«Герцогиня Флойд против!»
Миназ не могла и слова вымолвить от изумления.
«Может, я ошиблась и не тот цвет увидела?»
Сама же Герцогиня выглядела настолько спокойной, что сомнений быть не могло.
Внимание присутствующих переключилось на Джин Ская.
— Раз набралось большинство, дальнейшее голосование не имеет смысла, — произнёс Скай с лёгкой улыбкой, наблюдая за происходящим. — Хотя, в любом случае, исход этого голосования не был решающим.
Его слова били в самую суть. С того момента, как был отдан самый важный голос, всё остальное стало лишь формальностью.
Словно подтверждая это, взгляд Императора был прикован лишь к одному человеку.
— Герцогиня. Это ваше мнение?
Император задал этот вопрос низким, властным голосом. Даже в атмосфере столь острого напряжения Герцогиня Флойд оставалась непоколебимой.
— Именно так.
Голос Герцогини Флойд, который многие слышали впервые, обладал странной, притягательной силой.
— Я долгое время была в разлуке с сыном и не могла должным образом исполнять материнские обязанности. Позвольте мне хотя бы обсудить этот брак с сыном, прежде чем принимать решение.
Вежливая, но полная достоинства манера речи. Слушая её, Миназ невольно вспомнила слова своего отца, предыдущего главы дома.
«Ты можешь говорить сколько угодно дерзко, но, представ перед этим человеком, не сможешь вымолвить и слова. Ведь в этом мире есть люди, которых невозможно остановить».
Когда Миназ когда-то спросила, почему отец допустил брак между двумя семьями, он ответил именно так. Тогда она лишь усмехнулась, не поверив, но теперь, встретившись с ней лично, поняла его слова.
Император, бросив короткую фразу, покинул зал заседаний. Как только он скрылся, Герцогиня Флойд тоже плавно поднялась со своего места.
— Вы в своем уме? — выкрикнул герцог Калабрия, направляясь к ней.
— Вы так дорожили Императорской принцессой, что это за шутки?! Мы ведь договорились обо всём ещё до вашего отъезда на север!
— Меня вызвали и спросили моё мнение. Я его высказала.
— Что? Да как вы…
— Замолчите.
Резкое слово Герцогини Флойд заставило герцога Калабрия осечься.
— Слушайте внимательно. Мне плевать, что вы вытворяете в моё отсутствие. Но не смейте вызывать меня сюда и пытаться сделать из меня марионетку, прикрываясь мнимым уважением к моему мнению.
— Значит, вы готовы отправить нашего сына на верную смерть?
— Я лишь сказала, что хочу встретиться с Рианом.
Герцогиня бросила на застывшего мужа взгляд, полный презрения.
— Если у вас осталось хоть что-то, что стоит защищать, позаботьтесь хотя бы о собственном лице.
Сказав это, Герцогиня резко развернулась. Миназ, всё это время наблюдавшая за сценой в оцепенении, поспешно последовала за ней.
— Герцогиня! У меня есть дело, которое я хотела бы обсудить. Могу ли я навестить вас в Ла Флойд?
Герцогиня Флойд медленно обернулась. Миназ нервничала, ожидая отказа, но ответ прозвучал спокойно:
— Я останусь в столице, сэр Эйброт.
— В таком случае, могу ли я узнать, где вы остановитесь?
— Сейчас я занята, мне нужно встретиться с одним человеком. Как только определюсь с местом, я дам вам знать.
Встретиться с кем-то?
— Могу ли я поинтересоваться, с кем? — осторожно спросила Миназ.
Ответ последовал незамедлительно:
— С баронессой Элеонорой.
Заметив, как Миназ буквально окаменела, Герцогиня добавила:
— Вы знаете, где она сейчас?
Взгляд Герцогини Флойд в этот момент напоминал взгляд ястреба, выслеживающего добычу. По спине Миназ, оказавшейся под этим прицелом, пробежал холодный пот.
«Зачем она хочет встретиться с ней?»
На самом деле, глядя в глаза Герцогини, строить предположения было бессмысленно. Казалось очевидным: если отпустить её сейчас, столицу вскоре всколыхнёт весть о безвременной кончине баронессы Элеоноры.
«Будет нехорошо, если она умрёт так рано».
Баронесса была для Миназ важной переменной, возникшей столь вовремя. Было бы лучше, если бы она оставалась в живых до тех пор, пока не станет ясно, можно ли её использовать. Однако какой смысл скрывать её местонахождение, если о нём и так знает весь мир?
— Что касается её местопребывания, вам лучше спросить у герцога Фейдры.
Миназ решила просто умыть руки.
«Этот способный мужчина наверняка сможет её защитить».
Ведь он не захочет упускать то, что с таким трудом добыл, воспользовавшись оплошностью Риана.
— Герцог Фейдра? — Герцогиня нахмурилась. — Похоже, слухи были правдивы.
Как и подобает женщине, держащей в руках все торговые сети империи, она, даже находясь на далеком севере, была в курсе интрижки между герцогом Фейдрой и баронессой Элеонорой.
— Спросите его лично.
Герцогиня Флойд кивнула и покинула место встречи. В ушах погружённой в раздумья Миназ раздался недовольный голос:
— О чём вы вообще думали?
Миназ взглянула на сердитое лицо Клода и надула губы.
— Чего ты злишься? Всё ведь разрешилось так, как мы и хотели.
— Разрешилось? Что именно разрешилось? Какой в этом толк, если они всё равно связаны Нерушимым обетом?
— Если ты так считал, почему же сам не выступил против?
Клод в ответ лишь ещё сильнее нахмурился, словно лишившись дара речи. Подошедший герцог Бормиа мягко улыбнулся, глядя на его недовольное лицо.
— Я знал, что при вашем благородном нраве вы не сможете пойти на бесчестный поступок, даже если это грозит неудачей.
Клод хотел было что-то возразить, но внимание Миназ уже переключилось на другое.
— О! Посмотрите туда!
— Это граф Калабрия.
Риан входил в Эогайнос. Миназ огляделась, но Герцогини Флойд уже и след простыл. Она хотела было подойти к Риану и предупредить, что Герцогиня ищет баронессу Элеонору, но Цеппелин оказался быстрее.
— Его Величество Император ищет командора рыцарского ордена.
Риан кивнул в знак понимания. Троица с мрачными лицами смотрела вслед его широкой спине, когда он скрылся вместе с Цеппелином.
Тук, тук.
Бианкаста, лежавшая под одеялом, услышала стук в дверь. Из-за изнуряющих ночных кошмаров ей было трудно понять, происходит ли это наяву или это очередная галлюцинация.
— Леди, к вам гость.
Резкий голос горничной подтвердил, что это реальность. Когда Бианкаста не ответила, дверь бесцеремонно распахнулась.
— Долго вы ещё будете валяться? Я же сказала, к вам пришли.
— Я сейчас никого не хочу видеть, — бессильно ответила она, на что горничная отозвалась с раздражением:
— Но гостья настаивает. Да поднимитесь же вы наконец!
Отношение горничной к Бианкасте было вызывающим. Девушка, ставшая изгоем во всей империи и отвергнутая даже собственными родителями — маркизом и его женой, — в собственном доме не могла рассчитывать на отношение, подобающее благородной леди.
Служанка решительно подошла к кровати и откинула одеяло, под которым пряталась Бианкаста.
— Посмотрите. Она просила передать это вам.
Горничная не проявляла почтения ни к Бианкасте, ни к её гостье — если только та не была из императорской семьи. Судя по тому, что она не прогнала визитёршу, а пришла доложить о ней, та, по всей видимости, тайно дала ей приличную сумму денег. А значит, гостья просто так не уйдёт.
Чтобы поскорее выпроводить её, Бианкасте пришлось заставить себя подняться.
— Кто там пришёл?
— Не знаю. Сказали, вы поймёте, когда увидите это.
Взгляд Бианкасты дрогнул, когда она увидела предмет в руках горничной. Это была книга в красном кожаном переплёте.
[Тайны злодейки].
Под заголовком значилось имя автора — баронесса Элеонора, и стояла её личная подпись.
— Что мне ей передать?
Горничная торопила побледневшую Бианкасту, явно желая поскорее закончить с этим.
Элеонора, сидя в карете, поправила пальцем постоянно сползающие очки. Сейчас на ней был дешевый светлый парик и очки без диоптрий, а от одежды исходил удушливо сильный аромат духов.
Любой, кто посмотрел бы на неё, принял бы её не за утончённую светскую даму, а за потрёпанную жизнью уличную девку. Грейам в точности исполнила просьбу подготовить всё необходимое для маскировки.
— Благородная леди просит вас войти.
— А разве вы не говорили только что, что она настолько больна, что не может встать?
— Ну, я уж как-нибудь её подняла и убедила, — самодовольно ответила горничная, выставляя руку вперёд. — Прежде чем вы пройдёте, отдайте обещанные деньги.
Элеонора молча протянула ей золотую монету в 10 золотых. Наблюдая, как та с радостью прячет её в карман, Элеонора нахмурилась.
Заставить больную леди принимать подозрительную женщину ради наживы…
«Горничная из дома маркиза продаёт свою верность всего за 10 золотых. Хотя, верности там, скорее всего, никогда и не было».
Похоже, слухи о том, что к Бианкасте в родном доме относятся не как к благородной леди, были правдой. В семье, дорожащей своей честью, дочь с репутацией «злодейки» считалась позором.
— Следуйте за мной.
Элеонору провели в мрачную комнату. Обстановка была роскошной и дорогой, как и подобает дочери аристократа, но воздух был тяжёлым и спёртым, будто окна не открывали долгое время.
В центре мрачной спальни стояла нелепо огромная и пышная кровать. На ней, с застывшим от ужаса взглядом, сидела хозяйка комнаты, не сводя глаз с Элеоноры.
— У тебя такой вид, будто ты увидела привидение, — произнесла Элеонора, слегка вскинув голову.
— Впрочем, это естественная реакция, когда к тебе приходит тот, кого ты пыталась убить.
Ледяной голос Элеоноры эхом отозвался в тишине комнаты.
http://tl.rulate.ru/book/169004/13851663
Готово:
