Итан притащил трухлявый пень и уселся на него чуть поодаль от лагеря, раздумывая над вопросом Лампри.
«Что я буду делать, когда Закон Кэдмона будет нарушен?»
Если честно, он об этом ещё не задумывался.
Глядя на замерших в благоговейном трепете жителей деревни внизу, он ответил ждавшей его ящероженке правду:
— Я заставлю их — всех до единого — увидеть, что гармония возможна.
— Сосуществование? — Лампри задумчиво произнесла это вслух. — Владыка, не слишком ли это наивно?
Он бросил на неё взгляд настолько грозный, насколько мог позволить себе двуногий саламандрик в остроконечной шляпе.
— Простите меня, Владыка, — сказала она с поклоном. — Мой народ долго страдал, как и все остальные жители Санктума. Порой мои собственные предрассудки берут верх.
Итан тяжело вздохнул, наблюдая, как она присаживается на корточки, положив перед собой простой дубовый посох. Она смотрела на людей вместе с ним, но видела их совсем иными глазами.
— А ты что думаешь? — внезапно спросил Итан. В памяти всё ещё всплывала жгучая, яростная ненависть, которую он видел в глазах каждого сельчанина в разгар их празднества. — Будь ты на моём месте, как бы ты переписала Закон Кэдмона?
Она заговорила, не поворачиваясь к нему. Казалось, сейчас глаза старой ящерицы были устремлены не на деревню внизу, а на горизонт, за которым лежала их цель. К океанам Аргвайла. И, возможно, к мирам за их пределами.
— Можете воспринимать мои слова как пожелаете, Архонт Итан, — произнесла она. — Это слова женщины, чей расцвет давно миновал. Слова, в которых сожаление смешано с глубокой скорбью. Я достаточно стара, чтобы помнить тех, кто был до вас. Мы, Тиалаксы, обладаем самой долгой жизнью среди всех рас Аргвайла — мы уступаем лишь драконам, чья чешуя давным-давно обратилась в пепел.
Итан заметил, как она сжала свои покрытые чешуёй руки. Видимо, её народ питал к драконам особое почтение. Возможно, она происходила из рода каких-нибудь драконьих жриц.
И тут его осенило. Всё было слишком очевидно.
— Ты служила Гико, не так ли? — спросил он. — И, готов поспорить, Архонту перед ней тоже.
Теперь она посмотрела на него, и её глаза наполнились гордостью, не угасавшей, несмотря на преклонные лета.
— Я служила им всем, мой Архонт, — ответила она. — Я была здесь в самом начале. И я буду здесь до самого Конца.
Он моргнул, пытаясь сбавить пафос разговора.
— Надеюсь, этот конец ещё очень далеко. Я хочу изменить мир, а не разнести его на куски.
Она смотрела на него, казалось, целую вечность.
— Это ваше право, — она пожала плечами. — Я лишь Онейромант, предлагающий руководство тем, кто чувствует себя потерянным. И мне кажется, Владыка, что именно это вы сейчас и чувствуете.
Итан невольно отпрянул. Эта дамочка внезапно заделалась его личным психоаналитиком.
Хотя, с другой стороны… так ли это плохо? Он сам не раз выступал в роли жилетки для своих друзей-гибридов.
«Сис, — обратился он мысленно. — То, что она говорит — правда?»
«Я её не помню»
«Но Система каждого Архонта восстанавливается заново при установке и пробуждении. Похоже, Кэдмон считает, что у тебя будет слишком большое преимущество, если я смогу рассказать, в чём именно ошибались твои прошлые воплощения»
«Вместо этого у меня остались лишь чувства, Итан. Эмоциональный вихрь поражения, без понимания того, как его избежать»
— Ваша Система говорит правду, — подтвердила Лампри. — В первую Эпоху Карфанга мои сёстры первыми в Аргвайле провозгласили божественность нашего Лорда и признали в нём Архонта.
— Ах да. Карфанг был драконом, верно?
— Первым в своём роде, — вздохнула Лампри. — И последним.
Оба замолчали, глядя, как затихает жизнь в деревне Триант. Детей уложили в постели, они засыпали, обнимая любимые игрушки и храня в памяти впечатления от праздника. Казалось, весь мир погрузился в безмятежный сон. Весь, кроме двух монстров, наблюдавших со стороны.
— Ненависть — тяжёлое бремя, не так ли? — спросила Лампри. — Она сделала людей сильными, и теперь она делает сильными нас. Но это порочный круг, не находите?
— О чём ты?
Лампри воздела руки, жестикулируя.
— Сила рождает силу. Война порождает войну. Смерть сеет новую смерть. Это цикл, из которого, кажется, нет выхода. И во главе его стоят Архонт и Светорожденный.
Ящероженка говорила так, словно впала в транс. Глаза её закатились, голова склонилась набок, а язык скользнул по узкой челюсти. И несмотря на всю странность этой сцены, Итан не мог не слушать.
— Как две спицы в колесе… — продолжала она. — Одна поднимается, другая падает, и так без конца, а мир гибнет под их весом. Это божественное чудо, что он вообще до сих пор уцелел. Но, возможно, времена внезапно меняются.
Она повернулась, всё ещё пребывая в этом слепом оцепенении, и провела пальцами по вуали, закрывавшей её лицо.
— Вы не существо, рождённое ненавистью. Вы ходите среди людей и чувствуете… печаль за них. Не гнев. Вы не похожи на кошку, в которой лишь мех да ярость. Не похожи на Хопла, что сражается за свой дом. И вы не похожи на сурового волка, мстящего за любимую. Нет. Вы сражаетесь иначе. Вы бьётесь, но не превращаете врага в нечто «иное», чуждое вам самим. Вы не делаете из них тень на стене… монстра, которым пугают детей… чтобы научить их бояться. Ненавидеть. И поклоняться этой отвратительной тени, как Богу.
Затем её глаза резко распахнулись. Чары внезапно рассеялись. Итан смотрел прямо на неё.
— Простите, Владыка, — сказала она. — Порой дух захватывает меня.
Итан моргнул. Всё это… нужно было переварить.
— Ты так и не ответила на мой вопрос, — произнёс он. — Чем бы ты заменила Закон Кэдмона? Как бы ты остановила Цикл?
Она облизала губы, переводя взгляд со спящих гибридов на деревню и обратно.
— Весь мир мог бы стать вашим, Владыка. Вы достойны править им. Более того, у вас есть на это полное право.
Итан снова опустился на пень. Он сам удивился тому, что никогда всерьёз об этом не думал.
«Объявить себя Богом, а? — подумал он. — Так вот почему ты пошла с нами?»
«Должен признать… звучит заманчиво. Бессмертие — штука приятная»
Итан задумался. Он представил, как держит в узде каждый разум в этом мире. Обладает абсолютным контролем. Новый старт, где каждая его мысль, каждое слово становятся вселенским стандартом.
Но затем он взглянул на спящих товарищей, на людей в их деревушке и на ящероженку, склонившуюся перед ним в попытке прочесть его мысли.
— Вы можете это сделать, Владыка, — прошептала она. — Только вы. Путь проложен. Когда секреты пророчицы Джун’Эй будут раскрыты, весь мир окажется в ваших руках. Вам нужно лишь протянуть руку и взять его.
Итан издал негромкий смешок.
— И это решит все проблемы, да? Ненависть? Войну? Смерть? Все беды просто испарятся, стоит только «правильному» человеку встать у руля?
— Где есть различия, там есть ненависть, Владыка. Этот закон древнее даже самого Кэдмона.
Возможно, в этом была доля истины. В словах древней змеи сквозила непоколебимая уверенность. Казалось, каждая её фраза, каждое движение чешуйчатых конечностей оттачивались веками.
Поэтому, когда он посмотрел ей прямо в глаза и сказал: «Ты ошибаешься», он даже не смог привести веского довода.
— Любопытная теория, — пояснил он. — Чёрт, в своём мире я видел столько дерьма, что в какой-то момент просто перестал смотреть новости. Перестал следить за происходящим. Тратил почти всё время на побег в другие миры. Логично, правда? Но фишка в том, что рано или поздно приходится возвращаться. И если ты ничего не сделал, чтобы хоть как-то помочь, ты не можешь винить мир за то, что он превратился в помойку. В такой момент вина лежит уже на тебе.
Он резко встал, разминая конечности, — тонкий силуэт на фоне бледного лунного неба Аргвайла. Костры догорели. Праздничные огни погасли. Высыпали звёзды, и даже в темноте стало светлее. И в этом свете Итан увидел, как расширились змеиные зрачки Лампри.
— Ха, вывела ты меня на философию, — рассмеялся он. — Видимо, так всегда бывает в два часа ночи, когда два друга сидят под звёздами.
Лампри снова поклонилась.
— Я лишь предлагаю вам своё руководство, Владыка, — сказала она. — Ваши решения принадлежат только вам.
Она удалилась, даже не потрудившись отряхнуть подол мантии от сухой травы. Итан смотрел ей вслед, гадая, почему она решила примкнуть к ним именно сейчас. Может, выжидала подходящего момента? Или чего-то искала?
— Лампри! — крикнул он ей вдогонку. — Для нас не всё так безнадёжно! Будь со мной, и я тебе покажу!
Он увидел, как змееженка обернулась и кивнула с улыбкой на лице. Но он не услышал ответа, который она прошептала под своей тёмной вуалью:
— Ты ещё не видел, что такое истинная ненависть, Итан Хоук. Но ты увидишь и познаешь. Весь мир станет твоим учителем.
http://tl.rulate.ru/book/177708/16067253
Готово:
