Я перевела взгляд на Леоне.
— Леоне. Тебе ведь это не нравится, верно?
— Кх, гр... хы... — из глаз Леоне покатились слезы.
— Я избавлюсь от этого.
Я подняла перед ним это уродливое оружие. Его лицо, охваченное ужасом, из бледного стало почти синим.
— Гурден! Что вы творите? Остановите эту женщину!
— П-погодите минутку, господин Адлер. Я вас очень прошу.
— Черт! Придите в себя, пожалуйста!
Адлер не мог пошевелиться, а Гурден стоял неподвижно. Поэтому выкинуть шипастую палицу за дверь было делом быстрым и легким.
— Леоне.
— ...Хы.
— Ее здесь больше нет. Я выкинула ее за дверь. Я сделаю так, чтобы она больше не вернулась.
Глаза Леоне, который, кажется, немного успокоился и перестал брыкаться, расширились. Из его глаз снова выкатилась слеза.
Почему-то и мне захотелось плакать.
Выученный страх, бесконечное бессилие. Каждый раз, когда я слышала оскорбления от Джейми и проводила ночи в одиночестве в старом доме, мне было страшно.
Все из-за того, что я была слишком беспомощной, какой он меня и считал. Смогу ли я завтра жить нормально? Почему я ничего не умею?
Я была слишком маленькой, а мир вокруг меня — слишком огромным и жестоким.
Поэтому я могла понять чувства Леоне.
Как тяжело и утомительно, должно быть, защищать свой крошечный мирок, даже если для этого приходится причинять вред другим.
Как сильно он старался, чтобы просто выжить?
— Леоне, не волнуйся.
— Кх... гр...
В его пустых глазах снова появился свет.
Я села на пол, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. Поскольку Адлер все еще прижимал его к земле, мне пришлось сильно наклониться.
— Умничка.
Я протянула руку, желая взять его за ладонь. Кожа, покрасневшая от трения о доспехи, выглядела болезненно. Особенно сильно была повреждена тыльная сторона ладони — видимо, из-за того, что его подавляли каждый раз, когда он пытался сопротивляться.
— Должно быть, больно...
Поглаживая его руку, я мысленно обратилась к нему: «Ты ведь уже знаешь этот запах, Леоне. Ты меня узнаешь. Я не причиню тебе вреда».
Как только я коснулась его, он вцепился в мою руку так сильно, будто хотел ее сломать. Его взгляд был таким, словно он готов был меня растерзать. Мне стало страшно. Я почувствовала, как острые когти впиваются в кожу. Было больно.
Но все в порядке.
Эта сила была намного слабее той, которой он когда-то повредил мне плечо. И недавние удары хлыстом были куда болезненнее.
Я продолжала осторожно поглаживать его руку.
— Леоне, все хорошо. Все хорошо.
— Кр-р...!
— Все хорошо, все хорошо.
Я искренне надеялась, что мое тепло и спокойное сердцебиение передадутся ему и он сможет успокоиться.
Мне хотелось, чтобы Леоне больше не было больно.
Как было бы здорово, если бы он, как Доксун, узнал, что в мире много радости, и весело бегал вокруг.
— Я избавилась от нее, так что не бойся.
Я хотела, чтобы он понял мои слова.
О том, что я не причиню ему вреда, даже если он ранит меня.
Мне хотелось сказать ему, что над нами раскинулось чистое небо и впереди ждет много хорошего.
— Да, Леоне?
Чего же ты так боялся?
Я смотрела ему в глаза и подбадривающе кивала.
К тому времени, когда кровь из царапин на моей руке начала капать на пол...
Леоне перестал сопротивляться.
— Закрой глаза и поспи. Когда проснешься, пойдем на утреннюю прогулку. А потом поедим. Посмотрим вместе, как прекрасен этот мир.
Я подняла другую руку и прикрыла ему глаза, чтобы наступила тьма. Его дыхание все еще было неровным.
— Все хорошо, Леоне. Можешь расслабиться.
Я подошла ближе и прошептала это. Сколько раз я шептала и утешала его?
Постепенно неровное дыхание Леоне замедлилось. К счастью, Адлер и Гурден за все это время не проронили ни слова.
Они лишь смотрели на нас с Леоне широко раскрытыми глазами.
Казалось, их глаза вот-вот вылезут из орбит.
— ...Фух.
Послышался тихий выдох.
Адлер осторожно отпустил тело Леоне, которое до этого крепко сжимал. Леоне не напал. Он просто мерно дышал, погрузившись в глубокий сон.
— Кажется, он так сильно перенервничал, что, успокоившись, мгновенно провалился в сон от усталости.
— ...Похоже на то.
— Думаю, для начала стоит перенести его в спальню.
Прошептала я спокойным голосом.
Адлер кивнул с ошеломленным видом. Как и подобает сильнейшему рыцарю империи, он с легкостью подхватил своего необычайно высокого господина и понес его на второй этаж.
Когда он вернется, я должна буду сказать ему.
Я понимаю, что у них не было выбора, но то, что они делали с Леоне, только ухудшало ситуацию. Это чистое насилие.
Поэтому я хочу остаться и помочь Леоне.
Не знаю, было ли это правильным решением, но мое сердце подсказывало именно так.
Спустя некоторое время Адлер вернулся.
— Давайте перепишем контракт.
На мгновение мне показалось, что я произнесла свои мысли вслух.
— Пройдемте в кабинет.
Прежде чем я успела осознать, что это не так, Адлер уже открыл дверь кабинета и ждал меня.
Я последовала за ним.
Адлер жестом предложил мне сесть и положил передо мной три листа документов. Пока я пребывала в нерешительности, он посмотрел мне прямо в глаза и сказал:
— Трикси, теперь говорите вы.
— О чем?
— Что нужно сделать, чтобы вы не покидали это место?
— Э-э...
— Теперь и я понял, почему Гурден так отчаянно пытался вас уговорить... Но я все еще не понимаю, кто вы такая и как вам удается подобное колдовство.
— Колдовство?
Я хотела было отмахнуться, сказав, что это не нечто столь грандиозное, но лицо Адлера было предельно серьезным.
— Как вы видели, сейчас мы едва справляемся. Но мы уже на пределе. Нам нужен новый подход. Пожалуйста, помогите нам. Мы достойно вознаградим вас и обеспечим всем необходимым.
— Ах, насчет этого...
Я только открыла рот, чтобы сказать, что тоже хочу работать, но Адлер поспешно перебил меня:
— Прежде чем отказаться, выслушайте.
— Я не собиралась отказываться...
— Господин Леоне впервые приехал в этот особняк, когда ему было тринадцать. Сейчас ему восемнадцать.
Он был непреклонен. Я решила сначала выслушать его историю и поудобнее устроилась в кресле.
— Пять лет. Достаточно времени, чтобы ребенок превратился в мужчину. С определенного момента мы начали с трудом сдерживать силу господина Леоне. Гурден — укротитель свирепых зверей, поэтому мы и пользуемся его помощью.
— Тогда что это за палица? И что за лекарство?
Адлер глубоко вздохнул. На его лице, пока он потирал переносицу, читалась крайняя усталость, будто у него разболелась голова.
— Однажды он сильно поранился о палицу, которую Гурден оставил без присмотра. Видимо, то воспоминание осталось в его памяти, поэтому он так сильно их боится. Успокоительное мы используем, потому что ему часто снятся кошмары. Мы стараемся брать самые мягкие средства, чтобы не перегружать организм, но, проснувшись, он в итоге снова становится неуправляемым.
По мере того как он говорил, его лицо становилось все мрачнее. Казалось, он понимал, что поступает неправильно, но продолжал это делать.
— ...Вам пришлось нелегко.
Судя по его словам, Леоне, должно быть, постоянно накачивали успокоительным.
То, что он долгое время жил в состоянии, когда мир для него постоянно обрывался, было серьезной проблемой. Ему не давали возможности повзрослеть, так что, несмотря на взрослое тело, он оставался тем же тринадцатилетним ребенком.
— Заговорился я о личном. Позволил себе эмоции в надежде на ваше понимание.
Проблема была очевидна, но я не могла его винить. Не зная другого способа, провести пять лет в запертом доме, в ситуации, которая не меняется — одно лишь представление об этом вызывало отчаяние. Вероятно, для Адлера все эти методы были единственным выходом.
— Все в порядке. Человек не может всегда оставаться холодным и рассудительным.
На мои слова он едва заметно улыбнулся. Адлер взял первый лист документов и указал на несколько пунктов.
— Я не настолько глупый наглец, чтобы пытаться удержать человека, который собирался уйти, ничего не предложив взамен. Поэтому позвольте мне сначала озвучить то, что я придумал.
Адлер уверенно улыбнулся.
— Знаете ли вы об аннулировании записи о брачном обете?
— Об аннулировании записи... о брачном обете?
Я широко раскрыла глаза.
В этом мире развод — грех. Поэтому и системы разводов не существует. Супруги, ставшие единым целым перед лицом любви, должны были вечно хранить верность друг другу.
— Неужели аннулирование записи означает, что развод возможен?
— Именно.
Я крепко сжала кулаки, сдерживая дрожь. В оригинальном романе об этом не было ни слова.
— Такая... такая замечательная вещь существует?
— Да. И это дело смогу провернуть только я, и никто другой.
Лицо Адлера все еще светилось уверенностью.
— Об этом способе знают только в кругах аристократии, и то лишь немногие. Строго говоря, это незаконно и стоит баснословных денег.
Я была и удивлена, и разгневана одновременно. Эти аристократы...! Вечно они только для себя...!
— И сколько же это стоит?
— Двадцать миллионов золотых.
От такой огромной суммы у меня перехватило дыхание. Даже для знати это были неподъемные деньги. В этот момент я поняла причину его уверенности. Адлер обладал не только богатством, чтобы потратить двадцать миллионов золотых, но и властью, чтобы избежать наказания за беззаконие.
— И кому же нужно отдать такие огромные деньги?
— Все просто. Мы подкупим первосвященника в Императорском замке. Поскольку брачные обеты находятся в ведении храма, решить вопрос можно только там.
— Ха-ха. Потрясающий метод.
Почему-то я почувствовала разочарование. Я-то думала, он предложит что-то действительно невероятное, а оказалось, что религиозная этика пасует перед деньгами.
— Мне и самому не нравится, что такие люди занимают пост первосвященника... Но говорят, что полученные таким образом деньги идут на помощь бедным храмам в провинциях, так что можете считать это пожертвованием.
Набожные жители империи были теми еще простаками, и большинство храмов, независимо от их расположения, всегда утопали в пожертвованиях. Даже «тот самый» Джейми свято верил, что бог направит его жизнь, и относил деньги в храм. Бедные храмы? Помощь им? Серьезно? Да это бред какой-то.
Слова «Вы правда в это верите?» едва не сорвались с моих губ, но я лишь молча кивнула. Не стоит разрушать веру верующего!
— Я договорюсь с первосвященником об аннулировании записи. Среди аристократов этот метод непопулярен: даже если запись удалят, остается слишком много свидетелей, присутствовавших на свадьбе, да и стоит это астрономически дорого. Проще уж отравить супруга.
— Но в моем случае этот метод будет идеальным. Мне ведь просто нужно не возвращаться в родную деревню.
Аннулирование брака. Какое счастье, что я не заговорила о контракте первой. До этого моим единственным планом побега от Джейми была смена личности за деньги и бегство в дальние края. Но поскольку замужняя женщина — собственность мужа, даже если бы я сбежала, Джейми мог найти меня и отобрать все имущество, а я была бы бессильна.
И вот, все решилось одним махом... Да здравствуют деньги! Да здравствует власть!
— Но у меня есть условие.
Ну конечно. Не могло же такое щедрое предложение обойтись без условий.
http://tl.rulate.ru/book/168931/11790777
Готово:
