За день до отъезда из Инвернеса её охватили смешанные чувства.
— Как странно.
Это случилось, когда она в последний раз проверяла фальшивое тело.
Посреди десятков пузырьков, содержимого которых хватило бы на несколько смертельных доз, лежала Иллюзия Севелии. С зажатым в руке пустым флаконом из-под Сонного зелья и следами крови у рта.
Дениса смотрела на это зрелище, сжав кулаки. Картина была одновременно умиротворяющей и жуткой. Севелия разогнула колени и вернулась к Денисе. Обе женщины, стоя в дверях, смотрели на фальшивое тело и думали об одном и том же.
«Госпожа...»
«Значит, так я буду выглядеть в момент своей смерти».
Севелия вздрогнула, представив будущее, которое вскоре должно было наступить. Но, как ни странно, это был не просто страх. Напротив, Севелию переполняло странное предвкушение.
Определенность будущего лишь придала ей уверенности.
«Я не хочу умирать вот так в этом душном и одиноком Особняке».
Тоскливая и одинокая смерть. Печальный конец, когда рядом нет ни души. Жизнь, оборванная собственной рукой в тисках отчаяния.
Севелия укрепилась в своей решимости, глядя на фальшивую Севелию, встретившую свой конец во Флигеле.
«Я никогда не умру так».
Я покину это место и встречу свой финал в совершенно ином облике, став другим человеком.
И тогда рядом со мной будет Дениса и множество других людей, которых я встречу там.
Севелия глубоко вздохнула, коснувшись своих похолодевших пальцев. Дениса накрыла её ладонь своей. Они переглянулись и обменялись слабыми улыбками.
— Вы помните место встречи? — спросила Дениса, спускаясь на первый этаж и плотнее запахивая пальто на Севелии.
— Да. Лесная тропа, что идет вправо вдоль берега озера. Под деревом, к которому привязан желтый шарф, верно?
— Верно. У вас отличная память, моя госпожа.
Дениса ласково погладила Севелию по голове, словно поощряя послушного ребенка. Севелия невольно улыбнулась.
— Я последую за вами, как только закончу здесь все дела.
Дениса посмотрела на Севелию твердым, решительным взглядом. Её долг заключался в том, чтобы никто не обнаружил, что тело Севелии — всего лишь Иллюзия, пока не закончится Траурная церемония.
— ...Ты обязательно должна прийти, — прошептала Севелия, порывисто обнимая её дрожащим голосом.
— Я буду ждать. Я верю, что и в этот раз ты придешь за мной.
Севелия до сих пор не забыла тот день, когда Дениса нашла её, дрожащую от холода, в величественном и уединенном монастыре. Помнила её раскрасневшиеся от мороза щеки и ледяные руки. Но объятия, в которых она оказалась, едва их взгляды встретились, были такими теплыми.
Совсем как сейчас.
— Разумеется, — твердо ответила Дениса, обнимая Севелию в ответ.
— Как только пройдет десять ночей, я обязательно приду за вами. Так что ступайте и ни о чем не беспокойтесь.
Словами, пробудившими детские воспоминания, Дениса распахнула дверь.
Настало время уходить.
Возвращаясь к настоящему: Райан оказался в крайне затруднительном положении. Узнав о смерти Севелии, он первым же делом отправился к Дворецкому.
— Проводить Траурную церемонию без соизволения Герцога?! Это немыслимо! Немедленно прекратите это.
— Мы не можем прервать уже начатые Похороны, Сэр Райан. Вы и сами это прекрасно понимаете, — Гросс ничуть не сбавил тон под напором Райана. Напротив, заручившись поддержкой Грен, которая теперь фактически снова стала хозяйкой Инвернеса, он сам начал давить на рыцаря.
— И как бы я посмел распоряжаться Похоронами Герцогини по собственному произволу? На это было дано разрешение госпожи Грен.
— Это ничего не значит. Ведь в конечном счете муж покойной леди Севелии...
— Маркиз Лимс и граф Байнен также дали свое согласие.
Гросс держался заносчиво, выпрямив спину. Маркиз Лимс и граф Байнен были кровными родственниками, с которыми даже Глава рода Дихарт не мог не считаться.
Родные братья деда Дихарта, предыдущего Герцога. Обладая властью, не уступающей главе семьи, они особенно благоволили преданным роду Лашу и Грен. Для таких людей было естественным считать жертву во благо семьи само собой разумеющейся.
— Сэр Райан, вам ли не знать, что Инвернес сейчас находится в шатком положении.
— ...
— Неужели вы до сих пор не понимаете, что в такой ситуации правильно будет как можно скорее избавиться от оков Центра?
Перед именами Лимса и Байнена Райану больше нечего было возразить.
— ...Я понял.
— По пути назад не забудьте сначала засвидетельствовать свое почтение госпоже Грен.
Гросс до последнего сохранял язвительный тон. В итоге Райану, снедаемому тревогой, пришлось тайно составлять телеграмму для Дихарта.
[Герцогиня скончалась. Прошу вашего скорейшего возвращения.]
Убрав перо, Райан мысленно восстановил карту деревни у подножия холма.
«Где же была почта?»
В отчаянии Райан молил лишь о том, чтобы Дихарт всё еще оставался в той деревне, где они остановились.
«Они не должны разминуться».
Если он, не получив вестей и ведомый лишь мыслью о встрече с женой, примчится и увидит Траурную церемонию, что тогда будет...
— Аж мурашки по коже, — Райан невольно перекрестился. Этот день мог стать днем, когда над Инвернесом вновь пронесется кровавый вихрь. Побледнев, он бросился к конюшне и оседлал свежую лошадь.
Нужно было успеть отправить телеграмму до закрытия почты. В этот момент его окликнул жеманный голос:
— Сэр Райан?
— ...Леди Флора.
Обернувшись, он увидел Флору, чьи рыжие волосы были красиво уложены в высокую прическу.
— Если уж вернулись, отдохнули бы как следует. Куда вы опять собрались? Ох уж эти рыцари.
Должно быть, Гросс уже сообщил ей о его возвращении. Иначе зачем бы за спиной Флоры стояло больше десятка рыцарей?
— Это осложняет дело, — Райан нахмурился и отступил на два шага. Флора скрестила руки на груди, словно ей было скучно.
— Райан, давайте не будем портить друг другу настроение. М-м?
— Прошу прощения, леди.
— И почему вы не понимаете, что всё это ради брата? Честное слово, — Флора повела плечами и произнесла властным тоном: — Взять его. Неважно, если он немного пострадает.
Глядя на приближающихся младших рыцарей, Райан горько усмехнулся.
— Глупцы, не видящие дальше собственного носа.
Вскоре тишину конюшни прорезали крики.
Окраина крохотной деревни, расположенной далеко к Северу. На тихой дороге остановилась карета, запряженная парой лошадей.
— Мы приехали, уважаемая гостья.
— Благодарю.
После короткого прощания Севелия в одиночестве вышла из кареты. Живым взглядом она окинула окрестности, забрала свои немногочисленные вещи и поставила их на дорогу.
— Что ж, желаю хорошего дня.
Голос кучера был обыденным. Севелия едва не посмотрела на козлы вопреки уговору. Но кучер, который, в отличие от неё, занимался подобными делами не впервые, просто щелкнул кнутом.
Ржание лошадей разнеслось по округе, и вскоре карета исчезла из виду. Только тогда Севелия смогла поправить шляпу, скрывавшую лицо.
«Как и говорила Дениса, он знает свое дело».
Севелия неспешно зашагала мимо деревьев, чья пышная листва свисала до самого пояса. Кучер, с которым она так и не встретилась лицом к лицу, за всю дорогу не задал ни одного вопроса.
«Впрочем, причины, по которым люди пускаются в бега, всегда примерно одинаковы», — горько усмехнувшись, Севелия покрепче перехватила сумку и направилась по адресу, который заранее дала ей Дениса.
— Ах...
Запах свежеиспеченного хлеба был невероятно приятным.
Возможно, из-за того, что здесь давно никто не жил, дом, как она и ожидала, был совершенно не убран.
— Ну, хотя бы крыша есть.
Севелия впервые за долгое время взяла в руки тряпку и затеяла генеральную уборку. Глядя на чистый дом, она чувствовала, как из её сердца исчезают тяжелые воспоминания.
— ...Здесь вполне можно жить.
Это была лишь старая, темная деревянная лачуга, но почему-то она казалась ей удивительно уютной. Севелия слабо улыбнулась, чувствуя, как после ухода из Особняка она стала проще относиться ко всему.
— Кх.
Хотя боль стала сильнее, чем прежде...
«Ничего не поделаешь. Поддержание Иллюзии на расстоянии требует огромных сил».
К сожалению, её старания по уборке пропали даром — пол оказался залит кровью. Севелия отрешенно усмехнулась и набрала воды в ведро.
Сколько же времени прошло? Ветерок, ворвавшийся в открытое окно, коснулся её щеки и улетел прочь.
Она давно не позволяла себе такой расслабленности. В Особняке она боялась лишний раз открыть окно и насладиться солнечным светом, опасаясь чужих взглядов.
«Иногда Дихарт даже следил за мной».
Тогда её сердце буквально уходило в пятки. Невольно вздохнув, Севелия еще долго нежилась в солнечных лучах.
Тук-тук.
— Госпожа.
В этот момент раздался голос Денисы, которую она так ждала. Севелия вскочила и распахнула дверь.
— Дениса!
— Госпожа...
Дениса с мокрыми от слез глазами крепко обняла её. От её теплоты сердце Севелии затрепетало.
— Теперь всё. Всё действительно закончилось.
От возгласа Денисы по телу Севелии пробежала дрожь. Крепко прижимая к себе её дрожащее тело, Дениса прошептала:
— Несчастной госпожи больше нет.
— Ах...
— Севелии Инвернес больше не существует в этом мире.
Четыре дня с момента побега из Особняка. Четыре дня, в течение которых она каждую ночь харкала кровью, поддерживая Иллюзию. Четыре дня тревожного ожидания: не сорвется ли Траурная церемония? Четыре дня прислушивания к разговорам прохожих.
Это время было коротким, но казалось вечностью...
Сегодня утром смерть Севелии была официально признана. Приняв из рук Денисы листок с новостями, Севелия ахнула.
— Боже мой.
[Скончалась герцогиня Севелия Инвернес, в возрасте 29 лет... Семья присутствовала... Волна соболезнований...]
Там, рядом с величественным изображением Особняка Инвернес, была четко напечатана весть о её смерти. Голубые глаза Севелии, пристально смотревшие на бумагу, наполнились слезами. Её руки мелко задрожали.
— Наконец-то... Наконец-то.
Этих слов она ждала больше всего. Того самого момента, которого она жаждала и в то же время до дрожи боялась, что всё сорвется.
Простая фраза о том, что Севелия Инвернес мертва. Только ради этого она создала фальшивое тело и сбежала сюда.
Но почему же? Она так долго этого ждала, так сильно этого хотела... Но почему слова о собственной смерти она не может произнести вслух сама?
— Я... наконец-то...
Обливаясь слезами радости, Севелия недоумевала.
В этот миг перед её плотно сомкнутыми глазами пронеслось прошлое. Прекрасные дни, когда она мечтала о будущем с ним, и дни ложных обвинений, когда это будущее рухнуло в грязь.
Прошлое — ослепительное и ужасное, словно разбитый драгоценный камень.
Трагедия, истоки которой брали начало от её отца.
http://tl.rulate.ru/book/168960/11792997
Готово:
