботу, а ты всё ворчишь. Просто посиди здесь. Посиди, отдохни и иди. Что в этом такого? Заладил: «Ваше Величество», «Ваше Величество». Ты мне так титул до дыр протрёшь.
— Ваше Величество…
— Довольно. Тошнит уже.
«Что ж, мне называть вас по имени? Тогда вы меня простите?» — Тэ Чхон надулся и замолчал.
Ему было жаль Благородную супругу Сон, которая оставалась рядом с таким мужчиной, выслушивая несправедливые обвинения в том, что она коварная обольстительница; было жаль себя, имеющего такого друга и господина. Но больше всего было жаль Императрицу, которую такой человек игнорировал просто по факту того, что она — его жена.
Хэсоль принялась разминать пальцы, по очереди сгибая и разгибая их. Прошло 22 дня с тех пор, как она очнулась в этом теле. И если поначалу оно казалось чужим, то теперь двигалось так, будто всегда было её собственным.
«Кажется, я постепенно сливаюсь с этим телом».
В момент пробуждения она была слишком напугана и растеряна, чтобы заметить это. Но чем больше проходило времени, тем крепче становилась её уверенность: когда она только пришла в себя, тело и душа пребывали в диссонансе. Будто само тело, зная, что душа сменилась, пыталось её отвергнуть.
«Может, мне стоило вернуться тогда…»
Но сожаления были бессмысленны. Даже если бы она вернулась на 22 дня назад, ситуация осталась бы прежней, а способа вернуться она не знала ни тогда, ни сейчас.
Как бы то ни было, раз уж всё так обернулось, оставалось только искать путь в своё родное тело. Конечно, в процессе нужно было на что-то жить, поэтому какое-то время придётся притворяться «настоящей Императрицей».
— Итак… давайте подведём итоги.
Когда Хэсоль заговорила сама с собой, дворцовая дама Воллё, которая заботилась о ней каждый божий день с момента пробуждения, решила, что обращаются к ней, и с сочувствием произнесла:
— Можете обращаться ко мне проще, Ваше Величество.
Хотя слова предназначались не ей, Хэсоль не стала смущать женщину объяснениями и просто покачала головой.
— Простите. Мне неудобно говорить неформально с тем, кто старше меня.
— Это не соответствует этикету, Ваше Величество. Разве вы не глава ведомства внутреннего двора и не мать нации?
«Вовсе нет. Я не мать нации».
Хэсоль неловко улыбнулась при слове «мать нации».
В общем, если подытожить: во-первых, это точно не Корея.
Наличие дворцовых дам и евнухов наводило на мысли о Чосоне, но одежда была другой. Костюмы чем-то напоминали эпоху Тан в Китае, но и с ней не было полного сходства.
А главное — название страны, Государство Ёнрё. Ёнрё. Она никогда не слышала такого названия. Хэсоль не была сильна в истории Китая, но, насколько ей было известно, страны с таким названием в древнем Китае не существовало.
— Со временем станет лучше. Я всё выучу. Послушайте, Воллё. Значит, я — Императрица, а мой муж — Император?
— …Да.
Воллё поджала губы, видимо, ей не понравилось обращение «Воллё», но Хэсоль сделала вид, что не заметила, и, разложив бумагу, принялась неловко выводить кистью каракули.
Пункт второй: обладательницу этого тела зовут Син Дан Ён. Императрица. 21 год. Замужем.
Пока Хэсоль писала свои закорючки, Воллё, наблюдавшая за ней с недовольным видом, не выдержала и спросила:
— Ваше Величество. Что это за письмена?
— А, это английский.
— Что?
— Ничего важного. Всё в порядке.
«Я пишу по-английски, чтобы вы не смогли прочитать».
Мысленно ответив, Хэсоль записала третий пункт.
Пункт третий: настоящая Императрица потеряла сознание из-за покушения. Преступник всё ещё не пойман.
Воллё тем временем с любопытством вертела головой, разглядывая диковинный английский. Хэсоль продолжала писать.
Четвёртое: отношения между Императором и Императрицей плохие. Император хотел сделать Императрицей женщину по имени Кон Рин, но та была из дворцовых дам, семья её была скромной. То есть у неё не было связей, поэтому он не смог занять ею этот трон.
Пятое: со дня свадьбы Император ни разу не посетил Дворец императрицы.
Что ещё? Хэсоль перестала писать и задумчиво прикусила кончик кисти. Она перебрала в уме информацию, которую успела собрать, пока была заперта в комнате, но больше ничего существенного не припомнила.
Конечно, если копаться в деталях, найдётся и другое, но это были вещи, которые можно понять по ходу дела.
Перечитав список, Хэсоль свернула его и отложила в сторону. Она никогда не была фанаткой исторических драм, но в общих чертах понимала, в какой ситуации оказалась.
Злодейка. Она была типичной злодейкой.
Препятствие на пути любви, преодолевающей сословные границы. Женщина, ставшая Императрицей благодаря власти своей семьи. Если бы это была дорама, главной героиней наверняка была бы та самая Кон Рин. А Императрица из кожи вон лезла бы, используя свою власть, чтобы убрать её с дороги.
Но этот мир не был дорамой, а «настоящая Императрица», кажется, обладала тихим и кротким нравом. Честно говоря, с точки зрения Императрицы, Кон Рин не могла не вызывать неприязни. Но она, похоже, даже не пыталась её притеснять.
Для Кон Рин это, должно быть, было большой удачей.
«Она была хорошим человеком».
Конечно, для такой «дикой кобылки», как Хэсоль, в этом не было ничего хорошего.
«Что внешность, что характер. У нас нет ни единой общей черты».
http://tl.rulate.ru/book/178080/16118708
Готово:
