Нин Мэн повстречала Лу Цзи Мина в тот самый миг, когда направлялась к кулеру с питьевой водой – ровно на полпути к своей цели. В глубине души она сочла эту встречу совершенно ненужной, излишней случайностью. Однако позже, когда она вернулась на своё рабочее место, коллега, чей стол располагался у прохода неподалёку, поведала ей, что со словом "встреча" в выражении "случайная встреча" всё обстоит благополучно, а вот со словом "случайная" определённо следовало бы хорошенько поспорить.
– Генеральный директор Лу уже всё утро снуёт туда-сюда мимо моего стола, – принялась жаловаться коллега, понизив голос до траурного шёпота. – То ему в туалет приспичит, то он, проходя мимо, окликнет кого-нибудь, чтобы о чём-то расспросить, а сам при этом задаёт вопросы так рассеянно, что тот, к кому он обращается, тоже начинает чувствовать себя не в своей тарелке, недоумевая, зачем его вообще позвали. Но хуже всех, конечно, приходится мне. Всякий раз, когда он проходит мимо моего стола, мне чудится, будто мой жёлчный пузырь вот-вот выпрыгнет у меня из горла – до того я боюсь, что он опустит взгляд, и ему взбредёт в голову перевести меня на вакантное место секретаря, а на следующий день меня уже вынудят уволиться по собственному желанию!
Этот сводящий с ума всех окружающих манёвр Лу Цзи Мина, заставлявший коллег трепетать и едва ли не терять рассудок, "случайно" прекратился ровно в тот самый миг, когда Нин Мэн вышла из отдела, чтобы налить себе воды.
И вот, когда Нин Мэн, свернув из рабочей зоны второго проектного отдела в общий коридор, она столкнулась с Лу Цзи Мином, который "как раз" проходил мимо – ни раньше ни позже, а именно в эту самую секунду.
Лу Цзи Мин тоже "случайно" бросил на неё беглый взгляд и после этого, с откровенным высокомерием человека, привыкшего повелевать, повелительно указал на неё пальцем и надменно бросил:
– Эй, ты, как тебя там! Да, именно ты, Нин Мэн! Подойди сюда!
Нин Мэн ничего не оставалось, кроме как, по-прежнему держа в руке пустую кружку, покорно проследовать за Лу Цзи Мином в маленькую переговорную комнату.
Лу Цзи Мин откинулся на спинку кожаного стула, стоявшего у самой двери, и небрежно закинул ногу на ногу. В таком расслабленном положении, пока он хранил молчание, он был красив той безупречной, почти нереальной красотой, что свойственна положительным, залитым солнечным светом героям из какого-нибудь молодёжного сериала. Но стоило только этой статичной, застывшей картине разрушиться – стоило ему пошевелиться или изменить выражение лица, – как чуть приподнятая бровь, чуть искривлённый в насмешливой усмешке уголок губ и ледяной, пробирающий до самых костей взгляд мгновенно превращали его в злодея, в само олицетворение мрака и коварства.
Нин Мэн стояла прямо перед Лу Цзи Мином, выдерживая его испытующий взгляд чуть приподнятых в уголках глаз. Те самые глаза, которые, стоило им только пристально уставиться на кого-нибудь, начинали казаться легкомысленными, полными необязательной страсти и почти порочной нежности, – эти глаза сейчас были устремлены прямо на неё, впиваясь в неё с какой-то пугающей интенсивностью.
Нин Мэн смутно, словно сквозь дымку или сквозь толщу воды, начинала догадываться, зачем Лу Цзи Мин её окликнул, и с какой именно миной на лице, и какими именно словами – с какой интонацией и с каким подтекстом – он к ней сейчас обратится.
И действительно.
– Ну что, скоро не выдержишь, да? – произнёс он.
Интонация, с которой Лу Цзи Мин произнёс эту вступительную фразу, её общий настрой и глубинный тон – всё это ничуть не стало для Нин Мэн неожиданностью, всё это она предугадала ещё за миг до того, как слова сорвались с его губ.
Та насмешливая, пропитанная ядовитой иронией суть, что звучала в этих словах – "у тебя не получится, ты точно не справишься, и я только и жду, когда ты наконец провалишься", – была выражена до самой крайней степени отчётливо и насыщенно.
И всё же кое-что в этой ситуации оказалось для Нин Мэн совершеннейшей неожиданностью – нечто такое, чего она никак не могла предвидеть.
Её мозг, стремительно прокрутив свои невидимые шестерёнки, словно хорошо смазанный механизм, сумел извлечь из этой короткой и, на первый взгляд, простой фразы "скоро не выдержишь" множество сложных, переплетённых между собой обстоятельств и скрытых смыслов.
Раз он полагает, что она вот-вот сдаст и сломается, – значит, ему прекрасно известно, как нелегко ей приходится во втором проектном отделе, насколько тягостны и изнурительны её тамошние будни.
А если пойти ещё дальше и развернуть эту мысль до конца, то, судя по всему, ему также ведомо и о тех мелких, подлых пакостях, которые Цю Цзюнь Линь – этот злопамятный, мелочный и обидчивый человек – то и дело исподтишка подкладывает ей, словно нарочно надевает на неё тесные башмаки, чтобы она натёрла мозоли и взвыла от боли.
Но он и ухом не ведёт, не обличает этого не обладающего ни каплей великодушия руководителя отдела праведным гневом и чувством справедливости, которые присущи любому нормальному человеку, а предпочитает спокойно наблюдать за происходящим с другого берега (1), словно зритель в театре равнодушно взирающий на чужую беду.
И тогда Нин Мэн подумала про себя с горькой иронией:
"Неужели Лу Цзи Мин, не гнушаясь тем, чтобы помогать Чжоу творить жестокость (2), терпеливо выжидает, когда Цю Цзюнь Линь поскорее загонит меня в тупик, лишит меня последних сил и вынудит вернуться к нему в секретари?"
"И надо же", – мысленно усмехнулась она. – "Как высоко он ценит мои способности, если готов разыгрывать ради меня целую многоходовую комбинацию!"
В душе Нин Мэн вскипело упрямство – то самое, глубинное, почти животное упрямство, которое поднимается из самых недр характера, когда кто-то пытается согнуть тебя в бараний рог. Она выпрямила спину, высоко подняла голову и, подобно несгибаемой юной сосёнке, что отказывается гнуться под напором ветра, твёрдо ответила:
– Я вовсе не сдаюсь и не собираюсь ломаться. Генеральный директор Цю просто закаляет меня, и это даже хорошо!
Лу Цзи Мин нахмурился – резко, с такой силой, что между бровями пролегла глубокая складка, – и его необузданный, взрывной нрав тотчас дал о себе знать, поднимаясь из глубин души, как раскалённая лава.
– Хорошо, хорошо! – прорычал он, и в голосе его зазвенела едва сдерживаемая ярость. – Думаешь, тебе и правда хорошо? Что ж, в ближайшие два месяца я сделаю так, что тебе станет ещё гораздо лучше!
________
1. 隔岸看戏 (gé àn kàn xì) – литературный перевод – наблюдать за театром с противоположного берега – это китайская идиома, описывающая позицию безучастного, стороннего наблюдателя, который с интересом, а иногда и со злорадством следит за чужими трудностями, конфликтами или несчастьями, не вмешиваясь и не оказывая помощи, оставаясь в полной безопасности на своём берегу.
2. 助纣为虐 (zhù Zhòu wéi nüè) – литературный перевод – помогать Чжоу творить жестокость – историческая идиома, происходящая от имени Чжоу Синя (древний тиран, последний правитель династии Шан, известный своей крайней жестокостью и развратом). Означает пособничество злу, активную помощь дурному человеку в его неблаговидных делах, потворство несправедливости и беззаконию.
http://tl.rulate.ru/book/176612/15947607
Готово:
