Пальцы Эйгона скользнули по относительно целой стене.
Под ладонью осела пыль.
Он стряхнул её — и постепенно проступила фреска, инкрустированная стеклом и драгоценными камнями.
Под четырнадцатью вулканами, выложенными алым сердоликом, собрались крошечные фигурки с волосами из серебристо-белых камней. Среди них один выделялся — в роскошных одеяниях, с осанкой воина. Он шагал к огненным вершинам, пока остальные либо пытались удержать его, либо в страхе расступались.
Когда Эйгон случайно смахнул пыль с лица этой фигуры, его охватило странное чувство.
Мир качнулся.
Будто он шагнул вместе с тем рыцарем в раскалённую воронку.
Дракон вырвался из жерла вулкана.
Молодой всадник поднялся в небо.
Толпа внизу пала на колени.
Резкий голос разорвал видение.
— Что там наверху, седовласый мальчик?
Эйгон моргнул. Пыль, камень. Руины.
— Это начало, — спокойно ответил он. — Истоки валирийского владычества. Предки, ступившие на Четырнадцать Огненных Вершин.
Он не лгал. Даже без памяти прошлой жизни он понял бы это.
Четырнадцать Огненных Вершин — колыбель драконов.
Губы Вороньего Глаза изогнулись.
— Драконы…
Слово прозвучало, как глоток крепкого вина.
Но Железнорожденные смотрели не на смысл — а на камни.
— Капитан… — лысый моряк жадно облизнул губы. — Эти блестящие…
Единственный глаз Эурона лениво прищурился.
— Мои моряки… вы всё ещё видите песок под ногами, когда перед вами открываются золотые залы.
Он провёл синим ногтем по инкрустации.
— Снимайте. Награда самому храброму.
А затем, глядя на вулканы, добавил холодно:
— Настоящие сокровища… горят внутри.
Железнорожденные взревели и принялись выковыривать драгоценности ножами и топорами.
Камни падали, оставляя уродливые ямы.
Эйгон молча отвернулся.
Керлис стоял неподалёку.
Он видел всё.
Ногти впились в ладони, губа прокушена до крови.
Это принадлежало Торрегару…
«Пробудите драконов…» — его мысли дрожали. — «Я сожгу каждого. Эурона. Его людей. Этого сереброволосого…»
Он проглотил металлический вкус и прошёл дальше.
________________________________________
Эйгон остановился у полуразрушенной стены.
Он стряхнул пыль.
На фреске всадник пикировал на драконе — и в следующий миг их обоих пронзало гигантское копьё, сотканное из воды, вырванное из реки.
Крылья дракона ломались.
Всадник падал в зелёные волны.
Под сохранившимся пигментом читались слова:
«…Падение Вайлонгсерта… Позор наших сородичей… Должен быть очищен огнём…»
Последний штрих слова «огонь» был выгравирован с такой силой, что треснул камень.
Эйгон медленно выдохнул.
Он шагнул к следующей стене — и замер.
Перед ним раскинулось пылающее море.
Тысячи кораблей горели, сталкивались, тонули.
А над ними — небо, чёрное от драконов.
Сотни.
Пламя падало водопадами, смешивая море и огонь.
Один дракон был особенно велик — угольно-чёрный, инкрустированный обсидианом. Его пламя не просто сжигало — оно поглощало.
Свет. Воду. Корабли.
Внизу была надпись.
Эйгон провёл пальцами по символам.
— Кровью ройнаров очистите этот глубокий позор.
Ройнийские войны.
История ожила перед ним.
Поражение при Вайлонгсерте.
Водная магия ройнаров.
Триста драконов мести.
Сожжённые города.
Гарин, ставший пленником.
Бегство Нимерии в Дорн.
Он читал об этом.
Но сейчас он стоял внутри этого.
— Что говорит эта история? — прошептал Вороний Глаз у него за спиной.
— Высокомерие. И возмездие.
Эйгон указал на первую фреску.
— Здесь — падение всадника. Позор.
Он перевёл палец к пылающему морю.
— А здесь — очищение. Дом Торрегар направил более трёхсот драконов, чтобы стереть ройнаров с лица Ройна.
Глаз Эурона не отрывался от неба, полного драконов.
— Триста…
Он не испугался.
Он жаждал.
В его взгляде не было сожаления — только алчная тоска по абсолютной силе.
________________________________________
Колонна двигалась дальше.
Фрески рассказывали историю завоеваний: Гискари, Василисковые острова, подавление рек, разрушенные города.
Торрегары участвовали почти во всём.
И везде — одно выражение.
Холодное превосходство.
Даже перед другими семьями драконьих владык они выглядели не как равные, а как монархи среди вассалов.
Но одна фреска заставила Эйгона остановиться.
«Моряк».
В центре — гигантский дракон сражался с чудовищным кракеном. Пламя пробивало морское тело, и океан кипел.
Подпись утверждала, что родовой дракон Торрегара испарил часть моря — за что получил титул «Моряк».
Эйгон смотрел на золотые и тёмно-синие инкрустации, изображавшие обнажённое морское дно.
И не чувствовал благоговения.
Испарить море?
Скорее — миф, раздутый гордыней.
Но сам факт, что подобное было высечено здесь как свершившаяся истина, говорил о многом.
Эта семья не просто верила в своё превосходство.
http://tl.rulate.ru/book/169907/12228922
Готово:
